Один из способов избежать проблемы индейской сущности Мексики – идеологически превратить часть нации в единственного носителя остатков того прошлого, существование которого всё-таки признается. Индейцы, как их называют в общем, решают таким образом очевидный абсурд цивилизации, «мертвой по указу». Что остается от этого всего? Только индейцы.

И они действительно здесь. В индейских регионах их можно распознать по внешним признакам: одежде, которую они носят, «диалекту», на котором говорят, форме их хижин, их праздникам и обычаям. Однако в целом мексиканцы мало знают об индейцах, о «наших» индейцах. Сколько их? Сколько народов составляет эту пеструю этническую мозаику, которую колонизаторы скрыли под единым термином «индеец», побежденный, колонизированный? Сколько аборигенных языков до сих пор используется? Но за пределами этих сухих фактов, к тому же, что симптоматично, трудно поддающихся точному определению, суть проблемы заключается в том, что наше отторжение всего индейского закрывает нам путь к пониманию иных форм жизни и альтернативных миров. Мало кому действительно интересно, что значит быть индейцем, жить жизнью и культурой индейской общины, испытывать ее трудности и радости, ее страдания и мечты. Индейца распознают через простейший стереотип: ленивый, примитивный, невежественный, в лучшем случае живописный, но всегда – обуза, мешающая нам стать той страной, которой мы должны быть.