Что бы там ни говорили хоккеисты и любители хоккея, сколько бы медалей они ни привозили и сколько кубков ни выигрывали бы, но именно футбол по праву является народной игрой у нас. Так было и есть в СССР, так будет и в России будущего.

Да, футбол не лишён недостатков, но у кого их нет? Всё равно именно он — спорт номер один.

И само собой, что игра очень быстро обросла и, скажем так, культурным подтекстом. Количество метких выражений, которые были когда-то сказаны про футбол, очень и очень велико.

Можно выбрать практически на любой вкус. Тут вам и «ваши ожидания — ваши проблемы» за авторством Андрея Аршавина, и «пусть говорит наш тренеришка» от Артема Дзюбы, и еще много-много других, тысячи их.

Но сейчас я вспомнил одно из советских футбольных выражений: «Локомотив — это пятое колесо».

Логика у него была простая: в Москве есть четыре клуба — Торпедо, Динамо, Спартак, ЦСКА. И Локомотив, который как бы в столице ни к селу ни к городу. Он как бы есть, но зачем и для кого — непонятно.

До конца восьмидесятых так примерно и было. Большая четверка боролась за медали и кубки, играла в Европе, а Локомотив… просто был. Болтался между вышкой и первой лигой, притом большую часть обитая как раз в последней.

Правда, уже скоро в этот клуб придёт Юрий Семин, и всё изменится. К середине девяностых уже никто не скажет, что Локомотив — это пятое колесо. Ну а потом и вовсе железнодорожники станут одними из флагманов нашего футбола.

Но это дело будущего, пусть и относительно близкого.

И что удивительно, у пятого колеса куда лучше с жилплощадью, чем у трех из четырёх московских команд.

Только Динамо могло похвастаться лучшим стадионом, чем Локомотив. У Спартака свой стадион появится только в десятых годах уже следующего века. У ЦСКА, по большому счёту, тоже. Сейчас армейская арена на Песчаной улице основной командой не используется. Она и маленькая, всего около 10 тысяч зрителей, и играть там можно только при естественном освещении.

У нас, у Торпедо, свой стадион есть — культовый для всех советских любителей футбола Торпедо-ЗиЛ. На поле именно этого стадиона блистал Стрельцов, которого многие, я в том числе, считают лучшим игроком в истории нашего футбола, здесь же играли Иванов и Воронин.

Но при всей своей культовости Торпедо-ЗиЛ далёк от моих представлений о прекрасном. В первую очередь тем, что он просто-напросто маленький.

Для большого клуба, а Торпедо при всех нынешних своих трудностях — это большой клуб, иметь стадион вместимостью всего в 15 тысяч зрителей — это просто нонсенс.

В НХЛ и НБА полно баскетбольных и хоккейных арен, на которых вместимость больше.

Нет, если бы речь шла об условном клубе из первой лиги или даже из высшей, но базирующемся в небольшом или просто не самом футбольном городе, тогда вопросов нет. 15 тысяч в самый раз. Но для Москвы это всё-таки маловато.

Особенно учитывая то, что за нами ЗиЛ — чуть ли не главный промышленный гигант столицы, на котором работают десятки тысяч человек. И у них у всех есть семьи, дети, братья, сестры и прочие родственники.

Армия только этих, профильных болельщиков, кому, как говорится, по долгу службы положено переживать за Торпедо, куда больше, чем вместимость стадиона.

А ведь есть еще и обычные москвичи, никак не связанные с ЗиЛом. Многие из них не только могут, но и болеют за Торпедо.

А тут пятнадцать тысяч. Непорядок.

И то, что у уже упоминавшегося Спартака ситуация еще хуже, нисколько не улучшает ситуацию.

Можно, конечно, позлорадствовать насчёт того, что «ха-ха, фанатов Ленинградского Зенита называют бомжами, или будут называть, не важно, те, у кого своего стадиона нет». Но зачем?

Проблемы соседа делают счастливым только очень глупого человека.

Правда, в маленькой вместимости торпедовского стадиона был и один плюс: у клуба нет никаких проблем с посещаемостью. Полные трибуны тут собираются стабильно.

