Невозможно точно указать число мексиканцев, которые считают себя частью какого-либо коренного народа, то есть тех, кто осознанно принимает свою этническую идентичность и ощущает себя частью «нас», отличного от «них». В Мексике нет юридического определения понятия «индеец», которое могло бы стать формальным инструментом для оценки их числа. Здесь формально все равны, хотя индейцы всё же есть. Переписи содержат лишь один релевантный, но далеко не исчерпывающий показатель: численность населения старше пяти лет, говорящего на каком-либо индейском языке. Перепись 1980 года зафиксировала 5 181 038 человек, из которых 3 699 653 также говорят по-испански. Эти цифры, как и данные предыдущих переписей, часто подвергались критике и ставились под сомнение, что дало основание говорить об «этноциде посредством статистики», то есть существенном занижении реального числа индейцев, в первую очередь из-за плохого и недостаточного сбора данных. Известно, что многие люди, для которых родным является один из индейских языков, скрывают это и отрицают, что говорят на нем. Эти проблемы снова отсылают нас к колониальной ситуации, к запрещенным идентичностям и языкам, к конечной цели колонизации, когда колонизированный внутренне принимает приписанную ему колонизатором неполноценность, отрекается от себя и стремится принять другую идентичность. К этому добавляется и поведение местных «прогрессивных» властей, стремящихся любой ценой доказать, что здесь, в этой деревне, индейцев больше нет, или их стало меньше, и мы превратились в «разумных людей».
Однако, помимо уточнения данных переписи, сама суть проблемы кроется в том, что владение индейским языком, хотя это и важный фактор, еще не означает, что все носители и только они составляют все индейское население. Речь идет не о лингвистической проблеме, хотя язык играет большую роль, а о социальных и культурных элементах, определяющих принадлежность к определенному народу, в данном случае к индейскому. Поэтому имеет смысл попытаться охарактеризовать, что такое индейский народ (как этническая группа), а затем уже оценивать, сколько индейцев живет в Мексике.
Индейцы, как и любой народ на любой территории, происходят из собственной истории. На всем ее протяжении, в тысячу лет, во многих случаях каждое поколение передает последующему достояние, которым и является их культура. Культура охватывает множество элементов, материальных объектов и ценностей, которые эта организованная социальная система, мы здесь называем ее «народ», считает своими: территория и ее природные ресурсы, жилища, общественные здания и пространства, производственные и ритуальные сооружения, священные места, места захоронения предков, орудия труда и предметы повседневного обихода ― словом, весь материальный мир, созданный или заимствованный со временем и который мы считаем «нашим» – мир народов майя, тараумара, мише [30].
Также передаются формы общественной организации: обязанности и права в семье, в общине, во всём народе в целом, как обращаться за помощью и какое за нее давать вознаграждение, к кому идти за советом, решением или лечением. Всё это уже связано с другой сферой – с наследуемыми знаниями.
Мы учимся делать то, что здесь принято делать, работать так, как здесь работают, интерпретировать природу и ее знаки, находить пути решения проблем, давать имена вещам. И вместе с этим мы получаем систему ценностей: что хорошо, а что плохо, что желательно, а что нет, что разрешено, а что табу, как должно быть, какова относительная ценность поступков и вещей. Каждое поколение передает также специальные коды, которые помогают группе общаться, а ее членам ― понимать друг друга: это язык, выражающий уникальное мировоззрение и мышление группы, сложившееся в ее истории, манеру жестов, интонации, взглядов и поз, значимых для нас и зачастую только для нас. Более того, передается диапазон чувств, благодаря которому мы способны участвовать, принимать, верить, чувств, без которых, а также без отклика на них у других членов группы невозможны ни личные отношения, ни совместная работа. Такова культура, которую каждое новое поколение получает в наследство, обогащенную воображением и усилиями старших, в которой само формируется и которую, в свою очередь, обогащает.
Это собственная культура, наша, к которой имеем доступ и на которую имеем право исключительно «мы». История определила, кто такие «мы». Когда человек принадлежит или перестает принадлежать к этому социальному миру, наследнику, хранителю и законному пользователю собственной культуры, нашей культуры. Каждый народ устанавливает границы и нормы: существуют способы, как стать его частью и получить признание, и как утратить принадлежность к нему. Это и есть выражение идентичности. Сознание своей принадлежности к народу, признание этой принадлежности как своими, так и чужими, означает быть частью общества, обладающего своей, уникальной культурой, которой оно пользуется и на которую имеет право, в соответствии с нормами, правами и привилегиями, установленными самой этой культурой (и которые со временем меняются) для каждого, кто признан членом этой группы конкретного, уникального, отличного от других народа.
