Каждый из индейских народов, проживающих в Мексике, обладает характерным культурным обликом, который является результатом особой истории, уходящей корнями в глубины древности. Поначалу, глядя на этот мозаичный набор разных народов, кажется трудным сделать обоснованные обобщения. Однако более внимательное сравнение различных индейских культур позволяет обнаружить сходства и соответствия, выходящие за рамки отдельных особенностей. Это не должно удивлять, если учитывать два основополагающих факта. Во-первых, это существование единой цивилизации, в которой участвовали все мезоамериканские народы и которая также повлияла на кочевые группы севера. Эта цивилизация составляет общее культурное наследие каждого народа. Во-вторых, общий опыт колониального господства, со схожими последствиями, хотя подчинение разных народов происходило с разницей в несколько веков. Действительно, некоторые народы были покорены или «умиротворены» лишь в первом десятилетии этого (XX) века.

Территориальное распределение коренного населения показывает его большую концентрацию в районах, достигших значительного культурного развития до европейского вторжения. Однако это не абсолютное соответствие, поскольку с начала колонизации стали действовать различные факторы, изменившие первоначальное распределение. Катастрофическое сокращение населения в XVI веке из-за ранее неизвестных болезней, войн и тяжелых условий труда привело к исчезновению целых народов и опустошению ранее заселенных территорий. Ограбление земель колонизаторами и упорное стремление сохранить свободу вынудили многие группы уйти в негостеприимные районы, отличные от их привычной среды. Эти места антрополог Гонсало Агирре Бельтран [32] метко назвал «регионами-убежищами». Желание господствующих групп получить земли и спрос на подневольную рабочую силу всегда оставались угрозой, последствия которой вновь усилились в XIX веке, опять изменив распределение индейского населения по стране.

Во многих регионах индейское население практически исчезло. Оно было истреблено, как многие кочевые группы так называемой Великой Чичимеки [33]. Его изгоняли или, что чаще происходило, подчиняли таким условиям, которые сделали невозможным продолжение их существования как этнически отличных народов. Этот последний процесс, процесс деиндеанизации, был назван метисацией, но фактически это был и есть этноцид. Мы рассмотрим его подробнее в следующих главах.

Сегодня признанное таковым коренное население неравномерно распределено по всей территории Мексики. Центр, юг и юго-восток страны являются местами проживания крупнейших групп и включают в себя обширные регионы, где преобладает индейское население, особенно по сравнению с остальным сельским. Индейские общины расположены в самых разных экологических нишах, от влажных тропических лесов до засушливых плоскогорий на высоте более 2000 метров над уровнем моря. Крутые горные районы, где сложно добиться экономической выгоды, часто становились изолированными убежищами, заселенными исключительно индейцами. Лишь немногие народы живут у моря. Мезоамериканская цивилизация – это в основном цивилизация рек, озер, гор и влажных долин, хотя она также адаптировалась и к условиям пустыни.

Колониальное освоение территории, постепенное и неравномерное расширение «полезной Мексики» для колонизаторов разрушили почти во всех регионах первоначальную территориальную непрерывность индейских земель. Пространство фрагментировалось из-за экспроприации индейских земель, административного деления территорий, основания городов и неиндейских центров эксплуатации, строительства дорог и крупных инфраструктурных проектов. Однако в некоторых районах, как, например, у майя на полуострове Юкатан, территориальная непрерывность сохраняется. Другие же народы постепенно превратились в анклавы внутри собственных земель, ныне занятых неиндейской Мексикой. Первое впечатление от поездки по любой индейской области – это мир сельских общин, более или менее похожих друг на друга, удаленных от городов, хотя и не полностью в них отсутствующих.

Сельское хозяйство – основа производственной деятельности индейских общин. Существует множество аграрных систем в зависимости от типа почвы, рельефа, режима осадков, температуры и, конечно, бытующих культурных традиций. Всегда это системы, ориентированные на оптимальное использование местных ресурсов и наилучшую адаптацию к природным условиям, исходя из знаний, технологий, форм организации труда, предпочтений и ценностей группы. Вопреки распространенному стереотипу, считающему индейское земледелие «примитивным» и малопродуктивным, современная ситуация демонстрирует его значительное разнообразие и богатство.

Одна из главных особенностей индейского сельского хозяйства – выращивание сразу нескольких культур на одном участке. Наиболее известная его форма – классическая мильпа, где совместно выращиваются кукуруза, фасоль, тыква и чили. Но количество одновременно выращиваемых культур обычно больше. В некоторых случаях, например у уастекских общин, которые живут на тропических землях к северу штата Веракрус, мильпа включает в себя десятки растений: корнеплоды, злаки, агаву, овощи и фрукты. Во многих влажных тропических зонах умело используется разноярусность агрокультур, чтобы лучше использовать солнечную энергию и увеличить разнообразие продукции. В других условиях культурное многообразие достигается дополнением мильпы различными растениями, выращиваемыми на участке рядом с домом. Как правило, этими огородами занимаются женщины, тогда как на мильпе работают мужчины.

