Естественно, после всего, что случилось, пешком в мою комнату мы не вернулись. Рэйвин перенес меня. Дохромав до душа и проведя там примерно полчаса, я вернулась в свою комнату, и, закутавшись в свой банный халат, надев высокие теплые носки, я рассчитывала залезть под одеяло и проваляться так дня два.

Ага, как же!

Во-первых, у меня жутко болело запястье. Но это только одна проблема. Во-вторых, когда я собралась лечь, оказалось, что на часах без пятнадцати девять, и я только сейчас вспомнила, что обещала Оддэт быть в гостиной.

В общем, встав с кровати, я в кромешной темноте двинулась к шкафу с одеждой. И, когда внезапно из темноты выплыл Рэйвин, у меня чуть два сердечных приступа подряд не случились.

– Что ты здесь делаешь?! – Возмутилась я.

Он стал подходить ко мне ближе, видимо, собираясь показать, что это он тут делает, ибо речи от него по-прежнему не дождаться. В общем, когда я плюхнулась на кровать, только тогда он положил справа от меня несколько предметов, которые я заметить не успела, и взялся за мое запястье.

– Нет-нет, не надо! – Запротестовала я.

Рэйвин проигнорировал мой протест так, словно я сейчас вообще спала. Или лучше – находилась в коме. В общем, он осторожно покрутил мое запястье в своих руках, а затем просто взял и дернул его на себя. Сначала я ахнула, а за этим пришла дикая боль.

Если бы он не зажал мне рот рукой, вся академия сейчас бы сбежалась на мои вопли. Слезы хлынули в три ручья, это было ужасно! Но, насколько я понимаю, это был вывих. Потому, что после этого живодерского издевательства рука, хоть и горела так, словно я искупала ее в кипящей воде, все-таки стала функционировать лучше, чем раньше.

Рэйвин снова усадил меня на кровать – то есть пнул меня в ключицу, и я беспомощно шлепнулась – затем потянулся к тому, что принес и это оказались не какие-нибудь инструменты зубоврачебного кабинета, это был бинт. Принявшись заматывать мою руку, он на меня не смотрел. Зато у меня была такая возможность.

Не то, чтобы за последний час что-нибудь изменилось, просто, когда он вот так по-человечески заматывал сейчас мне руку, мне хотелось забыть на какое-то время, что он бездушный бессмертный, созданный, чтобы служить дьяволу. Может быть, на меня действовала усталость и некоторое отчаяние, в котором я пребывала после всего случившегося.

Почему отчаяние? А как это еще назвать, когда после внушительной схватки со своим противником ты находишь себя брюквой? Я злилась. Немножко. На себя, на дьяволицу, снова на себя. Даже на Рэйвина. Но, так или иначе, я все равно возвращалась к самой себе. Мне не нравилось быть такой слабой в этой схватке. Даже Рэйвин был не моим приобретением. Если бы не Оли, меня бы прикончил еще Дарэн.

Да, тогда меня спас Киан…. Эй, а ведь, правда.

– Рэйвин, – очень тихо позвала я, как будто темнота сама по себе признак тишины, – когда на меня напал Дарэн, помнишь? Ты… сражался с другими Воронами, а потом я убежала. Там в лесу, когда Дарэн догнал меня.… Почему ты не пришел?

Рэйвин внезапно замер и перестал перевязывать мое запястье. Его глаза заблестели в темноте, и только тогда я смогла понять, что он смотрит на меня. Все-таки поговорка «Искать черную кошку в темной комнате» обретает новый смысл, когда ты пытаешься понять, смотрит на тебя Рэйвин или нет.

– Я помню, что нашла тебя в своей комнате, – продолжала я. А что? Он разве собирался мне ответить? – Ты был ранен и… – я не стала продолжать эту тему, – просто, когда мы были в городе после того, как я вытащила из твоих ран все льдины, ты даже после этого пытался меня спасти. Но не тогда. Вороны ведь пришли за мной. Но не ты.

Теперь я совершенно точно знала, что Рэйвин смотрел мне в глаза. Мне было легче, потому что до этого момента я была не совсем уверена, что смотрю в его глаза.

