Следующие три дня я провела в состоянии радио тишины. Поскольку искупительницу мне найти не удалось среди всех представленных на мой суд кандидатов, я решила немного передохнуть. Эти три дня прошли довольно нормально. Утром четыре урока, потом обед и соревнования, на которых мы болели за наших. После, конечно же, каток.

И, если не считать того факта, что по возвращении к себе меня ждала пантера и перед сном мы с Рэйвином отправлялись на побережье, чтобы я практиковала магию, мои дни ничуть не отличались от таких же дней обыкновенных студентов.

За эту неделю студенты передружились друг с другом. Даже я, особо ни с кем не общаясь, и то приняла двадцать три запроса дружбы у себя на страничке. Думаю, это было связано с историей с поцелуем, после него все ко мне только и приставали, но хотя бы перестали обвинять меня невесть в чем.

Но это было уже не важно.

Я отвлекалась, а это мне очень требовалось. Ну, еще бы! Мой парень хотел меня убить, у Оли есть еще один агент в академии, Рэйвин меня обманывает.… В общем, все это было безрадостно, если сидеть и загоняться. А так я хотя бы на время забывала обо всех проблемах.

Хотя, конечно, мысли все-таки доставали, это было неизбежно. И, что касается Оли, я даже не знаю, что тут можно сделать. В смысле, он звонил мне несколько раз, но я не отвечала на его звонки. Пока он не паниковал, но я начинала думать, что возможно он все понял. Он же провидец, должен был увидеть, что я все знаю.

Меня злило и обижало одновременно то, что он сделал. Да, я понимаю, никто не договаривался об эксклюзивности нашего сотрудничества. Но вся его вера в меня не стоила и выеденного яйца. Он просто играл свою роль. И, если Элисон я еще случайно обнаружила, кто знает, сколько еще таких агентов у Оли есть? Он вполне мог завести себе еще с десяток подсадных уток.

Конечно, я понимала, что знаю его не так хорошо, да у меня и нет для этого особых оснований. Просто я не ожидала от него такого. И, честно говоря, больше всего меня удивляло даже не то, как он поступил. Меня удивляло, что я к этому отношусь максимально спокойно. Даже не так: после случившегося я дала себе слово больше никогда не контактировать с Оли. И вот что странно: у меня появилось какое-то чувство облегчения. Даже не знаю почему.

Что же касается Рэйвина – все продолжалось. Я так и не решилась рассказать ему о своих новостях, продолжая игнорировать очевидность. Я знаю, это было глупо. Я должна была что-то сделать. И теперь без Оли я тем более не смогу узнать что-нибудь о предположительном развитии событий.

Да, я знаю, Рэйвин слишком опасен. Особенно для меня. Но каждый раз, когда мы отправляемся с ним заниматься, я забываю обо всем. Он тренирует мою магию, просто находится рядом и…, с одной стороны, меня по-прежнему не покидает это глупое ощущение, будто он в любой момент может просто взять и уйти. Но, с другой стороны – когда он рядом, я забываю о том, что моей жизни может угрожать опасность.

Что же до Грэя…. Он исчез. Никто не видел его в академии после того, что случилось в лесу. И, если честно, я бы хотела, чтобы он больше никогда не возвращался. Было бы не плохо так же перестать о нем думать, но… некоторые не знали моих мыслей, поэтому продолжали задавать вопросы.

– Вилу, а где Грэй? – Спросила меня Оддэт за завтраком.

Я скривилась и сделала глубокий вздох, притворившись, что мне очень нравится разглядывать содержимое своей тарелки.

– Я не знаю, – ответила я.

– Прости мое любопытство, но… он куда-то пропал после того поцелуя. Это… как-то связано?

Я снова вздохнула.

– Не думаю, – расплывчато ответила я.

Не буду же я ей говорить, что Грэй исчез раньше, и, да, он вообще-то хотел меня убить.

– Сегодня моя мама приезжает, – попыталась сменить тему я, – повезет меня в город выбирать платье к балу. Хочешь со мной?

– Правда? – Обрадовалась на удивление Оддэт. – Это было бы здорово! Твоя мама хорошо разбирается в моде? Она случайно не дизайнер?

– Нет, она адвокат. Но, если тебе платье подойдет, то это будет безапелляционно.

Мы с Оддэт посмеялись.

Я не могла не заметить, что она сегодня тоже была несколько в приподнятом настроении. Возможно, все сегодня в таком были. В шесть часов у нас вместо ужина церемония закрытия соревнований. Символическая, правда, но народ радовался массами.

– Ты снова гуляла с Кианом? – Догадалась я.

Оддэт выдохнула улыбку.