Разнообразие аграрной продукции, обеспечивающее разные урожаи в течение года, играет важную роль в формировании рациона индейских сообществ. Чтобы оценить мезоамериканское питание, недостаточно просто подсчитать калории или белки, потребленные за день или неделю. Необходимо учитывать годовой цикл, поскольку существует сезонная компенсация: нехватка одних питательных веществ в один сезон восполняется их изобилием в другой. Цикл питания включает в себя также праздничные блюда, как установленные на строго определенные даты, так и приуроченные к нерегулярным событиям (крещения, свадьбы, строительство дома и т. д.). Нельзя забывать, что в рацион также входят разнообразные животные и насекомые, употребляемые в определенные времена года, что дополняет годовой цикл питания.

Сельскохозяйственная система, которая всё еще используется в озерных районах Мехико, – это чинампа, в которой используются поверхностные воды, а грядки создаются у берегов озер. Эти чинампы остаются постоянно влажными и дают высокие урожаи овощных культур.

Используемые орудия просты и в основном производятся в самих общинах. На склонах и каменистых землях для посева используют эспеке (палка с заостренным концом) или мотыгу, на равнинах – преимущественно деревянный плуг. К этим основным орудиям добавляются серп, мачете, приспособления для очистки кукурузы и немногое другое. В некоторых системах индейского земледелия осуществляется управление водными ресурсами с помощью каналов и плотин, а также обрабатываются склоны с целью предотвратить эрозию почвы, например строятся каменные террасы или создаются живые изгороди из агавы. В целом индейская агротехника далека от «примитивной», несмотря на простоту инструментов. Она включает в себя огромный объем знаний, накопленных веками, которые позволяют распознавать особенности почвы, подбирать совместимые виды растений, ухаживать за каждой культурой по ее потребностям, соблюдать аграрные календари, бороться с вредителями и выполнять множество других необходимых задач, чтобы обеспечить хороший урожай.

Сельское хозяйство в индейских общинах тесно связано с другими видами деятельности, которые не сводятся исключительно к обработке земли, и вместе с ними образует сложный комплекс, который следует понимать как целое. Освоение природы, включающее в себя земледелие, охватывает также сбор дикорастущих растений, охоту, рыбную ловлю там, где это возможно, и разведение некоторых домашних животных. Для всех этих занятий требуется обширный набор знаний, навыков и практик, которые приобретают целостность и смысл через особое представление о природе и об отношениях человека с ней.

При анализе индейских культур зачастую трудно провести четкие границы между экономическим и социальным, между верой и знанием, мифом, объяснением и исторической памятью, между ритуалом и действиями, эффективность которых многократно подтверждена поколениями. Поэтому наряду с тем, что мы бы назвали прочным эмпирическим знанием, находятся ритуальные практики и верования, которые мы бы охарактеризовали как магические, пытаясь подогнать индейскую культурную реальность под наши собственные, западные, категории, хотя подобных категорий в этих культурах попросту не существует. В индейских культурах представления о мире, природе и человеке таковы, что на один уровень ставятся, например, правильный выбор семян для посева и обряд, призванный обеспечить хорошую погоду. Это целостное отношение человека к природе, которое служит отправной точкой для его знаний, навыков, труда и особого способа удовлетворения насущной потребности – добычи пропитания. Но это отношение также проявляется в мечтах, способности воображать, а не только наблюдать природу, в стремлении вести с ней диалог, в страхах и надеждах перед силами, неподвластными человеку. В конце концов, всё это присутствует в любой культуре, только в западной принято разделять и обособлять различные аспекты этих отношений: поэт воспевает луну, астроном ее изучает; художник воссоздает формы и цвета пейзажа, агроном имеет сведения о земле, мистик молится… и в логике Запада нет способа объединить всё это в единое целое, как это делает индеец.

Многие основные черты мезоамериканских культур трудно понять, если не учитывать одну из их глубочайших сторон: представление о природе и месте человека в космосе. В этой цивилизации, в отличие от западной, природа не рассматривается как враг и не предполагается, что человек достигает своего высшего предназначения по мере того, как всё больше отдаляется от природы. Напротив, признается, что человек является частью космического порядка, и целью становится постоянная интеграция с ним, которая возможна только через гармоничное взаимодействие с остальной природой. То есть труд как усилие, направленное на получение от природы всего необходимого для удовлетворения человеческих потребностей, имеет здесь иное значение, чем в западной культуре. Это не наказание, а средство для вхождения в гармонию с космосом. И это отношение с природой должно реализовываться на всех уровнях, не только на материальном, включающем в себя труд. Именно поэтому невозможно отделить ритуал от физического труда, а эмпирические знания от мифа, придающего этим знаниям полноценный смысл в рамках мезоамериканской космогонии.

