История идёт по спирали, и её витки порой расположены впритирку друг к другу. Пару лет назад я спускался в пещеры под Полуночью, чтобы достать окаменевшие драконьи яйца, и вынужден был спасаться от гнева ожившего остова их матери. Сегодня я пришёл поговорить с другим драконом и вновь оказался под угрозой испепеления. Помнится, Эргалис грозилась, что даже Полночь не сможет меня воскресить, если моя душа сгорит в её пламени. С того момента изменилось многое, но проверять это утверждение всё ещё не хотелось.

Я накинул «Вуаль» с самого начала боя, но почти сразу стало ясно, что работает она так себе. Либо мой противник видел невидимое, либо распознавал меня по каким-то другим признакам. Я взмывал под потолок и укрывался за камнями, но всякий раз от смерти в огне меня спасали рефлексы и внимательность, а не тактическое мышление. В дальнем углу пещеры обнаружилось три валуна подходящего размера, чтобы перевести за ними дух — и соседний с моим только раскалился добела и стёк на пол, словно изначально был слеплен из пластилина.

Потрясающе. Совсем как в старые добрые времена!

Возмутительней всего, пожалуй, в этой ситуации было то, что враг отлично видел меня, а я его — нет. Исполинский чёрный силуэт удивительно плавно перемещался на грани видимости, отправляя в мою сторону ревущее пламя каждый раз, когда я пытался присмотреться. Оставалось лишь отстреливаться, но, если пули Райнигуна и причиняли ему вред, то он не подавал виду. А чтобы прицелиться в уязвимые места, требовалось… прицелиться.

Мне пришлось покинуть последний уцелевший валун, чтобы не разделить его незавидную судьбу.

Судя по частоте и мощи выдыхаемого пламени, на меня нацелился взрослый или древний дракон, у которого не было ограничений, как у подростков. Далее, он явно знал эту пещеру назубок — её размеры никак не помогали мне скрыться и составить план. Пока что лучшей моей стратегией было кружить вокруг горы сокровищ и опоясывающего её скелета в центре, поскольку мой противник не торопился плавить золото, а старые драконьи кости оказались огнеупорны. С другой стороны, это позволяло и ему пристреляться, изучив мою скорость и способности.

Что-то там Мелинда говорила про помощь в бою, когда придёт время? Ладно, мало кто мог предполагать, что дело запахнет керосином в кратчайшие сроки. Следовательно, надо эти сроки немного растянуть, а заодно наконец понять, с кем я имею дело.

Гора сокровищ из ориентира и укрытия превратилась в место возможностей — в зависимости от того, что любил коллекционировать её хозяин. Моё внимание было награждено, и среди груды золота вскоре показалась знакомая форма — жезл, позволяющий выпускать огненные шары на расстоянии. «Взгляд библиотекаря» подсказал, что последний заряд из него потратили пару веков назад, но «Незримое касание» исправило ситуацию за счёт небольшой порции моих сил. Теперь можно было атаковать огнём в ответ на огонь — всё равно, что пытаться выиграть дуэль с танком, вооружившись пневматическим пистолетом. Но моей задачей не было подпалить врагу хвост, а лишь попробовать этот хвост разглядеть.

Переждав очередной вражеский залп, я взмыл в воздух и отправил два сияющих снаряда в обратную сторону. Первый врезался в сталактит на полдороги, зато второй добрался до цели, заставив блеснуть чешую на боку и на сложенном крыле.

Чешуя оказалась столь же чёрной, как и окружающий нас мрак.

Так-так, что у нас имеется в сухом остатке? Древний чёрный дракон, готовый без предупреждения атаковать любого, кто появится в логове. Занявший пещеру другого древнего чёрного дракона, который прославился своим отвратительным характером и неуживчивостью. Но занявший как-то странно, не убрав кости предшественника вокруг драгоценной добычи. Даже если он решил оставить их в качестве трофея, мог бы оттащить в угол или повесить на стену.

И всё это как-то пересекалось со странностями по дороге сюда, пространственными аномалиями и потерей связи с Литой. Опять же, амулет Зун’Кай вёл меня не просто к логову, а к самому дракону, пока вдруг не отказался работать за пару шагов до цели.