С этой точки зрения становится понятнее значение принадлежности к этнической группе. И нельзя забывать, что все мы принадлежим к какому-либо определенному сообществу, большому или малому, но всегда имеющему четкие границы, нормы принадлежности и собственный неповторимый культурный фонд. Индейца нельзя определить только по внешним культурным признакам, по которым он отличается в глазах чужаков (одежда, язык, поведение и т. п.). Его определяет принадлежность к организованной общности (группе, обществу, народу), обладающей собственной культурой, исторически сформированной и изменяющейся поколениями. В рамках этой культуры он осознает и чувствует себя майя, пурепеча, сери или уастеки.
В случае с индейскими народами Мексики необходимо учитывать еще одно историческое обстоятельство, ключевое для понимания их особенностей и текущего положения: на протяжении 500 лет они были колонизированы. Колониальное господство глубоко затронуло все стороны индейской жизни: оно подавляло их собственную культуру, навязывало чуждые черты, отнимало у народов ресурсы и культурные элементы, составляющие их историческое наследие, вызывало различные формы сопротивления, стремилось всеми способами добиться покорности колонизированных, тем успешнее, чем глубже они верили в собственную неполноценность перед лицом колонизаторов. Далее на этих страницах снова будет упоминаться проблема колониального господства: не как пустое повторение, а как необходимый контекст, в котором последние пять веков и до настоящего времени разворачивалась история индейских народов.
Исходя из предыдущих размышлений, становится более понятным, с какими трудностями сопряжена разработка переписи коренного населения и насколько недостаточны имеющиеся данные, поскольку требуется использовать критерий социальной принадлежности, а не просто подсчитывать совокупность индивидуальных характеристик.
Оценка численности коренного населения Мексики в пределах от восьми до десяти миллионов человек кажется разумной. Это составляет от 10 до 12,5 % от общего населения страны. Речь идет (стоит повторить) о людях, которые сохраняют свою принадлежность к локальному сообществу, осознающему себя как отличное от других сообществ того же типа, исходя из своей связи с общим и исключительным культурным наследием. Из расчета исключаются, таким образом, те индивидуумы и социальные группы, которые утратили чувство этнической идентичности, даже если они продолжают вести в основном мезоамериканский образ жизни.
Сколько народов составляет индейский мир современной Мексики? На этот вопрос также невозможно дать точный ответ, по причинам, которые будут изложены в других частях текста, а здесь кратко обозначены. Прежде всего, идентификация индейских народов по языку, на котором они говорят, оказывается недостаточной. В целом считается, что сохраняются 56 коренных языков, но некоторые исследователи утверждают, что их гораздо больше, поскольку диалектные формы некоторых языков, по их мнению, являются на самом деле отдельными языками. Кроме того, хотя общий язык и является одним из главных условий формирования народа (или этнической группы), из этого не следует, что все носители одного языка составляют единую этническую общность. Таким образом, определение количества индейских языков, на которых говорят, само по себе не решает вопрос, сколько народов существует. Главная проблема не в языке. Колониальное господство, как мы увидим далее более подробно, систематически стремилось разрушить более крупные уровни социальной организации, включавшие в себя многочисленное население, занимавшее обширные территории, и пыталось свести индейскую жизнь исключительно к местному сообществу. Эта атомизация индейских народов сказалась на развитии мезоамериканской цивилизации и способствовала укреплению локальной идентичности в ущерб более широкой социальной идентичности, соответствовавшей общественной организации народов до европейского вторжения. Таким образом, современные идентичности нужно понимать как результат колонизационного процесса, а не как проявление естественного разнообразия местных общин, каждая из которых представляет собой отдельный народ. К этому пункту я еще вернусь.
Тем не менее возможно выделить совершенно иные ситуации, которые указывают на разные демографические условия, в которых живут индейские народы Мексики. Например, считается, что майя на полуострове Юкатан насчитывают более 700 000 человек; они занимают сплошную территорию, говорят на одном языке (местные варианты ни в коем случае не мешают взаимопониманию на языке майя) и в значительной степени разделяют одну и ту же культуру и культурную матрицу. В этом случае можно говорить о народе майя. Иная ситуация с сапотеками, численность которых превышает 300 000 человек, но живут они на разных территориях (в горах, центральных долинах и на перешейке Теуантепек [31]), говорят на диалектных вариантах (их носители в ряде случаев не понимают друг друга) и имеют значительные культурные различия. Здесь можно говорить об историческом народе, чье внутреннее разнообразие усилено колониальным господством.
Однако следует помнить, что многие индейские народы далеки от демографических масштабов майя, науа, сапотеков, пурепеча или миштеков. Около двадцати этнических групп насчитывают менее 10 000 человек, и половина из них – даже менее тысячи. Это драматические случаи народов, находящихся под угрозой исчезновения, под постоянным давлением этноцидальных сил, действующих веками.
Ясно, что такое разнообразие ситуаций также отражается на характеристиках культуры, которую каждый народ смог сохранить и переосмыслить. Несмотря на эти различия, можно очертить общий профиль индейских культур, отражающий их основные черты, которые присутствуют поверх специфических особенностей каждой из них.