– У тебя ведь много секретов, не так ли? – Спросила я. Рэйвин долго изображал статую. – Слушай, – я вздохнула, – я знаю, ты совершенно не обязан мне отвечать. Ты вообще не обязан мне служить, это понятно. – Еще пять секунд молчаливых взглядов. – Но помнится мне, когда ты только появился в моей жизни, ты должен был только подчиняться моим приказам и спасать мою жизнь. – Сделав паузу, я продолжала не без труда. – Но мое вывернутое запястье не угрожает моей жизни.

Его рука отпустила мое запястье не сразу. Что-то сжалось у меня в желудке, и по телу пробежала дрожь.

– Я говорю это… – мой голос дрожал и все время пропадал, – не потому что хочу, чтобы ты остановился.

Даже в полнейшей темноте на нас все еще попадал лунный свет из окна. И я видела, как изменилось выражение его лица. Он был то ли удивлен, то ли смущен, я не понимала. Честно говоря, я даже не понимала, зачем я говорю то, что говорю. Не то, чтобы я этого не планировала, просто…

Когда его рука снова коснулась моего запястья, боли я не почувствовала. Он отнял взгляд от моих глаз и вернулся к бинтам. Я не знаю, что со мной происходило, но видеть его черные, словно смоль, волосы, понимать, наблюдать за тем, как его длинные холодные пальцы осторожно забинтовывают мою руку, спокойно было невозможно.

Что-то внутри меня горело, но в то же время мне было невыносимо грустно, и я совершенно не могла понять почему. Просто тишина моей комнаты, его ровные, спокойные движения, боль в моей ладони успокаивается. Он поднимает голову, и я смотрю в его лицо. Я давно уже стала замечать, что смотрю на него по-другому. Я больше не видела в нем просто бессмертного Ворона, я видела в нем молодого парня с удивительно красивым, хмурым и строгим лицом. Каждая его черта была хорошо продумана. Его большие, выразительные глаза, все время сдвинутые к переносице брови…

Я совершала самую страшную ошибку в своей жизни, потому что понимала, что чувствую что-то еще, кроме этой необъяснимой эйфории. И это как раз относилось к той части про грусть. Что-то было невыносимо, что-то заставляло мое сердце сжиматься. Но я не понимала, что именно. Или не хотела понимать. Не знаю, не важно.

– Спасибо, – когда Рэйвин закончил, поблагодарила я.

Специально или нет, но когда я попыталась встать, ноги меня не сразу послушались, и я чуть не шлепнулась на пол. Рэйвин молниеносно вскочил на ноги и подхватил меня. Я замерла в его руках, словно загнанный зверь, заглянув снизу-вверх в его глаза. Он держал меня крепко, а я не спешила вставать на ноги, чтобы он меня, наконец-то, отпустил.

В этом всем было что-то, чего я не могла ни понять, ни объяснить. Но что-то запредельное, что-то запретное и стопроцентное в этом было.

– Ты ведь останешься со мной? – Спросила я. – Ты ведь не собираешься уходить?..

Это необъяснимо, я никогда не смогу сказать, почему я задала эти вопросы и почему разревелась после этих слов, когда Рэйвин особо ничего и не изобразил на лице, чтобы послужить для этого причиной.

– Пусть у тебя будут секреты, – продолжала я, – пусть ты будешь не совсем честен со мной иногда. Но только не оставляй меня одну. Пожалуйста. Ты ведь единственный, кому я доверяю больше, чем самой себе.

Еще две тяжелейшие минуты тишины и наших прямых взглядов друг другу в глаза. А потом Рэйвин отпускает меня, и я успеваю заметить странную вещь. Когда он отпускал меня, его рука дрогнула. Он никогда не дрожал. Все его движения были полны уверенности и решимости. Но сейчас на какое-то мгновение все изменилось.

Он отошел от меня на пару шагов, попав в лунный луч света, что накрывал пол в моей комнате. Сейчас я ясно могла видеть и его лицо, и его глаза. Он постоял так на месте еще несколько мгновений, а затем медленно кивнул, словно поклонившись мне, и растворился в вороньих перьях.

