За последние полгода я, признаться, совсем отвык от руин в Полуночи. С тех пор, как подача энергии от силовой жилы была восстановлена, мой замок хорошел с каждым месяцем, отстраивая всё больше и больше разрушенных сегментов. По крепостной стене, ещё недавно пестревшей дырами и обвалившимися кусками, теперь можно было спокойно пройтись по периметру. Это бы заняло много часов, но возможность-то появилась! Несколько башен, склады, хозяйственные постройки смешанного назначения, большинство из которых в последний раз использовалось ещё до эпохи Бертрама. Провалившиеся крыши, покосившиеся стены, дырявая брусчатка — за считанные месяцы почти все эти признаки разрухи оказались аккуратно отреставрированы. Там, где Полночь не успевала сама, на помощь пришли цверги-строители, для которых такая работа считалась не только способом заработать, но и делом чести.

Понятно, что внешняя часть замка была скорее верхушкой айсберга, и в глубинах оставалось множество коридоров, залов и комнат, нуждающихся в очистке и восстановлении. И всё-таки, результат налицо, результат впечатляющий, повод для гордости.

Тем обиднее было смотреть на неаккуратную груду камней, оставшуюся на месте башни Вечности.

— Видел бы ты, в каком состоянии Йхтилл, — меланхолично заметил стоящий рядом Асфар. — Переживал бы не так сильно.

— Он что, ещё больше развалился?

— «Больше» — понятие спорное. Оно предполагает степень сравнения, которая может и вовсе отсутствовать. В любом случае, если хочешь полюбоваться на настоящие руины — милости прошу в гости.

Я оценил поддержку, но на сердце всё ещё было неспокойно.

— Дело ведь не только в эстетике. Точнее, дело вообще не в эстетике, третью библиотечную башню несложно отстроить заново. Я обещал, что помогу, если она поможет нам — и не сдержал слово. Более того, обрёк её на гибель.

— Башню?

— Её душу, если можно так выразиться. У неё было своё сознание, отдельное от Полуночи, своя личность. Когда мы спускались, я чувствовал её боль, страх, отчаяние. А потом всё кончилось.

Самонадеянность. Уверенность в том, что в пределах Полуночи мне практически ничего не угрожает. Как же иначе, ведь Конрад был побеждён, Князь в Жёлтом — свержен, Альхирет слишком занят подготовкой грядущей гибели мироздания. Я не принял в расчёт Наблюдателя, и уж тем более не мог знать, что ему хватит сил разрушить барьер вокруг башни Вечности. Что ни в коей мере не снимало с меня вину.

Асфар задумчиво прошёлся вдоль обломков, которые совсем недавно удерживались воедино лишь благодаря его воле.

— Я тоже всё это чувствовал, — наконец сказал он. — Слышал крики так, будто она поселилась у меня в голове. Но вот что интересно — за ними не последовало агонии. Как ты и сказал — просто всё оборвалось.

— Быстрая смерть, конечно, лучше мучительной, но она всё равно погибла.

— У меня нет в этом полной уверенности. Поговори со своим замком — может, что-то и прояснится.

Беседа с Полуночью у меня была запланирована в любом случае, так что я не стал возражать.

— Задержишься?

— Нет. Йхтилл и так держится на мечтах и лживых обещаниях, и моё отсутствие лишь всё усугубляет. Если мы хотим противопоставить Пожирателю хоть что-то, мне нужно взяться за дело всерьёз.

— Хотел бы я сказать, что мы узнали всё необходимое. — мрачно сказал я.

— Узнали не так уж и мало. Даже Князь не мог подумать, что своими глазами узрит сотворение вечных замков.

— Ну да. Теперь дело за малым — повторить это сотворение минимум один раз, для Рассвета. А лучше дважды, поскольку что-то мне подсказывает, что Затмение не пойдёт на контакт.

— Вот видишь, друг мой, — спокойно сказал Асфар. — У тебя уже есть рабочий план действий.

Я не выдержал и расхохотался в голос.

