Копателя больше не было в ее жизни. Ура. Закончилось вранье: какое облегчение! Он уже не давил на нее своей каменной тяжестью. Радостно ускоряя шаг, Олеся отбросила надоевшие мысли, словно швырнула в помойку мусорный мешок.
Достав мобильник, она машинально позвонила Илье: «Лисенок… Прости… Я хочу к тебе…»
«Олесь, я на работе», – обиженно пробубнил лис и отключился. «Абонент недоступен», – было сказано ей при повторном наборе.
«Всё верно. Мерзкие предатели не должны жить на свете», – прошептала Олеся.
Завывание ветра под Троицким мостом отдавалось в сердце болью воспоминаний. Когда-то на этом мосту они с Ильей восторженно целовались…
Олеся ясно увидела реальность, словно в сумрачной комнате включили свет. Навалилось страшное чувство вины, сознание катастрофы. Невозможно было вернуться назад, перенестись из ненужной минуты, из-под ненужного весеннего неба в теплые, родные объятия большого, мягкого и пушистого лиса…
Олеся стала настолько отвратительна себе, что захотела тотчас же прекратить своё существование. Религия и моральные нормы выглядели маленькими и ничтожными рядом с образовавшейся внутри нее черной вертящейся воронкой.
Девушка наблюдала, как внизу бурлит шепелявая вода. Никто не отвел ее от опасного зрелища. Прохожих не интересовала чужая судьба. Или не приходило в голову, что кто-то может хотеть умереть…
Быть может, каждый, кто задумывается о самоубийстве, должен лично убедиться, что этот шаг безвозвратно уводит в бессмысленную, безысходную пропасть. Убедиться и отойти самостоятельно.
Боль. Пустота. Страшная, затягивающая в бездну пучина. А под ногами, за конструкциями моста, шумела Нева. Олеся легко перелезла через перила, не решаясь, однако, сразу отпустить руки. Внезапно она заметила по другую сторону перил нескольких мужчин и женщину, которые звали ее, просили перелезть обратно.
«Не надо искать неприятностей сверх отпущенных на твою долю!» – долетал чей-то голос. «Надо же… им не все равно….», – подумала девушка. Но их мир остался по ту сторону перил. Теперь он не имел к ней отношения. Олеся повернулась к прохожим спиной. Впереди синели волны, предлагая вечный и долгожданный покой, и она шагнула им навстречу…
Она ощутила головокружение и холод, и вскоре увидела совсем юную себя, которая заливалась смехом и кричала: «Наконец-то! Ты помнишь, помнишь, как мечтала:
«Мне бы быть русалкою веселой…
Чтоб не видеть города большого
Со своей прохладной глубины…»
Потом потянулась через века длинная вереница ее родственников, и Торкель Кнутсон отдавал приказания… А вокруг металась темная лисица, выла по-собачьи, словно кричала: «Только не это!!!»
И защемило душу: «Господи, неужели я никогда его не увижу? Ну пожалуйста, верни нас друг другу…»