Я еще долго смотрела на опустевшее место посреди моей комнаты и пыталась понять, что только что произошло. Каким-то шестым чувством я знала, что таким образом он выказал мне свою преданность. Он останется со мной и придет ко мне в следующий раз, когда я позову его. Но почему, каким образом мне в голову пришла эта странная мысль, что он вообще уходил?

Было бесполезно искать объяснения в своей голове, потому что все, что я говорила, рождалось на уровне чувств и ощущений. Голова у меня вообще плохо работала. К несчастью для Оддэт, например. Когда я собралась идти в гостиную, на часах уже была половина десятого. Представляю, что она обо мне думает. Впрочем, я все-таки отправилась туда. Наконец-то!

– Слушай, Оддэт, давай уже выкладывай, что мы здесь все делаем, иначе разойдемся! – Отчетливо услышала вопли Джеймса, когда подходила к гостиной я.

– Да, Оддэт, серьезно, – это, кажется, Джорджи? – Через пятнадцать минут отбой, так что нам скоро будет пора выдвигаться!..

И тут появилась я. Вообще-то я видела себя в зеркало и по сравнению с тем, что со мной было до душа, расчески и переодевания, я выглядела очень даже не плохо. Но они меня такой не видели, поэтому мое забинтованное запястье – это раз, царапины на лице – это два, я хромала это три.

– Вилу! – Вскочила со своего места Оддэт и подбежала ко мне. – Что с тобой?

Я нервно улыбнулась. Честное слово, хотелось только спать и еще раз спать, а не пересказывать им всем как я слетела с лестницы. Конечно, у меня было заранее заготовлено оправдание получше.

– Слышали о разбитом окне на четвертом этаже? – Спросила я. В ответ послышались «да», «еще бы» или ничего не послышалось, народ просто кивал. Грэй тоже ко мне ломанулся после того, как отошел немного от шока появления меня всей побитой. – Мне не повезло в тот момент оказаться в коридоре.

– Вилу, – подошел ко мне Грэй. – Ты из лазарета?

– Нет, я никому не говорила, иначе обвинят во всем меня, вы же знаете, как это у директора теперь просто, – напомнила я.

Все начали перешептываться и обсуждать случившееся. Я же решила, что нужно покончить с новостью Оддэт сразу, иначе она потом скажет, что всем пора спать, и мы разойдемся. А еще раз на этот праздник безделья я уже явно не соберусь. По крайней мере, в ближайшую сотню лет, как минимум. А то и больше.

– Ты готова? – Спросила я ее.

Грэй с интересом наблюдал за нашим диалогом, потому что, как и все остальные, был не посвящен в наши секреты. Естественно, я ведь обещала Оддэт, что не стану никому ничего рассказывать.

– Ты уверена? В смысле, ты же просто…

– Я в полном порядке для этого.

– Да? Но, если они закидают нас камнями, тебе будет совсем не легче.

– Ты написала им взять с собой камни?

– Вилу! Это образно!

– Я готова, – еще раз настойчиво повторила я.

Оддэт еще пару раз попыталась соскочить, то состроив гримасу, то собираясь что-то сказать, но потом все-таки обреченно выдохнула и обернулась к толпе. Народ ушел в свои обсуждения, судя по тому, как некоторые поглядывали в мою сторону, думаю, я здесь обсуждалась не на последнем месте.

– Вилу, – тихо позвал меня Грэй, пока Оддэт мелкими шажками выступала к толпе. – Что случилось?

– Я же сказала, в коридоре стекло разбилось и… – я глянула на Грэя, отвлекшись от Оддэт, и заметила в его взгляде явное недоверие, – что?

– Ты можешь мне довериться, – взял мою руку он.

Меня это так взбесило, что я чуть не выдернула свою руку из его. Значит, я могу ему доверять, а он мне будет продолжать врать, да? То есть про нефелима это спасибо, что рассказал. Но почему бы не рассказать мне и о Себастьяне?! Кому я расскажу?! Но нет, он хранит секреты. А я, значит, выкладывай ему все на блюдечке с золотой каемочкой.

Тем не менее, я все-таки каким-то чудом не взорвалась претензией и почти спокойно ответила:

– Я знаю, – хотя сдержать раздражение в голосе было довольно трудно.

– Что произошло на самом деле? – Поинтересовался он и тут нас, наконец-то, отвлекли.