Это не означает отсутствия практического смысла или невежества в вопросах пользы и целесообразности, просто всё это вписано в иной контекст. В логике индейской жизни проявляется практический смысл в распределении рабочего времени и разнообразии видов деятельности. Но эта логика становится понятной лишь при знании конечных целей производственной активности и нужд, которые она должна удовлетворять. Индейские культуры стремятся к самодостаточности. Это стремление проявляется на разных уровнях: семья, род, район, община, народ – все должны быть самодостаточны. Сегодня это нигде не является абсолютной реальностью, но такая тенденция вполне ясна. Овцы дают навоз, которым удобряют землю, – значит, семья старается держать овец, даже если их почти не едят и редко продают. Индейка выращивается дома для праздничного застолья, для обряда (свадьбы, строительства дома, угощения, которое я организую, когда становлюсь майордомо – распорядителем праздника в честь святого). В общине найдется тот, кто знает, как удовлетворить другие потребности: повитуха, костоправ, знахарь, кузнец, музыканты. Община – это сложная ткань универсальных знаний, разнообразных видов деятельности и необходимых специализаций, позволяющих жить автономно.

Логика самодостаточности определяет многие действия. Поэтому ошибочно оценивать индейское земледелие исключительно с точки зрения потенциальной денежной прибыли, которая, например, была бы выше, если бы вместо мильпы сажали только подсолнечник, хлопок или помидоры. Кроме того, такие оценки игнорируют проблемы истощения почвы, резких колебаний цен на рынке, жадных посредников, технологической и кредитной зависимости – всего то, что свело на нет множество проектов модернизации и сельскохозяйственного развития.

Что же предлагает взамен индейская экономика, ориентированная на самодостаточность? Прежде всего, базовую безопасность – более широкие возможности для выживания, пусть даже только с необходимым, в трудные годы. Разнообразные агрокультуры, дополненные собирательством, охотой, рыболовством и разведением домашних животных, вместе с каким-либо ремесленным производством (гончарство, ткачество, плетение корзин и множеством других изделий) и общей способностью выполнять разнообразные работы (строительство, ремонт), образуют широкий спектр возможностей, которые можно комбинировать или чередовать в зависимости от обстоятельств. Ни одна из них сама по себе, в условиях, господствующих сегодня в индейских общинах, не гарантирует выживания, но вместе они дают приемлемый уровень безопасности. Чтобы этот многозадачный механизм работал, он должен функционировать в малом масштабе, в «человеческом», при котором каждый вид деятельности дает только необходимое, но не более. Это условие определяет и другую общую черту индейской экономики: ограниченность излишков и, как следствие, низкий уровень накопления. Это часто приводится как вопиющий недостаток с точки зрения тех, кто стремится к капиталистическому развитию национальной экономики: индейцы не покупают или покупают очень мало, не создают капитал, не инвестируют. Мы проанализируем этот вопрос позже.

Есть и другое следствие экономики, ориентированной на самодостаточность: она требует и предоставляет возможность индивидуального освоения множества видов деятельности. Подумайте о контрасте с нашим миром, устремленным ко всё более узкой и раздробленной специализации: «профессионал, который всё больше знает о всё меньшем». Индейцу в традиционных общинах необходимо знать достаточно о многих вещах и развивать свои способности для выполнения множества задач. И он учится этому по-другому: в жизни, в общении, в самом труде, а не в школе. Развитие и применение своих навыков – результат процесса, который не отделен от самой жизни, ведь нет ни особого времени, ни специального места, для того чтобы узнать, что нужно знать, – наблюдают, практикуют, спрашивают и слушают в любое время и в любом месте. Наверное, существует особенное чувство удовлетворения, когда человек понимает, что способен сам решить множество повседневных проблем и удовлетворить основные потребности.

Также присутствуют последовательные формы организации труда. Семья, которая часто является расширенной и состоит из нескольких поколений, живущих под властью главы семьи (дедушки или прадедушки для самых маленьких ее членов), функционирует как экономическая единица. Существует разделение труда между мужчинами и женщинами, нормы которого прививаются детям с раннего возраста. Существуют обязанности по сотрудничеству и участию, основанные, как правило, на принципе взаимности. В семье наблюдается тесное совместное проживание благодаря общей или дополнительной работе, ритуалам и праздникам, а также особенностям домашнего пространства, которое сконструировано скорее для постоянного коллективного общения, нежели для уединения. Проблемы и радости труда воспринимаются коллективно, потому что каждый знает из собственного опыта их значение и последствия.

Отношения внутри семьи четко отражают ее роль как единицы производства и потребления. Однако экономическая функция – не единственная и сама по себе не объясняет всей полноты и значения домашней жизни. Семейная ячейка занимает центральное место в воспроизводстве культуры коренных народов. Женщина играет в этом процессе фундаментальную роль: на нее возложено воспитание детей и передача дочерям всех культурных элементов, необходимых для их полноценного участия в жизни группы. Женщина в значительной степени – основное звено в сохранении родного языка, носительница норм и ценностей, составляющих суть мезоамериканской культурной матрицы. Ее роль признается как в семье, так и в обществе: в сообществах, где в большей степени сохраняется собственная культура, женщина принимает более активное участие на равных с мужчиной не только в домашних делах, но и в решениях, касающихся всей общины.