Информацию, полученную во время похода в прошлое, ещё предстояло систематизировать и обсудить со всеми моими союзниками. Если, конечно, получится собрать за одним столом Асфара, Мелинду, Гвендид, Мордреда, Илюху, а также почти всех слуг Полуночи разом. Жаль, Мастер так и остался в своём вневременном пузыре, даже не попрощались толком, хотя объяснения явно были не его коньком… Как бы то ни было, мы действительно урвали солидный кусок знаний, пусть и несколько неконкретных. О создании вечных замков, природе Пожирателя и единственном способе, с помощью которого удалось однажды его остановить. На заре времён для этого потребовались концентрированные усилия всех семи замков, но, возможно, сегодня хватит и меньшего числа?

…двух, в идеале, поскольку с остальными наблюдались проблемы различной степени тяжести. Закат лишился хозяина, или вот-вот лишится, и неизвестно, кто придёт на смену лорду Конраду. Сумрак, насколько мне известно, пустует. Дальше — хуже. Рассвет мёртв, Заря недавно проснулась и едва не потеряла рассудок, Затмение открыто выступает на стороне врага. Даже если представить, что Зарю можно отстроить и успокоить, найти для трёх замков адекватных хозяев, то что делать с двумя зияющими дырами?

Это вопрос для будущего Вика и всех его союзников. Ох и не завидую я им.

— Я столько всего вспомнила!

Локация для разговора с Полуночью оставалась неизменной с того момента, когда я спустился к её сердцу и вернулся назад. Копия тронного зала, но без окон и с другим вариантом трона — более массивным, каменным, чёрным. Обстановка зависела только от настроения моего замка — и сегодня здесь словно устроили праздник. Пространство расширилось, наполнилось цветами и деталями, на стенах возникли искусные гобелены с изображениями деяний минувших эпох. Окон всё ещё не было, но «вечные» факелы горели с такой силой, как никогда не могли в реальности.

Сама Полночь, юная, светловолосая и босая, спрыгнула с подлокотника сразу, как я появился. Ухватила меня за руки и закружила в импровизированном танце. В её чёрных глазах ярко светились далёкие звёзды.

— Я столько вспомнила, Вик! Я словно проснулась второй раз и наконец-то выспалась! Вспомнила хозяев, слуг, гостей, утраченные столетия! Братьев и сестёр, каждый наш разговор!

— Прямо-таки каждый?

— До последнего словечка! Они не всегда были ко мне добры, но они старались! Кроме Затмения, но мы так сильно её обидели…

Да и с хозяином её тоже некрасиво получилось, прямо скажем. Но к текущему моменту уже поздновато приносить извинения — тем более, что седьмой замок и её бывший владелец с лихвой натворили зла за прошедшие тысячелетия. Кому ещё перед кем извиняться — большой вопрос.

Выходит, Асфар оказался прав — гибель башни Вечности оказалась не окончательной, или, по крайней мере, не напрасной. Она слилась с Полуночью и вернула той память — если не всю, то значительную часть из потерянного. Что до исчезнувшей личности…

— Вик! — танец вдруг остановился, а мне подарили очень строгий взгляд. — Ты не сдержал слово!

Вот и ответ на вопрос, кому извиняться — мне, разумеется. Но это было лучше, чем огромный выбор из других вариантов.

Мы проговорили заметно дольше, чем обычно. Я узнал, что Сумраку не везло с хозяевами так же часто, как и Полуночи, но он лучше их сдерживал. Во главе Заката регулярно становились яркие, харизматичные личности, что приводило к непредсказуемым последствиям. Полдень ценил прагматиков, Заря и Рассвет — творцов, Затмение, когда она ещё меняла хозяев — пророков. Далеко не все потомки того или иного «законного» рода были копиями своих предков, и я стал тому наглядным примером. Почти всё недоверие Полуночи в начале моего правления оказалось следствием предубеждения к фон Харгенам, старательно взращённом многими моими предками, за исключением Роланда и ещё пары менее известных ребят. Вот тебе и истинные хозяева, идеально заточенные на связь с замком. Впрочем, когда связь наконец установилась, доверие вернулось с процентами.