– Да, гуляла.

– Ну и как?

– Неплохо.

– Неплохо? – Взлетела моя левая бровь. – Это еще что означает?

– Ты знаешь, мы с ним не так часто гуляли, но, когда пересекались, в основном я выливала на него все свои проблемы. – Она сделала паузу, отправив ложку йогурта себе в рот. – Но не вчера.

– И что же было вчера?

Желудок неприятно сжался. Я понимала к чему это идет, но… если бы я не спросила, это показалось бы странным.

– Вчера он впервые поделился со мной своими проблемами.

– Да? – Вроде бы отстраненно буркнула я. Хоть бы только он не рассказал о том, что он демон, пожалуйста! Это откровение принадлежало только мне, я не хотела им делиться. Это слишком личное. – И что у него за проблемы?

– Знаешь, когда мы общались, я никак не могла понять одной вещи: он все время был грустным. Хоть он и заставлял меня улыбаться, даже смеяться, но сам почему-то всегда грустил. Вчера он рассказал мне почему.

– Он сказал, что есть одна девушка, которая ему очень нравится, – так, спокойно. Спокойно! Он мог говорить о физичке, например! Ага, еще та девушка престарелая! – даже больше, чем нравится. Он очень дорожит ей и скучает. Когда я спросила, почему он скучает по ней, Киан рассказал, что не может быть с ней. И вовсе не потому, что он ей не нравится. А потому, что им нельзя быть вместе. По ряду причин, которые он не смог мне назвать.

– Когда я попросила рассказать немного о ней, он ответил: «Просто она позволила мне быть самим собой и впервые за очень долгое время поверить в людей».

Да, как будто это кому-то нужно. Мало того, что я с Кианом общаться теперь не могу, так еще заставляю его переживать из-за случившегося. То есть это понятно, мне самой бывает иногда очень грустно каждый раз, когда я его вижу и понимаю, что мне запрещено к нему приближаться.

– Мне жаль, – произнесла я, чтобы поддержать разговор.

– Так… почему вы не можете быть вместе? – Спросила Оддэт.

Я сдержано улыбнулась.

– Зная Киана, он бы ни за что не назвал тебе мое имя, – заметила я. – Как ты догадалась, что он говорил обо мне?

– Ну… – Оддэт еще раз переставила стакан с соком, – вообще-то я могла бы догадаться и раньше. Каждый раз, когда мы гуляли, тем или иным образом мы все время натыкались на тебя. И каждый раз он останавливался и просто смотрел. На тебя.

– Правда? – Мой желудок сжался. – То есть… ясно.

– Когда он рассказал мне о таинственной девушке, догадаться, кто это, уже не составило труда. Я просто сопоставила эти кусочки пазла и все сложилось.

– Прости, Оддэт, я не хотела тебе лгать…

– Не извиняйся, Вилу, – положила руку на мою ладонь она. – Ты бы могла наплести мне что угодно, чтобы только я не общалась с ним. Но ты позволила мне быть с ним, зная, что это принесет мне радость. Ты – настоящая подруга.

Я грустно улыбнулась.

– Он… в порядке? – Спросила я.

– Конечно, ему очень грустно без тебя, но он держится. – Пару секунд мы смотрели друг другу в глаза. – Почему вы не можете быть вместе?

– К сожалению, эти причины от нас не зависят, – призналась я. – Но, если бы я могла их изменить…

Да, Скарлет все еще была на посту. Не знаю, почему она больше не пыталась залезть ко мне в комнату и установить очередную камеру. Возможно, Рэйвин эти попытки предотвращал. Я же не просила его мне докладывать о таковых. Но это не так важно, потому что ее всевидящее око следило за нами неустанно. А уж навредить Киану я хотела в самую последнюю очередь.

– Прости, Оддэт. Тебе Киан нравился…

– Да, он мне нравился, – кивнула она. – Ключевое слово «нравился».

Я глянула на ее сияющее счастьем лицо.

– Так, выкладывай.

Оддэт рассмеялась.

– Ты просто невыносима иногда! – Претенциозно цокнула языком она и продемонстрировала мне экран своего мобильного.

Я увидела фотографию, на которой Оддэт держит за талию какой-то красавчик.… Мои глаза полезли на лоб!

– Ты и Клэйтон? – Воскликнула я.

– Вся академия судачит, – радостно заявила она. – Похоже, я все-таки нашла способ вернуться в топ.

– Так ты теперь встречаешься с Клэйтоном?

– Нет, конечно, – фыркнула Оддэт и отмахнулась, – он же уезжает, кто потом будет его вылавливать, чтобы заснять со мной?

– То есть еще кто-то, – подытожила я.