Одной из черт, которая чаще всего привлекает внимание исследователей жизни индейцев, является доброжелательное и уважительное отношение родителей к детям. Редко используется физическое насилие в воспитании. Детей не исключают из семейных бесед. Существует довольно широкая терпимость к добрачным сексуальным отношениям, включая, у некоторых групп,     . Особое внимание уделяется общению между бабушками, дедушками и внуками, что одновременно создает важное пространство для социального использования опыта пожилых людей.

Между семьей и всей общиной существуют другие уровни социальной организации, которые также играют роль в экономике коренных народов. Во-первых, признаются родственные связи за пределами расширенной семьи, позволяющие организовать сотрудничество бóльшего количества людей для выполнения задач, с которыми не справится одно домохозяйство. Такое сотрудничество может происходить в рамках трудовых отношений, например на уборке урожая или при строительстве дома, или носить специфический характер, как, например, свадьбы, поминки, похороны, выполнение церемониальных обязательств, связанных с общественными должностями в общине. Кооперация всегда основывается на взаимности: «сегодня за тебя, завтра за меня», и во многих случаях каждый точно знает, что дал другим и что получил от них.

Квартал или участок (в других регионах) – еще одна организационная единица, выполняющая определенные экономические задачи. Жители квартала обязаны участвовать в общественных работах, а иногда несут коллективную ответственность за обработку участка земли для нужд храма или школы, за содержание в чистоте часовни либо разделяют расходы на местные праздники. В местах с рассредоточенной застройкой центр, где постоянно проживает немного людей, служит местом периодических встреч, ритуальных, торговых и административных. В этих случаях ремонт общественных зданий и уход за ними организуется по участкам, либо поочередно, либо с закреплением постоянных обязанностей за каждым членом общины.

Особое внимание в социальной структуре индейских общин заслуживает эндогамия, то есть тенденция к бракам между членами одной и той же общности. Иногда эндогамия является четко выраженной нормой общего права: те, кто ее нарушает, теряют права и привилегии, предоставляемые общиной. Чаще она представляет собой негласное правило, соблюдение которого обеспечивается общественным давлением. В любом случае эндогамный брак значительно способствует сохранению и продолжению индейской общины, поскольку препятствует вхождению «других» в ее социальную структуру и способствует воспроизводству собственной культуры, гарантируя, что оба члена новой пары эту культуру разделяют.

Формы поселений общин различаются. Существуют рассредоточенные общины, где дома разбросаны по полям и находятся на значительном удалении друг от друга. Другие – это компактные поселения с домами, выстроенными вдоль улиц и тропинок, но с обязательными пространствами для огородов и домашних участков. Есть и смешанные формы – с обозначенным центром, от которого дома постепенно удаляются. Во всех случаях община имеет единые органы власти, признанные всеми ее членами. Эти органы отвечают за организацию и контроль коллективных работ (называемых в разных регионах текио, фахина, фатига [34]), участие в которых обязательно для всех взрослых мужчин (обычно взрослым считается женатый мужчина, независимо от возраста). Эти коллективные работы проводятся для общественных нужд: строительства и содержания дорог, школ, храмов и других сооружений. Женщины не исключаются из участия в труде на благо общины: они готовят еду для работников.

Поводы для кооперации и коллективной работы сопровождаются элементами праздника, общением между членами рода, квартала или всей общины. Это стимулирует к дальнейшему участию и укрепляет солидарность. Таким образом, одна и та же деятельность сочетает в себе социальные, символические и развлекательные функции, помимо чисто экономических. Понятие зарплаты отсутствует для большей части работ, ориентированных на самодостаточность. Труд не оплачивается, а вознаграждается взаимностью, то есть обязательством сделать в будущем то, что другие сделали для тебя. Коллективный труд – это обязанность, вытекающая из самого факта принадлежности к общине: он общий, обязательный, и если кто-то не участвует, он должен заплатить другому, чтобы тот сделал работу за него. В совокупности эти формы кооперации организуют усилия и умения всей общины в соответствии с приоритетами, определяемыми ей самой (или ее признанными властями), с учетом ритмов и нужд сельскохозяйственных работ, опираясь на социальные системы, выполняющие и другие функции (семья, род, квартал, община). Всё это, вместе с космовидением каждой культуры, формирует концепцию труда, неизбежно отличную от той, что характерна для капиталистических обществ и западной цивилизации в целом. Мы еще вернемся к этой теме.

Уже упоминалось, что абсолютная самодостаточность сегодня нигде не достигается. Обмен существует в разных формах и реализуется с разной интенсивностью. Люди обязательно посещают хотя бы один тиангис [35] в своем квартале, в центре или в ближайшем метисном городе, контролирующем регион. В некоторых районах еще сохраняется прямой обмен товарами – бартер, без участия денег. Но в целом товары уже имеют цену, они покупаются и продаются за деньги. Однако жители индейских общин приходят на рынок не только как покупатели или продавцы, они обменивают, пусть и с временным участием денег, небольшое количество своих сельскохозяйственных или ремесленных товаров на вещи, которые им нужны, но сами они их не производят. В другом разделе обсудим, как эти обменные отношения меняются, когда в них вмешивается капиталистическая торговля.