Полночь вспомнила Мастера — в его изначальном облике и с совершенно иным характером, чем сейчас. Например, после исполнения предназначения замков, Мастер лично обучал каждого нового хозяина в течение многих поколений подряд. Это обеспечивало дополнительную связь, близкое знакомство и почти родственные отношения, как и между замками. Снижало соперничество и вражду, пусть и не убирало до нуля. В какой-то момент троны заняли самые сильные маги великой паутины, которые к тому же были обучены величайшим из них. Они правили столетиями, грезили о бессмертии, а родовое проклятье воспринимали скорее как запасной план. Затмение не справилась с ними во время ритуала, но лично убила двух хозяев за следующие тридцать лет. Кроме всего прочего, инцидент с проклятьем и разрывом тяжело ударил по Мастеру, который не мог спокойно взирать на растущую вражду своих протеже.

Полночь не была уверена, сколько рук и крыльев у него осталось к тому моменту, но вмешиваться он точно не стал. Отошёл от дел, постепенно превратившись в сказку, даже не особо реалистичную. Смешно — катящийся ад и вся мощь Пожирателя оказались не способны сломить дух самого могучего из чародеев, а вот грызня между учениками подкосила знатно.

Что важнее всего, Полночь была на сто процентов уверена, что сможет повторить свою часть ритуала предназначения, а при необходимости напомнить братьям и сёстрам их роли. Если акт творения замков сопровождался музыкой высших сфер, то во время уничтожения катящегося ада замки пели — таким образом достигалась гармония между всеми участниками. И пение это подхватывали все души, спасённые в их пределах, объединённые в своей чистейшей ярости против уничтожителя миров.

Я не стал говорить, что сегодня набор душ в каждом из замков разительно отличается от того, изначального, и далеко не все захотят подхватить колдовское пение. Но даже и это было вторично, поскольку вышеописанный вопрос с нужным числом замков всё ещё стоял ребром. Похоже, на грядущее общее обсуждение придётся пригласить и мой замок лично, что делало это в разы более тяжёлой затеей.

— Не хочу тебя отпускать, но придётся, — наконец сказала Полночь, всё ещё пребывающая в лучшем настроении из всех возможных. — Иди, но смотри, не пугай меня так больше! Ещё чего вздумал, умирать за тыщу тыщ лет!

— Договорились. А ты воскрешай меня там, где надо, а не где по привычке.

— Ну прости, прости! Но я же дотянулась до тебя, правда?

Чистейшая правда. И теперь наша связь стала лишь прочнее — несмотря на восстановленную память о целой веренице моих предков, с лордом Вальтером во главе. Хорошо хоть он не додумался превратиться в лича, чтобы вернуться через тысячи лет и вновь занять трон. Старинное развлечение рода фон Харгенов — сперва проклинать самих себя, а затем сражаться самим с собой…

— Иди! Ты сегодня просто нарасхват!

Я не успел спросить, в каком смысле, поскольку как раз потерял концентрацию и вылетел из дальнего зова — для разнообразия, изрядно уставший. Обычно мне хватало незаметной подпитки от лунного света в сочетании с могуществом Авалона, но после воскрешения я так и не поспал, а переход между мирами и затянувшийся визит к Полуночи потратили много сил. И всё-таки, до конца ночи было далеко, а последняя услышанная мной фраза тоже оказалась чистейшей правдой.

У трона терпеливо ожидали двое — Лаахиза и гвардеец по имени Джулиан, из частично исцелённых дуллаханов.

— Лорд Виктор! Позвольте обратиться?

«Частично исцелённый» было самым мягким описанием, какое я мог подобрать для Джулиана и его товарищей. С тех пор, как я вернул гвардейцам и одному кузнецу головы, прошло несколько месяцев, но прогресс с возвращением им человеческого облика застопорился. В отличие от иссохших, давно выглядящих как люди, дуллаханы по сути своей оставались нежитью, просто с головами на плечах. Чтобы заметить, где та отделялась от тела, даже не нужно было слишком сильно присматриваться.

— Позволяю, конечно. Говори смело.

— По просьбе госпожи Лаахизы капитан освободил меня от обязанностей до конца ночи. Уделите нам полчаса?

Я перевёл глаза на всё ещё молчащую Лаахизу, и та несколько раздражённо повела плечами.

— Полчаса, час, сколько надо. Есть, что обсудить, иначе бы я остаться в лаборатории. Идёшь, нет?