– Не то чтобы есть, но… скажем так: на перспективу сойдет.

– Поделишься?

– Скажем так: когда я вынесу окончательное решение, ты узнаешь первой.

Я улыбнулась.

Честно говоря, я была удивлена тому факту, что Киан поделился с ней своими переживаниями на мой счет. Я даже не знала, что он наблюдает за мной. Я понимала, что нужно смириться и просто двигаться дальше, но… я продолжала встречать его периодически, а когда тебе постоянно напоминают о том, что ты должен забыть, довольно сложно придерживаться плана.

Вся эта ситуация была больше чем «Забыл и двинулся вперед». Ведь в отличие от Грэя – как оказалось – с Кианом… у меня, возможно, был шанс. А теперь все, что у меня осталось, это взгляды исподтишка, чтобы только Скарлет не заметила. В какой-то степени ее тоже можно понять. Но поскольку она является причиной запрета нашего общения, я даже пытаться влезть в ее шкуру не собираюсь.

Мама приехала ровно в одиннадцать. К нашей компании присоединилась еще и Зои. Мама была не против, наоборот, она была рада познакомиться с моими друзьями. После того случая, когда ее вызывали на собрание по поводу вечеринки, она по-прежнему относилась ко всему, что со мной здесь творилось, довольно скептически. А теперь возможность узнать «врага» в лицо ей явно пришлась по душе.

Но, к счастью, враг был стойким и на все попытки провокаций отшучивался или хихикал. Мама со своей хваткой мертвого разговорит. Вот и с Оддэт и Зои получилось то же самое. Мы еще до магазина не доехали, а она уже знала: даты их рождения, место их рождения, имена родителей, пять любимых занятий каждой. Причем, что самое удивительное: она выпытывала информацию не как на допросе, она буквально убалтывала людей, чтобы тем даже в голову не пришло, будто они делятся чем-то, чем возможно и не собирались делиться.

Но маме только это и надо было. Когда мы приехали в город и отправились за платьем, она одарила моих подружек одобрительной улыбкой. Зои и Оддэт рванулись в магазин первыми, я же дождалась маму с главным атрибутом сегодняшнего похода – кошельком.

– Ну? Что скажешь о моих друзьях? – Спросила я маму, когда она закрыла машину, и мы двинулись к магазину.

– Не нравится мне, что Зои в детстве краснухой не переболела, – серьезно заявила мама.

Я закатила глаза.

– А то, что они не пьют, не курят, по подворотням не шастают, из примерных семей, ведут примерный образ жизни и получают отличные оценки это не важно? Главное, что Зои не болела краснухой в детстве.

– Так ты тоже не болела! – Заметила мама. – Если она ее подцепит, она может тебя заразить.

– Хорошо. Обещаю держаться ближе к Оддэт. Ее иммунитет защитит меня от заразной Зои.

Я расхохоталась, потому что даже мама не смогла воспринять мою фразу серьезно, среагировав улыбкой.

– А как твои дела в остальном? – Поинтересовалась мама, когда мы заходили в магазин.

Внутри было намного теплее, чем снаружи. Не знаю даже, почему я так мерзла.

– Ничего, – ответила я.

– Я знаю этот взгляд, юная леди, – строго прищурилась на меня она. – Выкладывай, что тебя беспокоит.

– Ну… – кроме моего бывшего парня, который хотел моей смерти, Оли, который обманывал меня все это время, Рэйвина, который мне лгал и искупительницы, которую все еще надо найти – так, пара мелочей.

– Но они тебя беспокоят, – настаивала мама. – Давай. Ты же знаешь, я тебе всегда подскажу что-нибудь дельное.

А в этом мама была права. Она со своим рационалистским подходом все, что угодно по полочкам разложит.

– Что ж… – я вздохнула, выбирая из всех проблем наиболее важную, – понимаешь, у нас в академии есть один… человек. Он… не то, чтобы мой друг, просто… так уж вышло, что мы связаны одной целью. То есть у него свои цели, у меня свои, но мы держимся вместе.

– Не то, чтобы друг… – зацепилась мама. – Ладно, продолжай.

– Понимаешь, он вроде бы все, что нужно, делает. К этому претензий нет. Но… я знаю, что он мне лжет. В смысле, он пару раз скрывал правду от меня. Но, когда я спросила его, он сказал, что это вроде как для моего же блага. Но я узнала еще кое-что, о чем он мне не рассказывал. Но…

Я вздохнула.

– Значит, он тебе нравится, – подытожила мама.

– Мам! – Воскликнула я. – Можно потише?

– Да, толпа журналистов уже сбежалась на мой мышиный писк, – съязвила она. – Разве я не права?