Обмен происходит не только на еженедельных рынках. Во многих регионах Мексики существует система ежегодных ярмарок, куда регулярно съезжаются жители отдаленных районов, привозя различную продукцию. Таким образом, организуется движение товаров с побережья и жарких земель на плоскогорье и обратно. В некоторых случаях это многолюдные ярмарки, которые за неделю посещают сотни тысяч людей: торговцев, посредников и самих производителей. Основной повод – религиозный: праздник в честь почитаемой иконы, известной на региональном или национальном уровне. Но посещение ярмарки одновременно выполняет и множество других функций: люди исполняют обет или просят о священной милости, наслаждаются танцами, музыкой и фейерверками, встречаются с людьми, которых видят раз в год, обмениваются новостями и пьют с друзьями, идут к лекарю, покупают и продают – словом, раз в год берут праздничную паузу от работы. Многие ярмарки веками проводятся в одних и тех же местах, и жители одних и тех же самых отдаленных деревень ежегодно подтверждают своим присутствием и участием в церемониях особые связи с другими народами, которые, вероятно, берут начало еще до европейского вторжения.

Интенсивное движение товаров из множества мексиканских регионов, которые поступают для ежегодного обмена на крупных ярмарках, включает в себя также и ремесленные изделия, которые делают специализированные общины. Хотя земледелие и является экономической основой индейских общин, почти во всех из них также существует ремесленное производство в рамках домашнего хозяйства, есть общины, специализирующиеся на изготовлении определенных предметов, предназначенных главным образом для ярмарок. Некоторые из этих ремесел имеют давнюю традицию, где доколумбовые технологии за последние пять столетий почти не изменились, а формы и декоративные мотивы остаются практически такими же, что и раньше: большие глиняные сосуды, вылепленные без гончарного круга и обожженные над дровами; традиционные индейские блузы-уипили, сотканные из хлопка койючиль [36] и вышитые на поясном ткацком стане, деревянные предметы, покрытые лаком по технике, использовавшейся до европейского вторжения, бумага, изготовленная из размягченной коры деревьев. Другие ремесла, безусловно, претерпели глубокие изменения из-за внедрения технологий, а также потребностей и вкусов колонизаторов. А некоторые ― вообще результат относительно недавних инноваций, основанных на древних ремесленных традициях, как, например, живопись на бумаге амате [37]. Во всех этих случаях часто встречающаяся ремесленная специализация общин не противоречит базовой направленности индейской экономики на самообеспечение. Ремесленная деятельность не вытесняет в целом сельское хозяйство общины, но усиливает ее возможности к обмену, что является еще одним ресурсом для диверсифицированного производства на местном уровне. Вместе с тем, относительная специализация некоторых групп может быть понята в более широком контексте как стратегия, способствующая самообеспечению индейского мира в целом, выходящая за рамки отдельной местной общины. Это справедливо, если иметь в виду продукцию, основным рынком которой являются сами индейские общины.

Формы собственности, распределения и пользования основными производственными ресурсами индейской общины также отражают основную направленность ее экономической деятельности. Земля, как наиболее важный ресурс, является наилучшим примером. В принципе, земля не частная собственность, а принадлежит общине. Существуют механизмы для распределения участков каждому главе семьи, которые могут оставаться в пользовании одного и того же человека в течение многих лет и даже передаваться по наследству либо могут возвращаться в распоряжение общины и передаваться другим ее членам в соответствии с установленными нормами. Леса, непригодные для сельского хозяйства, также являются общинной собственностью, и все члены общины могут пользоваться ими для удовлетворения своих нужд. Как правило, даже участки, признаваемые частной собственностью, подчинены определенным ограничениям ― например, они могут быть проданы только другому члену общины, но не постороннему.

Земля не рассматривается как товар. С ней существует гораздо более глубокая связь. Земля – это незаменимый производственный ресурс, но также и нечто большее: общее пространство, часть полученного культурного наследия. Это земля предков, в ней покоятся усопшие. Именно в этом конкретном пространстве проявляются различными способами высшие силы. Здесь обитают благотворные и зловредные сущности, которых нужно умилостивлять, здесь находятся священные места, опасности, ориентиры. Земля – это живое существо, реагирующее на поведение человека, поэтому связь с ней не является чисто механической, а устанавливается символически через многочисленные ритуалы и выражается в мифах и легендах. Часто представление о мире организовано на основе этого собственного пространства, которое занимает центр вселенной. У переселенных народов в коллективной памяти сохраняется воспоминание об изначальной территории и стремление вернуть ее, даже если сейчас у них есть другие земли, на которых они живут. Группа и территория (конкретные, определенные) образуют неделимое единство в индейских культурах. В другом месте мы рассмотрим перипетии индейских территорий на протяжении истории и проблемы, которые они представляют сегодня.