Игра с армейцами исключением не стала. Пустые места были, но не так чтобы много. По моим прикидкам, тысяч 13 на игру пришло.

Смотреть с трибун за игрой Торпедо было интересно. Мы с отцом купили билеты на этот матч заранее, так что места нам достались хорошие, точно по центру поля, напротив центрального круга. Один из заместителей Кабана, еще один обладатель животной фамилии, Зайцев, отвечал за билеты для игроков и членов их семей, предложил и мне проходки на трибуны, но я вежливо отказался.

Правда, потом добавил, что в будущем непременно буду пользоваться возможностью провести родственников или друзей на халяву. Как-никак отец отдал пятнадцать рублей за два билета на восточную трибуну. Деньги, на самом деле, немаленькие. Так что в следующий раз надо брать.

Ну а если говорить о самой игре, то лично я на поле увидел две проблемных команды. Притом проблемы у них плюс-минус похожие. И лежали они в атакующей плоскости.

Что нам, что армейцам атаки давались с большим трудом. У ЦСКА, правда, очень старался их капитан Тарханов, в будущем довольно известный тренер, но надо отдать должное моим партнерам — чаще всего армейская девятка бегала без мяча.

Правда, пару раз он мог открыть счёт, но Чанов не зря считается сейчас одним из лучших советских стражей ворот, плюс и защита постаралась.

Ну а открыли мы счёт после достаточно курьезного эпизода.

Гости сфолили вблизи своей штрафной, и пока ставили стенку, Васильев неожиданно пробил. Вратарь ЦСКА Шишкин, как и все игроки в красном, к такому оказались не готовы, и в итоге судья показал на центр.

На мой взгляд, гол, пусть он забит и моей командой, получился очень, скажем так, неоднозначным.

Да, он забит по правилам, но налицо явная недоработка судьи. Как можно, чтобы на таком расстоянии били без свистка? Я не понимаю.

Это, кстати, давало мне дополнительные возможности. Когда подтяну физику, то смогу на манер Сократеса бить штрафные практически без разбега.

Так-то это позёрство, на самом деле, но в некоторых случаях может сработать. Такой удар же можно сделать очень быстро.

Правда, сработать подобное может всего пару раз. Потом-то судьи разберутся, что к чему, и без свистка я бить уже не смогу.

Подумав это, я усмехнулся. Если бы кто-то мог прочитать мои мысли сейчас, то счёл бы меня крайне самонадеянным. «Пацан еще даже не в составе первой команды и провёл всего один удачный матч за дубль, а туда же — уже планы строит, как он будет штрафные забивать».

— Ты чего смеешься? — спросил меня отец. Он как раз повернулся в мою сторону и видел мою ухмылку.

— Да так. Думал, как бы я пробил с этого штрафного.

— И как бы?

— Да примерно так же. А улыбнулся я тому, что это смешно. Я еще не в составе, а уже планы строю.

— И правильно делаешь, — посерьезнел отец, — я уверен, что чаще не мы с тобой будем ходить на футбол, а я буду ходить смотреть на твою игру.

В это время болельщики вокруг нас засвистели от негодования. Вот чёрт! За всеми этими рассуждениями и разговором мы с отцом пропустили, как в наши ворота назначили пенальти.

Лучший бомбардир армейцев в этом сезоне Виктор Колядко подошёл, поставил мяч на точку, разбег, удар.

И мяч в руках у Чанова! Он его намертво поймал! Удар у Колядко, правда, не очень получился, но всё равно, Чанов молодец. Он как будто почувствовал, что удар будет не очень сильным и точным, так что не стал гадать, а прыгнул зряче.

Часто возникают споры о том, как надо играть вратарю во время пенальти. Гадать или зряче прыгать.

И моё мнение, которое, впрочем, не только моё, что сильный и точный удар вообще невозможно отбить. Мяч, который сильно и точно летит в любой из углов ворот, вратарь не отобьет, он до него просто не дотянется. Если только не прыгнет заранее, что запрещено.

Поэтому в незабитом пенальти куда больше вины бьющего, а не заслуги вратаря.