– Народ! – привлекла к себе внимание толпы Оддэт.

– Мне нужно сейчас поддержать Оддэт, – ответила я Грэю. – Потом поговорим, ладно?

– А что случилось?

Это он уже по поводу Оддэт интересовался.

– Сейчас узнаешь, – шепнула я ему, потому что толпа как раз замолчала и воцарилась гробовая тишина.

– Я… – Оддэт немного замялась и растерялась, но отдать ей должное, уже через секунду она собралась и продолжила, – у меня есть важное заявление.

– О чем? – Спросил какой-то парень.

Вроде друг Джеймса, но имени не знаю. Или не помню. Мне сейчас не до имен друзей какого-то Джеймса, если честно!

Оддэт еще пару секунд помолчала, потом сделала глубокий вздох и продолжила:

– Как вы знаете, среди нас завелся стукач, – почти спокойным и ровным голосом произнесла она.

– Ты знаешь, кто это?!

– Да, Оддэт, ты вроде бы хотела с этим разобраться… – напомнила Джорджи.

Это она сейчас не очень к месту сделала подобное замечание. Понимая, что Оддэт сейчас может бросить затею и сбежать, я шагнула к ней поближе. Она не оборачивалась, но заметила, что я встала с ней рядом. Кажется, ей это помогло. В смысле, она действительно не сбежала и даже продолжила.

– Месяц назад… – с большим трудом начал Оддэт, – директор пригласил меня к себе в кабинет. – Я смотрела на всех присутствующих и читала в их лицах полное доверие к Оддэт. Пока они не знали правды, они ей верили. Я понимала, что Оддэт видит то же самое. Это будет тяжело. – Многие из вас не знают, но в последнее время мои оценки…. В общем, я попортила себе семестровый бал.

– Да кто тут его не попортил? – Хмыкнул Себастьян.

Толпа, как по команде, заржала. Это Оддэт ничуть не помогло. Она снова сделала глубокий вздох.

– В общем… – она сглотнула и качнулась, я даже испугалась, что она сейчас упадет в обморок, но нет, она выстояла, – директор предложил мне сделку.

– Сделку? – Джорджи так нахмурилась, заинтересовавшись этим фактом, что даже поднялась на ноги. Думаю, если не сознательно, то уж подсознательно она уже начала догадываться о смысле нашей сегодняшней встречи. – Какую еще сделку?

– Он предложил мне докладывать обо всем, что происходит с учениками, о том, о чем он самостоятельно узнать не сможет…

– То есть, стучать на нас, – поправила Джорджи.

– И как далеко ты его послала? – Самодовольной улыбочкой залился Джеймс.

Оддэт замялась. У нее остался последний шанс оправдать себя и не признать своей вины. Поддавшись панике, на секунду она пару раз шумно вздохнула, а потом, словно отодрав одним движением пластырь, выпалила:

– Я – стукач.

Народ замер. Сначала никто не понял, что это она такое сказала. Потом, видимо, в попытке понять услышанное, собравшиеся обратились за помощью друг к другу, начав активно переглядываться, но понимание по-прежнему не приходило. Наверное, потому что Оддэт молчала, а кто-то начал улыбаться, посчитав, что это она так пошутила.

– Что ты имеешь в виду? – Уточнил, наконец, Джеймс.

– Да, Оддэт, – поддержала Джорджи и тоже улыбнулась. – Мы что-то не очень поняли, что ты хотела этим сказать.

Последняя иллюзия медленно развивались. Для Оддэт это было ножом по сердцу, я угадывала ее эмоции на ее лице.

– Это правда. – Тихо подтвердила она. – Я стучала на всех вас этот последний месяц.

Еще пару минут полнейшей тишины, а потом начались довольно громкие перешептывания.

– Ты в своем уме вообще? – Поднялась с места Зои. – Что ты говоришь?

– Так это ты сливала нас? – Поднялся какой-то старшекурсник.

– Я не… – хотела оправдаться Оддэт, но отступать было поздно, – то есть да. Но не в смысле сливала…

– Так это из-за тебя мы в наказание расчищали снег целую неделю?! – Вскочили Эмми и Бэн.