В связи с этой общей территорией (территория как история, территория как культура) определяется и группа, стремящаяся к самодостаточности. Мы, из такого-то места (или из такой-то группы, земля и народ здесь тождественны), делаем такие-то вещи, производим такие-то предметы, имеем такие-то обычаи… В социальную ткань индейской общины вплетается ткань культурная, гораздо более сложная и разнообразная, чем можно было бы предположить с первого взгляда. Количество ремесел, занятий и специализированных знаний поражает. Например, медицина, с одной стороны, охватывает знания и практики, которые известны всем и применяются в домашнем хозяйстве для лечения обычных болезней, с другой ― предполагает наличие различных специалистов, сохраняющих древние традиции для лечения более серьезных недугов. В индейских культурах многие болезни объясняются вмешательством высших сил, наказывающих за противоречащее нормам поведение и обеспечивающих гармонию между людьми и между человеком и вселенной. Отсюда необходимость включения в лечение церемоний, которые должны умилостивить сверхъестественные силы, и предписанных традицией ритуалов. Но также существует глубокое знание лечебных свойств трав и других средств, накопленное и систематизированное в рамках каждой культуры. Терапевтический эффект лечебных продуктов усиливается, когда они применяются в символическом и эмоциональном контексте, имеющем смысл в рамках собственной культуры. Это многослойная терапия, признающая психосоматическую природу многих болезней и лечащая тело так же, как и душу. Индейский врач – это специалист, который ставит диагноз и назначает лечение на основе «естественных», телесных симптомов, но интерпретирует их в более широком символическом контексте и использует, соответственно, больше элементов своей культуры для восстановления полного здоровья или, в случае необходимости, для должной подготовки к переходу в смерть. Даже в случае с индейской медициной невозможно провести четкие границы с другими сферами мышления и социальной жизни: поведение влияет на здоровье, знание о лечебных свойствах растений является частью общей концепции природы и выражается в соответствующей символике. То, что мы называем религией, и то, что мы называем медициной, переплетаются по множеству границ, до полного их стирания.

В индейских общинах есть и другие специалисты, выполняющие важные функции, неподвластные каждому. Есть люди, которые лучше других умеют строить дома, изготавливать сельскохозяйственные инструменты, создавать керамические или деревянные изделия. Есть специалисты по управлению погодой: отгоняющие грозы и привлекающие дождь, есть певцы для отпеваний, мастера танца для праздников. Есть музыканты, рассказчики и старики, знающие историю. Описание всех этих и многих других занятий выходит за рамки настоящего текста. Пример медицины должен помочь пониманию, что каждое из доступных в индейских общинах ремесел полностью осмысленно лишь в контексте собственной культуры, что трудно и, как правило, бесполезно изолировать, анализировать и оценивать каждую деятельность в отрыве от других задач и представлений, составляющих целостность общинной жизни. И, наконец, что все они вместе составляют способность группы к самообеспечению. Механическая передача понятий «специалист» или «профессионал», которые мы привыкли использовать, мешает пониманию жизни в индейской общине: костоправ остается крестьянином, но может быть также музыкантом и в этом году распорядителем праздника в честь Девы Марии, при этом участвуя в общих работах, как и все остальные. Краткое обращение к теме общинного управления может, пожалуй, завершить эту картину.

Власть в индейских деревнях тесно связана с общественным престижем. И он приобретается в течение жизни благодаря способности служить общине. В рамках социальной жизни служение общине происходит через участие в системе должностей. Во всех группах существует их иерархическая система, составляющая структуру местного самоуправления. Большинство должностей годичные. В ряде случаев они занимаются добровольно, претенденты сами предлагают свои кандидатуры соответствующим властям. В других случаях они обязательны и распределяются через назначение или выборы. Нужно начать с самых низших должностей: их занимают молодежь и подростки (во многих местах они называются топили) под руководством тех, кто выше по рангу. Каждой должности соответствуют определенные обязанности. Чем выше по служебной лестнице, тем больше обязательств, как по времени, так и по расходам, которые нужно нести должностному лицу. Например, майордомо, человек, ответственный за организацию одного из ежегодных праздников в честь почитаемого святого, берет на себя расходы вроде платы музыкантам, за проведение религиозных служб, еду и питье для всех участников празднества, украшения, костюмы, фейерверки, и это по меньшей мере. Чтобы покрыть такие немалые расходы, учитывая низкий уровень доходов, майордомо прибегает к разным ухищрениям: выращивает животных, которых потом съедят или продадут на праздник, обращается за помощью к членам своего рода по принципу взаимности, сдает внаем свою рабочую силу, как правило вне общины; берет в долг и экономит как может. В этих случаях наиболее явно проявляются узы солидарности в индейских общинах, потому что престиж должности майордомо – это также престиж семьи, рода или района. Расходы на эти ритуальные мероприятия были названы «роскошными». Мотивы таких затрат объясняются особенностями специальной формы хозяйства – «экономикой престижа». Для многих это кажется иррациональным и еще одним доказательством неприспособленности к нормальной жизни индейца, который тратит деньги на бесполезные праздники, вместо того чтобы инвестировать их в рост капитала. Возможно, этому существует лучшее объяснение.