Но это если говорить об идеальном ударе. Которые на самом деле не так уж часто встречаются. Отчего-то многие мои коллеги пренебрегают тренировкой этой футбольной функции. Зря, на самом деле.

Сколько бы нервов сэкономили футболисты нашей сборной, да и клубов тоже, если бы просто умели бы отключать нервы и бить пенальти качественно.

Это же не весть какая наука для обученного игрока. Нужно просто отрабатывать удар. Оставаться после тренировок и тупо бить по воротам. Мало кто из вратарей откажет в просьбе побыть визави для бьющего. А если не нашлось того, кто встанет в ворота, то надо ставить манекены и всё равно бить. Или просто бить, целясь по углам.

Пусть лично тебе это пригодится всего один раз в жизни, но зато, когда настанет время для того самого послематчевого удара, ты будешь готов и не отправишь мяч на трибуну.

В общем, возвращаясь к вопросу, что лучше делать вратарю — гадать или нет, я считаю, что лучше всё-таки гадать. Ну и само собой, нужно изучать игроков соперника, чтобы знать, кто в какой угол обычно бьёт.

Кстати, надо будет спросить у Чанова, он знал, куда ударит Колядко, или нет.

Второй тайм получился не такой насыщенный, когда до конца матча осталось минут двадцать, игра вообще замедлилась, и команды больше времени возились в центральной части поля, чем атаковали. Наши, скорее всего, выполняли установку тренера, игра по счёту, чтоб её.

Ну а армейцы просто напросто не могли ничего сделать. Тарханов к концу игры устал, а остальные и в начале игры были не так активны.

В общем, Торпедо не без труда, но выиграло и сравнялось с ЦСКА по набранным очкам. Армейцы после этой игры обосновались на девятом месте, мы, соответственно, шли десятыми, уступая только по разнице мячей: у нас она минус два, а у ЦСКА плюс шесть.

По той же разнице мы, кстати, опережали киевлян. У Динамо минус шесть.

Как, имея в составе Блохина с Заваровым, умудриться за двадцать два матча забить всё те же двадцать два мяча, я не знаю. Наверное, сейчас весь советский футбол болеет вирусом низкой результативности.

Хотя какое там «наверное»? Так и есть, безо всяких сомнений. Лимит ничьих не от хорошей жизни вводят. Если бы в чемпионате не было проблем с результативностью, то этот идиотизм бы у нас не прижился.

Да, отчасти лимит на ничьи ввели еще и с целью борьбы с договорными матчами, но и для повышения результативности тоже.

В итоге я не зря потратил время этим вечером. То, что я увидел, дало мне много пищи для размышлений, и я сделал главный для себя вывод.

Попадание в основной состав уже в этом сезоне, притом не разовое и не для того, чтобы по примеру Олега Аханова сидеть на скамейке или выходить на пять минут, а настоящее — это не несбыточная мечта, а вполне себе достижимая цель.

Уверен, что я могу предложить Торпедо гораздо больше, чем тот же Валерий Петраков или Валентин Иванов младший. Надо только доказать это Валентину Иванову старшему.

* * *

Доказывать главному тренеру свою необходимость я стал уже на следующий день.

После игры с армейцами у основы была восстановительная тренировка, всего одна. Даже двусторонку не стали проводить.

И после того как всё закончилось, я подошёл к Чанову. Само собой, перед этим мне пришлось собрать футбольный инвентарь, прежде всего мячи, как и предупреждал меня наш основной вратарь, потаскать сетки мне пришлось.

— Вячеслав Викторович, — не то чтобы я робел перед ним и поэтому обращался по отчеству, просто считал, что так правильно, всё-таки разница в возрасте у нас 16 лет, — можно вас попросить о помощи?

— В чём? — удивился он.

— Я вчера видел, как Колядко пенальти бил, и подумал, что мне нужно тренировать удары с точки. Чтобы не оказаться в его ситуации.

— И ты хочешь бить мне?

— Ну да. Чтобы стать лучшим, нужно побеждать лучших.

— В красноречии тебе точно не откажешь, — засмеялся он, — ладно. У меня есть время.

* * *

— И как тебе Сергеев? — спросил Стрельцов у главного тренера Торпедо после того, как тренировка основного состава закончилась.