Какое-то время Лаахиза просто вводила меня в курс дела по прогрессу исследований. Её тон был исключительно сухим, но вообще результаты впечатляли — команде некромантов-учёных из Ультарима удалось докопаться до основ множества экспериментов Бертрама и повернуть их вспять. Среди исследователей опять нашлись те, кто хотел сохранить результаты трудов моего предка и даже повторить опыты, но Лаахиза не дремала, и таких мечтателей быстро изымали из рабочего процесса с избирательным стиранием памяти. Те знали, на что шли, когда подписывали контракт перед началом исследований.

Несколько десятков душ мёртвых прислужников, заточённых в изувеченных телах более тысячи лет, получили свободу. Другим вернули рассудок и свободу воли — те добровольно присоединились к работе в обновлённой лаборатории. Лаахиза предложила всем желающим перейти в Полночь, но пока что разумные мертвецы предпочли знакомую обстановку незнакомой.

— Что со штаммом «Мортум»?

— Нет решений, — прохрипела Лаахиза. — Пока нет. Но все утечки остановлен. Запасы взят под контроль.

Почти все новости были хорошими — как и остальные за сегодняшний день, огромная редкость! Но всё это время меня так и подмывало спросить, при чём тут Джулиан? Сам дуллахан во время обсуждения сохранял почтительное молчание. Словно Лаахиза оторвала его от службы просто за красивые глаза, в качестве личного телохранителя или гида. Но, насколько я мог изучить характер леди-лича, у неё не водилось любимчиков. Даже с Террой, которая со скрипом считалась за её лучшую подругу, Лаахиза вела себя так же сурово, как и со всеми.

— Терпение, — недовольно сказала она, заметив мою реакцию. — Мы подходить к делу.

— Не торопись.

— И не думала торопиться. Информация поступать планомерно, обсуждаться последовательно. Штамм «Мортум» не иметь решений — пока. Но есть прогресс по оригиналу.

Мои брови поползли вверх без моего ведома.

— Вы что, смогли обратить вспять старое проклятье нежити?

— Не смочь, — резко сказала Лаахиза. — Найти причину. Взять образцы у тех, кто прибыл из Авалон и тех, кто служить здесь. И пока брать… подтвердить догадку. Теперь говори ты.

Она коротко кивнула Джулиану, и тот отвесил поклон в ответ — голова осталась на плечах.

— Благодарю, госпожа Лаахиза. Лорд Виктор, докладываю — в последний месяц мы видим… тревожные сны.

— Сны? — удивлённо переспросил я. — Это же огромный прогресс!

— Нам тоже так казалось. Но это не просто сны, а словно сеанс гипноза. Ко всем дуллаханами в гвардии является человек без лица, и зовёт к себе. Никто из гвардейцев не отозвался на зов, но возникли опасения, что наши братья по всей Полуночи тоже видели эту фигуру.

Ко мне гвардия не пошла по уважительной причине — я был по уши то в одном, то в другом походах. Лита могла оторваться от дел с большим скрипом, зато визит Лаахизы пришёлся в идеальный период.

Ну, как. Идеальный для выявления проблемы и подтверждения одной из старых теорий.

— Где-то есть первый мертвец, — сказала Лаахиза. — Самый первый. Всё ещё жить, скрываться. Стать нулевой пациент, перекинуть проклятье на других. Иметь на них влияние.

— На всех дуллаханов Полуночи? — медленно спросил я.

— Да. За её пределами в том числе. Может, и на иной нежить — нет данных.

— Что насчёт авалонцев?

— Они не создаваться как оружие, так что не оказаться под удар. Но образцы с них говорить то же. Есть некто первый, он не-жить и вещать. Нам надо выяснить, кто он есть. И нам позарез требоваться образец этот труп. Тогда — обратить проклятье.

Какое-то время я стоял, переваривая информацию. Действительно важную, никаких возражений, но не имеющую немедленного ответа. Лаахиза ещё не знала, что знал я. И теперь мне нужно было как можно понятнее донести до неё, что бывший хозяин Затмения, чуть не прикончив меня в башне Вечности, тут же решил предпринять новую попытку. И что именно его, Наблюдателя, одного из сильнейших Знающих, требовалось изловить и пустить на опыты, решив таким образом сразу несколько крайне наболевших проблем.

Как я уже говорил сегодня ночью, дело за малым.