Система должностей формализует авторитет общины, который одновременно носит гражданский, религиозный и моральный характер. Эти три аспекта неразрывно связаны. Авторитет приобретается постепенно. Когда человек проходит через все должности и достигает высшей, которая, как правило, именуется майордомо, он вступает в группу «старейшин», обладающую высшей властью в общине. Это означает, что для получения уважаемого положения в группе необходимо на протяжении многих лет демонстрировать волю и способность к общественной службе, сопровождаемой поведением, которое соответствует нормам и ожиданиям, установленным каждой культурой. Достижение признанного и легитимного авторитета требует вложения времени и ресурсов в выполнение функций, которые община считает необходимыми на протяжении значительной части жизни. Поднимаясь по служебной лестнице, человек приобретает опыт. Таким образом, те, кто прошел весь путь, знают, как следует вести общественные дела, и могут обеспечить преемственность и справиться с коллективными трудностями. Кроме того, это люди, доказавшие свою способность руководить, чьи советы, даже в личной жизни, ценятся благодаря заслуженному авторитету.

Организация управления, подобная описанной выше, предполагает объединение воли и поступков отдельных людей, направленных в одно русло. Такое единство возможно только при наличии общих стремлений и ценностей. Личные и семейные жертвы, необходимые для исполнения общественной должности в обмен лишь на общественное признание, на престиж, выражающийся в ритуальном, уважительном отношении, но не приносящий значимых материальных выгод, определяют образ жизни, труднопонимаемый с индивидуалистической и накопительной точки зрения современного капиталистического общества. Почему люди так поступают? Почему такое поведение принимается и поощряется? Конечно, играют роль механизмы общественного давления: осуждение, плохое мнение, насмешки, давление со стороны семьи и властей. Тот, кто единолично накапливает материальные блага, вместо того чтобы тратить их на установленные культурой нужды (например, «роскошные» расходы при исполнении должности), не приобретает престиж и авторитет, а теряет их. Конфликт может достигнуть такой степени, что человек будет вынужден покинуть общину (в значительной мере это объясняет, что происходит с теми, кто переходит в протестантизм и отказывается участвовать в традиционной системе управления, об этом будет сказано далее). Однако и социальное давление требует объяснения. Оно заключается в том, что участие является необходимым условием для признания и принятия в качестве полноправного члена группы, которая, как уже упоминалось в предыдущем разделе, считает себя единственным хранителем наследуемого культурного достояния. Чтобы получить законный доступ к этому наследию и возможность участвовать в принятии решений относительно него, необходимо быть членом группы, а чтобы быть им (круг замыкается), нужно доказать принятие коллективных норм. Участие в системе должностей, со всеми вытекающими из этого жизненными ориентирами, – одна из основополагающих норм, позволяющих идентифицировать членов группы. Эта форма организации настолько важна, что во многих случаях эмигранты ежегодно возвращаются в свою общину, чтобы исполнить свои обязанности, если не хотят потерять свои права как членов группы.

Очевидна согласованность различных аспектов индейской культуры, о которых шла речь до этого. Ориентация производства на самообеспечение согласуется с экономикой престижа: обе модели стремятся уравнять материальный уровень жизни и препятствуют возникновению имущественного неравенства. Связи семейной и соседской солидарности, основанные на взаимопомощи, действуют в том же направлении. То же самое можно сказать и о механизмах приобретения авторитета. Общинная собственность и ограничения на частную собственность земли также соответствуют всему вышеупомянутому. В итоге вырисовывается образ общества, стремящегося обеспечить себя собственными силами, используя разнообразные доступные и контролируемые ресурсы, организующего свою трудовую деятельность так, чтобы обеспечить участие всех, в зависимости от масштабов задач, с помощью сложной сети лояльности и солидарности, возникающей из других социальных отношений (например, родственных), а не из трудовых отношений как таковых. Это общество, где полная реализация личности достигается через служение общине, которое вознаграждается престижем и авторитетом, это общество образа жизни, предполагающего и требующего развития множества способностей у каждого человека. Всё это выражается и оправдывается через систему идей, основанную на трансцендентном представлении о человеке и Вселенной. Согласно этому мировоззрению, природа, частью которой является человек, подчиняется космическому порядку, которому должны соответствовать все существа. Поэтому человек не противопоставляется природе: она не враг и не объект для покорения, а нечто целостное и близкое, с чем человеческая жизнь должна быть в гармонии. Труд, таким образом, приобретает значение средства взаимодействия с живой природой, и это взаимодействие, как и между людьми, строится на взаимности. Поэтому служение общине, независимо от сферы деятельности, также считается трудом. Те же принципы космического порядка находят отражение в классификационных системах, с помощью которых понимается природа. Индейские классификации растительного мира, насколько они изучены, часто используют термины, отражающие древнее восприятие мира. В ботанической номенклатуре часто связываются определенные характеристики растений с цветами, символизирующими стороны света, которые, в свою очередь, связаны с божествами, определяющими судьбу человека. Эти классификационные принципы также, насколько известно, применяются для различения частей, органов и элементов человеческого тела. Они соединяются с представлениями о здоровье и болезни, а также с терапевтической практикой и соответствующими ритуалами. В этой области еще многое предстоит изучить, так как исследования были недостаточными, но уже ясно, что существуют коллективные представления о фундаментальных вопросах человека, жизни и Вселенной, придающие целостность и идеологическую опору социальной и культурной практике индейских народов.