Не то, чтобы их преступление было ужасным, просто они закрылись в кабинете астрономии, чтобы поразвлечься, а замок заело, и они его сломали, когда пытались выбраться наружу. Сами виноваты! В академии полно мест, где можно уединиться! Нефиг было ломать кабинет астрономии!

– Да, но я не рассказала директору, чем вы там занимались! – В свою защиту заявила Оддэт.

А могла бы. Кто-то уже шутит про единственный тест, который Эмми прошла и тот на беременность.

– И это из-за тебя прикрыли пляжную вечеринку?! – Вскочил на ноги теперь разъяренный и Джеймс.

Ах да, пляжная вечеринка. Ню. Извращенец. Было это как раз до экскурсии, буквально за пару дней. Половина нашего класса присутствовала на вечеринке. Что тут скажешь? Джеймс решил, что раз он возглавляет команду пловцов, ему разрешено устраивать вечеринки у бассейна. Ну, а на фоне зимы устроить лето – гениальная идея! Грязи там было после вечеринки просто жуть сколько.

Короче говоря, все бы ничего, но некоторые девчонки – не будет показывать пальцем – так яростно хотели завладеть вниманием некоторых богатеньких мальчиков, что устроили стриптиз. После чего – ну и после трех бутылок текилы – многие девчонки расстались с верхом своих купальников.

В общем, эта ночь разврата была прикрыта еще до того, как все вышло из-под контроля. Чему я лично была даже рада. Во-первых, я на этом ужасе не присутствовала (как и Грэй, кстати говоря). И я это знаю наверняка, потому что мы с ним тем вечером тоже нагло не спали в своих кроватках, а бродили по опустевшей академии, но, по крайней мере, одетые в отличие от некоторых, а во-вторых, кто знает, к чему бы все это могло привести, если бы их вовремя не застукали?

– Да, я рассказала об этом директору, – признала свою вину Оддэт.

– Как ты могла? – Воскликнула Джорджи. – Мы же тебе доверяли!

– Да, но!..

– Стукачка! – Крикнул кто-то.

– А об этом собрании ты тоже директору доложишь?

– Нет, конечно!

– Да что вы ее слушаете?!… – Вопил Джеймс.

– Тихо ты! – Прикрикнул Себастьян. Толпа моментально притихла. Ну, конечно, великий и ужасный заговорил! Ненавидела я его негласный титул короля. Все хотели подлизаться к богатенькому мальчику. – Оддэт, зачем ты это сделала?

– Моя мама постоянно твердила мне, что я должна быть во всем первая. Я старалась быть во всем первой…, я…

– Ой, да ладно заливать!

– Мама? Серьезно?

– Оддэт, тебе что? Пять лет, что ль, что за тебя твоя мамочка все решает?

– Так, заткнитесь, ладно?! – Вступилась я за Оддэт. – Что вы разорались?! Пять лет, значит? Ну-ка, быстро встали те, кому родители мозги не компостируют из-за оценок?! – Толпа тут же заглохла. – Так что не надо тут устраивать разборки.

– Вилу, ты в своем уме вообще? – Спросила Джорджи. – Она на нас стучала!..

– И, если вы не заметили, самое ужасное что с вами случилось, это расчистка снега! – Напомнила я.

– Вот только не нужно делать из нее благородную жертву обстоятельств!

– Да кто делает?.. – Фыркнула я.

– Ты тоже с ней стучала? – Спросил меня кто-то.

Я не разглядела, этот кто-то орал из-за спины Джеймса. А он, хоть и козел последний, спина у него широченная. То есть это не признак крутости, просто он был крепким малым. И, если бы не его: «Я последний дебил пресмыкающийся», можно было бы смотреть на него другими глазами.

В общем, я возмутилась.

– Свихнулся?!

– Тогда чего ты ее защищаешь?

– Потому что я на ее стороне. Ей потребовалось огромное мужество, чтобы все это рассказать.

– Ой, да ладно!

– Она должна была отказаться!

– Точно!

– Никто ее не заставлял! – Вопил Джеймс.

– Да, ты прав, – согласилась я. – Никто ее не заставлял. Вот мне только интересно, чтобы вы сделали на ее месте?

– Я бы ни в жизни не согласился стучать на своих друзей! – С пеной у рта крикнул Джеймс.