Можно было громоздить теории одна на другую, пока вся стопка не зашатается, обрушившись под собственной тяжестью. Блуждать в темноте, уклоняясь от всё более точных залпов всесжигающего пламени, пока один наконец не достигнет цели. А можно было сложить уже имеющуюся информацию в самое безумное предположение и выдвинуть, как основную версию. В конце концов, если история в самом деле идёт по спирали, то дракон в пещерах под Дешрет-Хедж должен был поддаться воздействию магии времени, равно как Эргалис и её кладка. Только если Полночь влияла мягко, сохраняя и продлевая сроки, в результате чего драконята смогли выжить и вылупиться, то здесь произошла чудовищная катастрофа. По сравнению с которой разрушение башни Вечности могло показаться упавшим карточным домиком.

Скелет посреди пещеры абсолютно точно был настоящим, и мог принадлежать лишь одному дракону. Тому же самому, который сейчас активно пытался обратить меня в пепел.

— БРОДОР!! — взревел я с такой силой, что эхо раскатилось по всей пещере. — Гроза обречённых! Говори со мной — или пожинай плоды своей бессмысленной ярости!

Так себе угроза от того, кто последние десять минут лишь уворачивался от огня, едва постреливая в ответ. Но всегда можно было сказать, что это я только разминался, сохранял силы, а то и щадил более слабого противника.

Сказать разве что самому себе — поскольку после таких заявлений ни один дракон не станет вести со мной переговоры.

— Бродор! — продолжал я уже чуть потише, когда спустя пять секунд не последовало очередного залпа. — Я — лорд Виктор фон Харген, хозяин Полуночи! Я пришёл, дабы заключить союз против древнего зла, что грозит уничтожить все наши миры! Эргалис сказала мне о тебе, и просила помочь — в честь вашей последней битвы!

Совместной битвы — как раз против одного из меньших Знающих. До этого Эргалис и Бродор не ладили, но однажды всё-таки объединились ради хорошего дела, затем разойдясь с миром. На то был её расчёт, равно как и мой — злопамятность драконов являлась естественным следствием крепкой памяти. Союзы они тоже не забывали.

Впрочем, наши расчёты не учли ряда… непредвиденных обстоятельств.

— ПОЛНОЧЬ.

Голос из темноты звучал подобно угасающему грому, низкому и тяжёлому. Удивительно, но он казался более безжизненным, чем голос Эргалис в нашу первую встречу — когда та буквально представляла из себя оживший скелет.

— ПОЛДЕНЬ. ЗАКАТ, СУМРАК И ПРОЧИЕ. ПУСТЫЕ ПРИБЕЖИЩА АЛЧНЫХ БЕЗУМЦЕВ, БЕСЦЕЛЬНО ПРОЖИГАЮЩИХ СВОЙ ВЕК.

Мрак зашевелился, обрёл очертания помимо неясного силуэта. Бродор медленно двигался вперёд, постепенно заполняя окружающее пространство. Я много раз видел, как огромные существа закрывают собой свет, но впервые на моей памяти кто-то закрывал собой темноту.

— МНЕ НЕТ ДЕЛА ДО ВЕЧНЫХ ЗАМКОВ, НЕТ ДЕЛА ДО ДОБРА И ЗЛА, ХОЗЯЕВ И ЗНАЮЩИХ, ВСЕЙ СУЕТЫ ПРОГНИВШЕЙ НАСКВОЗЬ ПАУТИНЫ. Я ПРОЖИЛ ТЫСЯЧИ ЛЕТ, Я ВИДЕЛ ВСЁ ЭТО ТЫСЯЧИ РАЗ. НЕТ НИЧЕГО, КРОМЕ БЕСКОНЕЧНОСТИ МУЧЕНИЙ.

— Мучения не обязаны длиться вечно, — рискнул я ещё раз. — Ты застрял во временной аномалии, верно? Какой прок сидеть во мраке рядом с собственным скелетом? Заключим союз — и я помогу тебе выбраться.

— ВЫБРАТЬСЯ?..

Хруст костей. Приглушённый звон раскатывающихся монет — и треск горы сокровищ, принимающей вес непомерно тяжёлой туши.

— Я ВЫБЕРУСЬ, КОГДА ОБРЕТУ САМОГО СЕБЯ. ПОЖРУ ПОСЛЕДНЕГО ИЗ СЕБЯ. ПОЛУЧУ СВОЮ СИЛУ СПОЛНА. ТВОЯ СИЛА НЕ СРАВНИТСЯ С МОЕЙ, НО Я ЧУЮ ЕЁ ЗАПАХ — И ОНА ПАХНЕТ, КАК ДЕЛИКАТЕС.