В этом миропонимании сверхъестественный мир играет первостепенную роль. Силы, неподвластные человеку, обретают понятную форму через широкое многообразие существ, их символизирующих: хозяева источников, гор, пещер, повелители дождя и молнии, животное, чья жизнь и судьба неразрывно связаны с судьбой каждого новорожденного, ветры, сама земля. Отношения с природой символизируются через церемонии, направленные на умилостивление сверхъестественных сущностей, ее олицетворяющих. Это целостный способ символического выражения участия человека в фундаментальном и неразрывном единстве со Вселенной, частью которой он является.

Единение с космосом выражается также в другой трансцендентной сфере – во времени. В отличие от западного представления, время в мезоамериканской цивилизации воспринимается как циклическое, а не линейное. Вселенная развивается через последовательность циклов, которые хоть и не идентичны, но проходят через одни и те же этапы, как бесконечная спираль. Когда один цикл завершается, начинается другой, подобный ему. Человек также проходит свой собственный путь, который находится в гармонии с остальными циклами Вселенной. Эта необходимая гармония ритуально выражается в церемониях земледельческого календаря, символизирующих обновление жизни, в котором должен участвовать человек. Кроме того, как будет показано далее, циклическое восприятие времени присутствует и в историческом сознании: прошлое свободы, золотой век до колониального господства – это не мертвое, навсегда утраченное прошлое, а основа надежды, потому что по циклу времени эта эпоха должна вернуться.

Необходимо прояснить некоторые вопросы относительно того выборочного культурного синтеза, который я представил в этом разделе. Во-первых, следует подчеркнуть его намеренную избирательность: не ставится задача сделать этнографическое резюме, которое охватывало бы все черты индейской культуры, пусть даже кратко. Я выбрал лишь те аспекты, которые считаю особенно значимыми для создания образа, в котором проявляются, на мой взгляд, основные, определяющие черты мезоамериканских культур.

Во-вторых, я прибегнул к описанию характеристик, общих для различных индейских культур Мексики. Однако это не должно создавать впечатление абсолютной их однородности. При сравнении индейских культур можно обнаружить их заметные различия. Конкретные формы проявления общих черт, упомянутых здесь, значительно варьируются от одной культуры к другой, и, безусловно, в каждой из них существуют уникальные элементы, придающие ей собственное лицо. Я считаю, что такие различия, какими бы важными они ни были для полного понимания конкретной культуры, не опровергают наличие общей схемы, очерченной на этих страницах. Речь идет о единстве в разнообразии, являющемся результатом принадлежности к одной и той же цивилизации.

И, наконец, самое важное: в этом обзоре индейской культуры рассматривается лишь одна часть современной реальности индейских народов. Эта реальность куда более сложна и противоречива. Традиционные формы жизни конфликтно сосуществуют с новыми, внутренняя согласованность разрушается под воздействием новых идей, потребностей, других людей и предметов. Сферы самодостаточности сужаются и удерживаются с большим трудом. Некоторые родители предпочитают, чтобы их дети не говорили на языке предков. Эмиграция растет. В условиях этой очевидной реальности какое значение имеет образ индейской культуры, представленный здесь? Прежде всего отмечу, что все эти проблемы и другие, характеризующие современную ситуацию индейских народов, рассматриваются во второй части этой работы. Потому что здесь цель состояла в том, чтобы охарактеризовать их автономную культуру, основанную на культурном наследии, которое получает каждый народ и над которым он сохраняет контроль и право принимать решения. Именно на основе этой автономной культуры и входящих в нее элементов (материальных, организационных, познавательных, символических и эмоциональных) каждый народ отвечает на новые вызовы, на изменения в мире, который его окружает, и на отношения, которые с ним устанавливаются. Исходя из своей автономной культуры, каждая группа адаптируется к новым обстоятельствам: сопротивляется, чтобы сохранить свои пространства во всех сферах жизни, заимствует чужие культурные элементы, если они полезны и совместимы, изобретает новые решения, новые идеи, новые стратегии приспособления, которые позволяют ей выживать как обособленному и отличающемуся от других сообществу, члены которого имеют доступ к собственному, уникальному культурному наследию. Это лишь часть их реальности, но именно в этой части заключена причина существования индейских народов.