– Ага-ага, – закивала я. – То-то ты заложил Патрика, как только заметил, как он болтается рядом с Розой, которая тебе уже восемь раз подряд дала отворот-поворот.

– Чооо?! – Поднялся шкаф-Патрик.

Да-да, шкаф-Патрик. Вообще-то он на удивление был гением физики, даже в олимпиаде участвовал. Но вообще внушал неподдельный страх. Вот и Джеймс сразу же осунулся и подался от него назад.

– Чувак! Меня ж на месяц отстранили от тренировок! – Напомнил Патрик.

Это тоже очень интересная история. Патрик испортил мебель в кабинете той самой физики, но когда пришел учитель, соврал, будто так и было до него. Ну, Джеймс об этом знал, естественно, но немного приукрасил историю. Ну, как приукрасил? Он просто сообщил директору, будто Патрик был под кайфом.

И нет, это был не тот раз, когда я видела, как Джеймс выходил из кабинета директора, а уже другой.

– И что ты от нас хочешь? – Спросила Джорджи. – Чтобы мы простили ее и продолжили жить дальше, зная, что она будет на нас стучать?

– Я больше не буду этого делать.

– Ага, охотно верю.

– Слушай, Джорджи, – взяла слово я, – ты, прям, такая вся из себя правильная. Но еще час назад Оддэт была твоей лучшей подружкой. Разве лучшие подружки не должны помогать друг другу? Могла бы предложить ей свою помощь в учебе хотя бы.

Зои внезапно вскочила со своего места и быстро пересекла комнату, вставая рядом с Оддэт.

– Эй, рыжая, куда пошла?! – Крикнул ей кто-то.

– К своей подруге! – Ответила Зои.

– Дорога на эшафот.

Дебильные парни похихикали и замахали нам ручками. Я лишь покачала головой и сложила руки на груди. Оддэт приходила в отчаяние.

Грэй подошел ко мне поближе и взял меня за руку.

– Я с тобой, если что, – пообещал мне он.

– Я была бы и не против ей помочь в учебе, – быстро заявила Джорджи, продолжая в этом хаосе наш диалог. – Но она не пришла ко мне. Она первым делом пошла стучать на всех нас.

– Но сейчас она призналась всем вам…

– …только потому, что испугалась, что потом мы сами об этом узнаем и будет только хуже!

Оддэт испуганно обернулась на меня, одними глазами словно спрашивая: «Это конец, да?». Я сохранила каменное выражение лица и вздохнула.

– У каждого из нас есть рычаги давления, – произнесла я. – Оддэт просто не повезло, что директор нашел его. Думаете это так просто? Сказать «нет», когда тебе предлагают решение твоих проблем?

– Но какой ценой? – Все не сдавалась Джорджи.

– Откуда нам знать, что Оддэт не пойдет на нас снова стучать?

– Я знаю, этого недостаточно, но я даю вам слово.

Толпа загалдела и принялась обсуждать случившееся. Больше им показания виновницы были не нужны. Шума было, как на футбольном матче. Все таращились на нас, некоторые с укором, некоторые с сомнением, кто-то даже со скепсисом и недоверием. В общем, это, конечно, не так хорошо, но Оддэт все-таки сказала всем правду.

– Мы больше не можем тебе доверять, Оддэт, – вынесла вердикт Джорджи. – Ты лгала нам все это время и…

И тут воцарилась гробовая тишина, потому что произошло то, чего мало кто ожидал. Себастьян Блэкторн поднялся с места и медленно подошел к Оддэт. Показушник. Вечно ведет себя, как модель. Не спорю, фигура у него офигительная, да и мордашка ничего. Но он все время ходит так, словно на подиуме. Он знает о своем статусе суперзвезды и нагло этим пользуется. Меня это бесит просто жутко! Особенно на фоне его обвинений и попыток ударить меня.

– Мои предки вечно прессовали меня из-за оценок, – сообщил он. – Наверное, на твоем месте я поступил бы точно так же.

Оддэт аж прослезилась от неожиданности. Не думаю, что она догадывалась об истинном мотиве данного поступка.

– Спасибо, – выдохнула она.