— Хорошо, парень очень старается, так что пока что не жди его у себя в дубле. Он мне нужен в основе.

— Я смотрю, он Чанова уговорил остаться после тренировки, — два тренера говорили недалеко от поля, на котором занималась основа, так что Стрельцов хорошо видел, чем заняты Сергеев и Чанов.

— Да, пацан настроен очень серьезно. И смотри-ка, Слава хорошо так летает за его ударами. Молодец пацан, с техникой удара у него всё прекрасно.

— Ага, и с точностью, — добавил Стрельцов. В это время мяч после очередного удара Сергеева попал точно в левую девятку. — Слушай, раз уж ты у меня его забрал, то это будет неправильно, если пацан в Москве останется и не поедет играть на выезд в Вильнюс.

Восьмого августа торпедовские дублёры должны были сыграть против дубля Жальгириса, а девятого уже первые команды выйдут на поле в очной встрече.

— А кто сказал, что он останется в Москве? — задал встречный вопрос Иванов. — Может быть, мы с тобой и торопимся, но Сергеев летит с нами в Вильнюс и будет в заявке на игру.

* * *

— А ты знаешь, это было неплохо, — сказал мне Чанов, когда мы с ним закончили. Изначально я думал, что у меня будет ну максимум минут тридцать, но в итоге мы занимались с ним больше часа. — И знаешь что, я думал, что соглашусь с тобой поработать один раз, а потом буду отправлять к Валерке Сарычеву, но мне и самому понравилось. Так что я не против и дальше помогать тебе отрабатывать пенальти. Так что милости прошу, — добавил он с улыбкой, — ты меня, кстати, удивил, у нас мало кто пенальти тренирует.

— Мне показалось вчера, что Колядко как-то не уверенно подошёл к мячу, вот я и решил, что раз уж мастера не всегда чувствуют себя в своей тарелке на пенальти, то уж мне, новичку, сам Бог велел тренироваться.

— Ну и молодец. У тебя вообще очень правильный подход, во всяком случае пока. Приходить первым, а уходить последним — это очень хорошая стратегия. И можешь быть уверенным, что тренеры это видят. И да, хватит меня по отчеству называть.

Мы еще немного поговорили с Чановым по пути в раздевалку, и на этом футбольный день для меня завершился. Второй тренировки из-за вчерашней игры не было.

А вот на следующее утро я вместо первого занятия с основной командой попал в руки торпедовских тренеров по физподготовке, которые со всей серьезностью восприняли поставленную Ивановым задачу и для начала решили досконально выяснить мой текущий уровень физической готовности.

Тесты всех сортов, хоть и являются неотъемлемой частью жизни любого профессионального спортсмена, но их никто не любит.

Само собой, что и я не исключение. Лучше уж любая, пусть даже самая изнурительная тренировка под палящим солнцем или, наоборот, в ливень, чем все эти велосипеды и прочие беговые дорожки.

Но что делать? Надо значит надо.

Выводы никакие мне не озвучили, но по, скажем так, косвенным признакам, я понял, что всё как минимум неплохо, но есть над чем работать. Программу индивидуальных тренировок специалисты пообещали составить в самое ближайшее время.

Я же присоединился к основе на второй, вечерней тренировке.

После неё состоялось собрание команды, посвященное следующему матчу. И на нём я услышал слова, которые меня очень обрадовали.

— Так, теперь про нашего новичка, — Иванов зашёл издалека, — Слава, ты сегодня, да и завтра тоже, остаёшься здесь на базе. Тренерский штаб очень доволен тобой, так что мы приняли решение, что ты летишь в Вильнюс не с дублёрами, а с основой. Поздравляю.

Сказать, что я обрадовался — это всё равно что промолчать. Возможно, что я и не выйду на поле в Вильнюсе, но всё равно, сам факт говорит о многом. Иванов на меня действительно рассчитывает! Если бы это было не так, то я бы спокойно сыграл бы в матче дублёров.

А так у меня, возможно, появится шанс проявить себя на высшем уровне.

И если он, этот шанс, представится, я постараюсь его не упустить!