– Ну… – блин, – да.

– И ты боишься завести этот разговор, потому что думаешь, что после этого он уйдет, – продолжала она.

Я даже уставилась на нее, быстро прокрутив в своей голове все, что я ей сказала. Вдруг я проболталась в чем-то? Мало ли?

– Неужели это так очевидно? – Спросила я.

– Виолантэ, – вздохнула мама, – конечно, это не очевидно для всех окружающих. Но давай рассмотрим факты: – ну вот, началось. – Очевидно, что у тебя не одна единственная проблема, но ты выбираешь для обсуждения именно ее. Плюс скрываешь очевидные факты о том, что в действительности связывает вас двоих. Вывод очевиден, дорогая.

– Ладно, – согласилась я. – Но что мне с этим делать?

– Как бы тебе не хотелось этого избежать, но тебе нужно с ним поговорить, – констатировала мама. – Ты не можешь полагаться только на свои предположения о том, кем он является на самом деле. Вполне возможно, он тебе не лгал, когда говорил, что не сказал правды для твоего же блага. Иногда ложь защищает нас. Но не всегда.

– А что, если он не может со мной поговорить?

– Почему?

– Ну…, есть причина. Я не могу просто взять и поговорить с ним. Напрямую. Как с тобой, например.

– И по какой причине этого не может произойти?

– Ну…, дело в том, что мы не можем остаться наедине, чтобы все обсудить, – выкручивалась, как могла, я. – Мне довольно сложно завести подобный разговор… Что, мам?

Она смерила меня таким подозрительным взглядом, что я тут же поняла: она подумала о чем-то не том.

– Надеюсь, это не один из учителей? – Предположила она.

– Нет, мам, ты что? Они же все старперы! – Возмутилась я.

Мама скривилась.

– Эти старперы примерно одного со мной возраста.

– Но ты же не учитель, значит не старпер, – виновато улыбнулась я.

Мама только покачала головой.

– Так или иначе, но тебе нужно обо всем поговорить с твоим «не то, чтобы другом». Если ты продолжишь избегать этого разговора, не важно, каким будет результат, радости он тебе не доставит.

Я вздохнула.

Да, технически мама была права, мне нужно было поговорить с Рэйвином. Но как? Он заговорит, только если станет свободным. Не знаю, сколько еще ступеней ему до свободы надо пройти, но, по-моему, я и так уже ему изрядно помогла в достижении его цели, даже не подозревая об этом.

Конечно, мама была права и в том, что Рэйвин мне нравится. Ну, а что я могу с этим поделать, если это правда? Ладно, не ей мне об этом говорить, но самой себе я уже давно в этом призналась. Я понимаю, разговор необходим. Но как он ответит на все мои вопросы одними глазами?

То есть, да, я его хорошо по глазам понимаю. Но не настолько, чтобы читать в них ответы на столь волнующие меня вопросы. А меня они действительно волновали. Я призналась ему тогда, что знаю о его лжи и что мне все равно. По сути, за еще одну возможность услышать вновь его голос я бы закрыла глаза и на все предположительные действия освобождения.

Просто его голос, он.… Это было личным. Не чьим-то еще, а только нашим. Никто не мог этого отнять у нас, потому что никто никогда не сможет попасть в точно такую же ситуацию, какую попали мы с Рэйвином. Конечно, я понимала, что этого недостаточно, ведь с каждым разом, когда я вновь и вновь смотрела на своего Ворона…

Впрочем, я понимаю, что из этого вряд ли что-то выйдет. То есть, что это я? Это же мои мысли, их никто не слышит. С каждым разом, когда я доходила до мысли, насколько это все невозможно и не осуществимо, я тут же ловила себя на следующей мысли: а почему, собственно, нет? Подумаешь, у него нет сердца? Или он не умеет чувствовать? Всему в жизни можно научиться, так ведь?

Я знаю, я веду себя совершено не рационально и мысли у меня такие же. Но, так или иначе, это пока единственное, что спасает меня от безумия. Потому что, если бы я только сидела и думала о том, как Рэйвин мне лгал и обманывал меня, я бы точно уже давным-давно закончила в сумасшедшем доме.

Конечно, с моими настоящими мыслями на этот счет можно закончить еще дальше. Но я, как самый законченный и закоренелый оптимист верила в то, что вся эта ситуация каким-то невероятным образом может обернуться в мою пользу. Может быть не сразу, придется подождать. Пару годков. Но я готова ждать. Если в конечном итоге из этого хоть что-то да выйдет.

А пока надо выбирать платье. Может быть, оно приглянется Рэйвину? Точно закончу в психушке.