И тут я словно почувствовала, что в следующую секунду произойдет, поэтому уставилась на Оддэт так, словно смотреть на что-то другое было просто невозможно. Поскольку Себастьян стоял рядом, не увидеть этого было практически невозможно. Он кинул в мою сторону вполне себе многозначительный взгляд, явно давая мне зачем-то понять, что делает это не ради нее, не из-за себя, потому, что он такой замечательный, даже не из-за Грэя, а из-за того, что я ее защищаю.

Меня это взбесило жутко! Но я продолжала таранить взглядом Оддэт и, в конце концов, Себастьяну ничего не оставалось, кроме как обойти ее и встать за Оддэт. В общем, когда я немного успокоилась и решила отвлечься, я увидела вытянутые лица собравшихся. Себастьян был самым популярным парнем в академии, даже на фоне его отношений с Грэем народ подшучивал над этим, но никогда не клеймил Баса. Поэтому не послушать его смерти подобно. А уж Джорджи так вообще пятнами пошла. Сколько она его добивалась, и сейчас сыграть против него, это было хуже публичного унижения.

– Ладно, Оддэт! – Быстро заявила она. – Я помогу тебе с занятиями.

– Мы тебя прощаем, но даем тебе последний шанс! – Поддержал тут же Джеймс.

Какие подхалимы!

В общем, спустя минут пять уже все встали на сторону Оддэт. По-моему, из всех присутствующих одна Рокки не выразила никоим образом свое отношение к ситуации, спокойно наблюдая за нами из своего угла. Она даже держалась подальше от Эмбер и Джил, которые нашли ей замену довольно быстро.

Поскольку на часах уже давно было почти одиннадцать, медлить с возвращением в общежития никто не стал. Народ стал расходиться по своим комнатам и многие, кто проходил мимо Оддэт, говорили ей что-то. Некоторые подбадривали ее, некоторые просто сдержано улыбались. Забавно, ведь еще десять минут назад они вообще были готовы разорвать ее на кусочки. Лицемеры!

Оддэт, правда, это не очень радовало. Она была подавлена и выглядела очень усталой. Не так, как устала я, конечно. Ее никто в окно не выкидывал, в снегу не валял, и даже не душил. В общем, когда толпа немного рассосалась, Оддэт повернулась ко мне и обняла. Поскольку у меня все тело болело, я чуть не вскрикнула от боли, каким-то чудом сохранив тишину.

– Спасибо, Вилу, – поблагодарила она. – Я знаю, тебе было совсем не обязательно меня поддерживать.

– Почему ты так думаешь?

– Иногда… – Оддэт спрятала глаза, – кое-кто говорил мне, что ты якобы ищешь повод, чтобы занять мое место.

Я вскинула брови, а потом скривилась.

– Интересно, кто это? – Спросила я.

– Не я, если что, – быстро оправдалась Зои.

– Не она, – подтвердила Оддэт. Значит, Джорджи. Кто еще? Она вообще бесилась страшно, когда Себастьян общался с Греем, а я рядом стояла и скучала. Она почему-то воображала, что я посягаю на ее сокровище. Больно надо! Этот бешеный мне с потрохами не нужен. – И это уже не важно. Потому что теперь я знаю, что ты совсем не такая.

– Жаль, конечно, что это приходится доказывать, – вздохнула я, а затем улыбнулась. – Все в порядке. Я рада, что все обошлось.

Оддэт натянуто улыбнулась.

– По крайней мере, теперь я знаю, кто мои настоящие друзья.

– Тоже плюс, – кивнула я.

Конечно, по идее, мы должны были все дружно отправиться в общежитие. Но были еще страждущие, которые дожидались меня после всего случившегося. И да, это был Грэй и еще один персонаж, с которым мне вообще не хотелось даже переглядываться. Но он упорно стоял.

Себастьян подошел ко мне первым. Странно, что он не присосался к Грэю, как только представилась такая возможность. Впрочем, Грэй сразу смекнул, что сейчас будет что-то интересное и стал медленно подходить к нам. Джорджи, по крайней мере, дожидалась Баса поодаль и не мешала.

– Слушай, Вилу, – вполне себе спокойно заговорил со мной Себастьян. Без угроз и попыток меня ударить. Надо же! – Я хотел извиниться.