Вот и поговорили.

Бродор, Гроза Обречённых, нависал надо мной всей своей громадой, и теперь я от всей души сожалел, что история повторяется не дословно. Поскольку лучше бы я вновь имел дело с драконом-скелетом, чем с этим невыразимым чудищем.

Это был не тот дракон, которого мне показала Эргалис. Скорее, его искажённое, жуткое отражение в разбитом зеркале, старость столь глубокая, что неотличима от состояния нежити. Поистине древнее существо — в худшем смысле этого слова.

Неудивительно, что на него не действовала «Вуаль» — эта версия Бродора лишилась зрения где-то во времена правления Бертрама. Левый глаз был затянут бельмом, вместо правого бугрилась уродливая опухоль, расползшаяся на половину морды. Один из рогов обломан у самого основания. В ужасающей пасти не хватало половины зубов, из глубоких трещин на коже сочился бурый гной. Длинный раздвоенный язык приобрёл оттенок несвежего трупа.

Теперь я понимал, почему для него не существовало ничего, кроме «бесконечности мучений». Этот Бродор олицетворял собой предельно болезненную форму бессмертия за счёт постоянного аутоканнибализма. Временная катастрофа Багрового Царства не только заперла его здесь, заперла во мраке пещер и временной петле, но и обеспечила обширными запасами мяса. Его же собственного мяса.

Пожирать другие версии себя, чтобы вырваться из ловушки времени. От такого поворота событий, возможно, присвистнул бы и Шар’Гот. Кто бы ему ещё рассказал?

В глубине безобразной пасти родилась вспышка, свернувшаяся в багряную сферу. Бродора не волновало, сожжёт он меня целиком или частично — очевидно, у него имелся план, как получить «деликатесную силу» при любом раскладе. С такого расстояния шансы на промах стремились к нулю.

Но если бы он пораскинул своими заплесневевшими мозгами хотя бы на минуту, то понял бы, что этот принцип действует в обе стороны.

БАХ! БАХ-БАХ-БАХ-БАХ! БАХ!!

Грохот Райнигуна и рёв раненного чудовища слились воедино, заставив своды пещеры содрогнуться, осыпаться каменной крошкой. Одна из исполинских ног Бродора сдвинулась и соскользнула с горы золота, заставила на миг потерять равновесие. Я взлетел на уровень иссечённой и гниющей морды, вложив всю свою силу, честную, накопленную и подаренную, в разящий удар полэксом из чистейшего драгестола.

Если бы чумной дракон не отпрянул — не видать бы ему больше половины челюсти и всего, что на ней оставалось. Рефлексы не подвели его и в старости, но лишь частично: он поперхнулся собственным пламенем и бешено взвыл, извергая на всё вокруг неуправляемые раскалённые струи. Теперь как следует досталось и сокровищам — золото смялось, расплавилось и вскипело за долю секунды! А затем почти столь же быстро оплыло и застыло толстой коркой, покрывающей остальную груду.

Оно бы успело добраться и до моих ног, но Бродор в гневе хлестнул хвостом, кончик которого угодил мне ровно в середину груди. Во времена моей первой встречи с Эргалис этого бы хватило, чтобы рассечь меня на две неравных половины. Сегодня я просто отлетел назад со скоростью камня, запущенного из пращи. За миг до неизбежной встречи со стеной я мрачно подумал, что все мои встречи с драконами на прошедшей неделе идут капитально не по плану.

— Эй!

Кажется, на этот раз обморок продлился гораздо меньше. Полминуты, минуту? В противном случае, я бы обнаружил себя сожжённым и сожранным, и вряд ли бы с чем-то это перепутал.

— Эй! Слышишь?

Да, на этот раз никаких тебе видений и диалогов с Мастером — при том, что сохранённый им осколок Межпределья тоже вертел время, как считал нужным. Многовато временных парадоксов за последнее время на одного меня — самое время временно поставить их на паузу…

— Слышишь или нет⁈

Определённо, этот голос не принадлежал Мастеру. Но, как ни странно, не принадлежал он и Лите, Зури и Мелинде. На ползучий гром Бродора он тоже смахивал мало, хотя здесь словно чудились какие-то знакомые нотки…

— Слышу, — прохрипел я, не открывая глаз. — Не глухой.

