Поскольку насилие всегда было постоянным орудием господства, индейские народы также прибегали к нему, чтобы избежать подчинения и отстоять свободу. История хранит память о непрерывной цепи оборонительных войн против захватчиков и восстаний против колониального гнета, которые свидетельствуют о не-конкисте, о мятеже, об историческом самоутверждении индейских народов и их воле к сохранению себя.

Полное завоевание территории и включение индейских народов в систему господства были процессами, которые так и не были полностью завершены ни в колониальный период, ни в течение XIX века. Вооруженное сопротивление продлило завоевательную войну в различных регионах страны почти на 400 лет. Падение Теночтитлана не означало немедленного подчинения даже тех многих народов, которые ранее находились под властью мешиков. В 1531 году народ йопе из жарких земель Герреро так ответил на призыв завоевателей покориться мирно: «Мы никогда не хотели подчиняться и служить Монтесуме, который был величайшим правителем индейцев, так как же вы хотите, чтобы мы теперь подчинились христианам? Наш народ всегда вел войны, и в них мы хотим умереть, чтобы показать, кто мы такие».

Некоторые сопротивляются до полного самоистребления, предпочтя его поражению и подчинению. Так, в 1528 году индейцы из Чиапаса, загнанные в ущелье Эль Сумидеро [151], выбрали самоубийство: «…те, кто укрылся вместе с присоединившимися к ним в другом месте, бились до полного изнеможения и, видя себя безнадежно проигравшими, вместе с женами и детьми бросились с высоты в реку и там погибли…»

Столкнувшись с натиском завоевания, многие народы покидали свои жилища и переселялись в труднодоступные места, где могли дольше сохранять свободу. Кочевые племена севера оказывали более эффективное сопротивление вторжению, благодаря своей мобильности, которая вскоре выросла, так как кочевники пересели на лошадей. Вплоть до конца прошлого века некоторые из индейцев сохраняли свою свободу.

Народы, оказавшиеся под властью колонизаторов, время от времени прибегали к восстаниям. Это случалось, когда складывались благоприятные условия или когда угнетение становилось невыносимым и требовало решительного ответа. В колониальный период по всей стране произошли десятки крупных индейских восстаний. Наверняка были и сотни других, которые не имели такого размаха или же плохо задокументированы. Тем не менее имеющиеся сведения позволяют исследовать некоторые особенности вооруженных индейских восстаний.

Среди непосредственных причин, вызвавших восстания, особенно выделяются увеличение налогов, жестокое обращение со стороны энкомендерос, помещиков и чиновников, захват земель, принудительный труд и религиозные преследования. В городах, особенно в столице, происходили крупные голодные бунты, особенно когда не хватало кукурузы.

Многие из восстаний, о которых сохранилась более подробная информация, представляют собой движения с ярко выраженной религиозной составляющей. Различными способами древние боги уверяли восставших в победе и возвещали о скором наступлении свободы и возвращении к доколониальному прошлому. Лидеры этих бунтов обладали мессианскими чертами и ссылались на божественные откровения, чтобы укрепить веру сторонников. Некоторые из них были специалистами по древним культам, которые практиковались тайно, другие уже приняли христианскую символику и предстали в роли священников или церковных сановников, несущих послание новой и единственной истинной религии, отличной от той, что была извращена духовенством захватчиков.

Вокруг восстаний переосмысливаются многие аспекты индейских культур. Историческая память становится основным ресурсом, который позволяет, с одной стороны, сохранить живым воспоминание о несправедливости и страданиях, с другой стороны, представить период подчинения как временное, обратимое состояние, которое будет окончательно преодолено с победой восстания. Возвращение к прошлому превращается в проект будущего. Осознание того, что существует цивилизация, которую можно восстановить, позволяет придать бунтам прочную идейную основу.

Во время восстания задействуются многие ресурсы, которые до этого в индейской культуре оставались латентными. Активизируются формы организации и коммуникации, существовавшие подпольно, пробуждаются скрытые лояльности, возрождаются, казалось бы, забытые символы. При этом используются и элементы культуры доминирующей цивилизации, которые были уже освоены индейскими народами и могут быть применены в интересах восстания. Речь идет не только об использовании европейского оружия, но и об идеях и образах, с помощью которых придается смысл и символика движению сопротивления. Например, майя во время так называемой войны рас [152], длившейся полвека, приняли внутреннюю политическую организацию с названиями командных должностей, заимствованными из иерархии испанской армии, и развили новый культ «говорящих крестов», в котором христианские черты были объединены с традициями майя и новыми элементами, созданными в тот момент для формирования новой религиозности, тесно связанной с нуждами войны. Другие восстания, менее масштабные и короткие по продолжительности, вероятно, не вызвали столь интенсивных процессов культурной трансформации, как война рас.

Панорамный взгляд на вооруженную борьбу, которую вели индейские народы с момента завоевания до настоящего времени, показывает, что одной из характерных черт этих восстаний является их локальный характер и изолированность. Редки случаи, когда движения достигали регионального масштаба, и еще реже – когда в них участвовали группы разного этнического происхождения. Колониальный аппарат господства, одной из постоянных задач которого было изолировать общины и ограничивать связи между ними, оказался весьма эффективным, чтобы не допустить распространения восстаний.