– Что? – Скривилась я. – Думаешь, время пришло? А ведь три года еще не прошло!

– Слушай… – он вздохнул, – я не хотел, правда. Это вышло случайно.

– Случайно? – Вскинула брови я. – То есть, обычно твоя рука совершенно нечаянно готовится ударить девчонку?

Тут уж и Грэй нахмурился, естественно, не понимая, о чем это я тут говорю. Конечно же, великий и ужасный Себастьян Блэкторн не посмел рассказать своему лучшему другу о том, что собирался со мной сделать. Грэй шагнул ближе к нам, но в разговор по-прежнему вмешиваться не стал, продолжая пока только слушать.

– Ты подслушивала! – Взорвался Себастьян.

– И за это заслужила удар по лицу?!

– Это уже второй раз!.. – Себастьян шумно вздохнул.

– Второй? Извини, а когда был первый? И что, собственно, ты имеешь в виду?

– Ты была в моей комнате!

– А что ты так разорался? – Хмыкнула я, сложив руки на груди. – Смотри, как бы тебе еще раз извиняться не пришлось.

– Ты невыносима, – процедил сквозь зубы он.

– Интересно, почему? – Картинно задумалась я. – Ах, да! Как это ни странно, но я не очень-то люблю тех, кто обвиняет меня в том, чего я не совершала, а потом еще собирается меня за это ударить!

– Ты подслушивала!.. – Пригрозил мне пальцем Бас.

– И это заслуживает пинка?!

Секунд пятнадцать мы таранили друг друга взглядом. Удивительно! Он подходит ко мне извиняться, но все еще уверен, что прав!

– Бас, – наконец позвал Грэй. – О чем она говорит?

Он промолчал, но потом решил все-таки ответить. Тогда-то я его и перебила.

– Давай, соври. Скажи, что не о чем, и в очередной раз сделай меня виноватой.

– Я не собираюсь лгать.

– С чего это? – Потешалась я.

– Ты прекратишь?

– А, может быть, ты скажешь мне, что заставило тебя передумать?

– В смысле?

– До того, как твой собеседник остановил твою карательную миссию, ты был настроен не так дружелюбно.

– Карательную миссию? – Нахмурился Бас. – Ты на каком языке вообще разговариваешь?

– Ха-ха, как смешно!

– Я не хочу!.. – Сначала прорычал Бас, затем стиснул зубы и выдохнул злость, – я не хочу ругаться.

– А чего ты хочешь? Подружиться? – Бас промолчал, но в какой-то степени это было правдой. Только вот он не хотел дружить, просто объявить перемирие. Ха! – Знаешь, Бас, скажу тебе так: прежде, чем хамить, грубить и пытаться ударить кого-нибудь, сначала подумай. Вдруг тебе потом что-нибудь от него или от нее понадобится?

Я ухмыльнулась.

– Вилу, я…

– …вот он, тот самый момент, – констатировала я. – Надеюсь, ты понимаешь, что твой поезд ушел еще в прошлом году и второго шанса я тебе никогда не дам.

Он хотел мне что-то еще сказать, но не смог. Как будто его удерживала от этого та самая тайна. Ладно, эффект неожиданности не сработал. Но мне теперь вообще не важно, что он там скрывает. Это не мое дело. И, если Грэю нравится в этом участвовать, пусть участвует. Мне все равно.

– Еще увидимся, – кинула я Грэю.

– Вилу! – Решительно шагнул за мной он. – Мне бы хотелось поговорить.

– Не сегодня, хорошо? – Попросила я. – Все-таки комендантский час уже час назад наступил. Нам влетит и так.

– Хорошо, – быстро согласился Грэй. – Завтра?

– Хорошо, только за ужином, ладно?

Грэй кивнул, и я ушла.

Мне уже было наплевать, о чем теперь будут разговаривать эти двое. Меня просто жутко взбесило поведение Себастьяна. Значит, пока его Ворон не остановил, он с чистой совестью собирался ударить меня. А теперь ему что-то от меня нужно. Правда, я даже представить себе не могу, что ему надо и как это связано с Вороном. Впрочем, не важно. Главное, что ему этого все равно не дождаться. Ни в жизни не прощу его за попытку ударить меня по лицу!