Вернувшись в город, Олеся вновь почувствовала себя пленницей цивилизации. Предаваясь воспоминаниям о пролетевшем безрассудном месяце, она выводила на бумаге рисунки. Работа успокаивала, отвлекала от внутреннего хаоса.
Олеся не знала теперь, что считать реальностью. При мысли о последней калевальской ночи ее била дрожь. Испытав неописуемое, она проснулась перед рассветом, полная неземного блаженства. Обнаружив себя без одежды среди россыпи камней, возле знакомой замшелой скалы, и увидев спящего рядом обнаженного мужчину, она с леденящей ясностью поняла, что это не Юкка.
Перед ней был доверчиво распростерт обычный современник с давно не стрижеными, чуть вьющимися у висков волосами. Его пересохшие губы счастливо улыбались, а руки тихо искали Олесю на теплой земле. Его тело пахло хвоей, папоротником и ржаным хлебом. Олеся придвинулась совсем близко, пытаясь запомнить этот запах. Провела ладонью по колючей щеке, по твердому бархатистому животу: «Любовник! Прощай! Не повторится тот момент, когда я оказалась в твоих объятиях! Но мне будет сниться, как Юкка в лунном свете целует меня твоими губами…»
Казалось невозможным то, чтобы неизвестный проснулся, и они взглянули бы друг другу в глаза.
На землю проникали первые солнечные лучи. Олеся побрела через лес и только тогда заметила сбоку от себя чей-то силуэт. Она вскрикнула от неожиданности и стыда, но услышала знакомый голос: «Не бойся, птичка lintu…» – Юкка принес ей шинель, всю остальную одежду и вещи. – «Ты прекрасна, и ты умеешь так сильно любить! Ну почему, почему мы не можем прикасаться друг к другу?! Я люблю тебя, и мне мало любви платонической. Я не могу почувствовать твой поцелуй, но я думал, ты запомнишь эту ночь как проведенную со мной!!!» – Юкка упал в траву – или в снег? – и обнял ее грязные голые ноги. – «Ты моя неповторимая! Я умру здесь, я сгнию в болоте и никогда не узнаю твоей ласки!»
Его слезы превращались в лед. Олесе показалось, что она теряет сознание.
Он поступил с ней, наверное, подло. Она не могла понять… Неважно…
Ее кровь почти остановилась, ноги подкашивались. Олеся отстранилась от призрака со словами: «Прости меня, Юкка! Мы не властны над временем!» – «Приходи ко мне еще», – тихо прошептал тот. «Да», – прошептала в ответ она.
Олеся мчалась в сторону ближайшего посёлка, спасаясь от сумасшествия. Между деревьями снова мелькнул длинный лисий хвост, и Олеся рассердилась на зверька. «Ты только следишь за мной! – крикнула она. – Почему не поможешь? Не укусишь за глупости? Не уведешь в сторону от ошибок?»
«Это твой опыт», – послышалось в гулком и печальном зверином вое.
Иван, увидев поцарапанную, исхудавшую, но оживленную и словно светившуюся изнутри жену, едва не выгнал ее из дома. Она отнеслась к этому равнодушно.
Олесе не хотелось оставаться с Иваном Денисовичем. Она молчала, не собираясь оправдываться, и начала строить планы, как жить дальше. Собственной зарплаты едва хватило бы на еду…
Внезапно Иван переменил своё отношение к происшедшему. Я прощу тебя, Олесик, – сказал он, всматриваясь в ее лицо, – и забуду о боли, которую ты мне причинила, если ты сейчас же напишешь песню о том, что чувствуешь!»
«Уверен, что хочешь знать о моих чувствах?» – удивилась Олеся, на что Иван Денисович, холодно усмехаясь, ответил: «Что тут понимать… Но красиво изложить простое может лишь тот, кому кажется, что он открыл в себе особенный мир. Художественное отражение оправдывает, искупает любую дрянь».
Мотивы, восторги и душевные травмы создающих что-либо людей глубоко скрыты и неясны. Но двум творческим натурам, независимо от степени их развития, и даже ненавидящим друг друга, обычно видна сущность другого, и этим они близки.
«…Ты вернулась, чужая, далёкая, —
услышала вскоре Олеся обрывок песни,
Ненавистная и желанная;
Ты вошла, и с порога осыпала
Меня искрами новой любви.
Предала! Изменила! И стала
Только краше без верности плотской…
Ты приблизилась, отдалившись,
Воплощенье прекрасного зла!»
У психически здорового человека мысли о любви рождают желание прочности отношений, и всё негативное его душа отторгает. Однако творческого человека трудно считать вполне нормальным, и Иван Денисович хранил в сердце мало совместимые чувства. Он был благодарен любым страстям за новые порывы своей души и, как следствие, своего пера.
Непредсказуемое вдохновение подчиняет себе творчество, как плотская страсть подчиняет себе людей. Олеся была вдохновением Ивана. Он был для нее островком стабильности, без которого ее собственное вдохновение сгинуло бы в пучине материальных забот. Они заключили негласный договор и снова остались вместе.
Вскоре оба примирились с событием, произошедшим странной карельской ночью. Иван притушил пламя оскорбленного самолюбия. Олеся приняла случившееся разумом. Она с нежностью думала о Юкке, со страхом – о незнакомце, и уже не чувствовала энтузиазма менять свою жизнь.
Показалось, что лесные приключения были игрой воображения. Однако в ее сумочке лежал древний клинок, подтверждая реальность событий.
На фабрике каждая модель куклы имела свои документы и официальное имя. Однажды ради развлечения Олеся выбрала белокурого здоровячка с добрыми голубыми глазами, напоминавшего Юкку, и сделала из него главного героя «Калевалы» – мудрого Вяйнемейнена. Приклеила седые усы, бороду, нарисовала морщинки. Сшила ему карельские национальные одежды – благо потрепанная, времен царя гороха швейная машинка стояла в кабинете у окна.
Новому Вяйнемейнену полагались длинная холщовая рубаха без воротника, с разрезом слева, двое штанов – холщовые и суконные, теплый кафтан до колен и пояс с кистями.
Вслед за Вяйнемейненом появился веселый охотник Лемминкайнен – русоволосый Вова с бесшабашным, задорным, несколько шалым взглядом – разработка минувшего сезона. Лемминкайнен получил медвежью шубу и лапти из магазина сувениров. А еще – копьё, нож и веревку.
Потом пришла очередь красавицы «суровой Похъёлы, сумрачной Сариолы», – дочки коварной старухи Лоухи и невесты веселого Леммин-кайнена. Ею стала Настенька с большими, наивными и чуть испуганными глазами. Казалось, она символизирует собой доброту и наивность.
Следом получили путевку в жизнь кузнец Илмаринен, лесные и водяные духи.
Ирина Аркадьевна сказала с улыбкой, что не одна Олеся испытывает слабость к карел о-финнам и что скоро появится их истинный ценитель, имея ввиду Антона. Она не позволила Олесе спрятать кукольный театр и рассказала о нем коллегам.
Войдя однажды утром в кабинет, Олеся застыла от неожиданности у порога. На диване сидел Антон и пристально, не отрываясь, смотрел на нее поверх очков. По-прежнему непонятный взгляд его темных глаз испугал девушку. Что нужно этому странному типу, о чем он хочет спросить?
«Добро пожаловать», – произнес Антон, криво улыбнувшись. «Здравствуй», – ответила Олеся и с удивлением заметила его выглаженную рубашку и свежевымытые волосы. Потом почувствовала сильный запах ужасной туалетной воды и едва сдержалась, чтобы не поморщиться. Как бы ни отвращал запах, это была попытка юриста понравиться!
Олесе не верилось в то, что Антон перестал презирать мнение ближних и решил произвести на них хорошее впечатление. Она начала догадываться, что причина перемены проста. Догадалась и Ирина Аркадьевна. Плохо скрывая недовольство, она заговорила при Антоне об Олесином муже. Несколькими вопросами обрисовала ее семейную жизнь как идеальную, и девушка заметила, что юрист занервничал. Он рассказал присутствовавшим о своей бывшей подружке, потом нахмурился, и до вечера с Олесей не разговаривал.
«Соскучился», – развеселившись, подумала она.