— Раз слышишь, говори! Ты правда знаешь Эргалис?

Я разлепил глаза, с изрядным неудовольствием обнаружив вокруг себя всё тот же пещерный мрак, пусть и смягчённый за счёт зрения в темноте. Этот мрак, правда, был немного уютней прежнего — поскольку меня успели затащить то ли в какую-то нишу, то ли боковой тоннель.

Тот, кто настойчиво меня расспрашивал, держался в стороне, но всё-таки не маскировался слишком уж активно. Ещё один дракон — и снова чёрный, и на удивление компактный. По размеру всего раза в полтора-два больше моих драконят, юная особь, вчерашний подросток. Всё ещё гораздо крупнее меня, но уже на сравнимых величинах. Смотрит так нетерпеливо, будто я обещал ему полтонны свежего мяса и никак не начну подавать обед.

— Правда знаю, — наконец сказал я. — В жизни бы не нашёл эту дыру… это логово без её подсказки. Может, лучше бы и вовсе не находил.

— Эта дыра — мой дом! — немедленно надулся юный дракон. — Я отыскал его, я проделал входы и выходы, ловушки для коз и василисков, обустроил место для казны! Я оградил его тройным слоем чар — от воров, от охотников и от пакостей царей Дешрет!

— Мне кажется, тебе бы стоило плотнее поработать над своими защитными чарами, — сдержанно сказал я. — Без обид, итог видишь сам.

— Итог — это огромная гора сокровищ, доставшихся мне даром!

— Уважаю твои приоритеты, хотя насчёт «даром» и даже «доставшихся» готов поспорить. Ты ведь тоже Бродор, так?

К этому моменту я принял как факт «расщепление» одного дракона на множество копий, и перестал чему-либо удивляться.

Мой собеседник тут же горделиво вскинул нос — на совершенно не подпорченной болезнями морде, разве что левый глаз смотрел с лёгким прищуром.

— Я — единственный настоящий Бродор! Всех фальшивых старик уже сожрал, а меня никак не может — зубы коротки!

— Потише. Не боишься, что он нас услышит?

— Здесь у входа стоит знамя тишины, не пропустит ни звука. Рано или поздно, старик приползёт на запах, но мы его опередим. Или один я, если ты собираешься дальше разлёживаться!

Мы перебирались из одного тоннеля в другой, перекрывая за собой некоторые по системе, известной лишь Бродору-младшему. Не знаю, насколько было уместно звать его таким образом, на роль «истинного» Бродора имелся огромный спрос. Допустим, магия Эргалис честно показала картину оригинала, но в таком случае, тот был либо мёртв и съеден, либо и сам прятался, дожидаясь удачного момента.

Маловероятно, будем честны.

— Эргалис — настоящая легенда! — с энтузиазмом рассказывал молодой дракон, на время забыв обо всех проблемах. — Я видел её один раз, когда проходило большое собрание на Алрами. Такая… могучая! Красивая! Хотел заговорить, но не удалось, статусом не вышел. Но теперь-то другое дело!

— Собрание драконов? — удивился я.

— А кого ещё? Поговорили и разлетелись по своим узлам, как всегда, раз в сто лет. С Эргалис могли бы пообщаться в следующий раз, а я застрял здесь!

— Надолго?

— Насовсем! — отрезал он. — Старик верит, что кольцо разомкнётся сразу как он останется один, но это ни на чём не основано. Сам придумал, сам вбил себе в голову, сам воплощает в жизнь.

— Много вас тут было, когда это началось?

— Не помню. Пятеро было точно, один сразу мёртвый. Старший со стариком сразу за труп начали грызню — не разобравшись, кто есть кто. Ну а потом трупов быстро стало больше.

— Сам-то ты чем питался?

— Ты слушаешь вообще? Сказал же, есть ловушки — два десятка дыр на коз и пяток для василисков. Те, что успели упасть до остановки, так и остались лежать, не гниют. Кроме меня их всё равно никто не ест.

Судя по некоторой худобе, и сам Бродор-младший ел не досыта. Но до аутоканнибализма не опустился, за счёт чего сохранил ясный ум.

— Значит, по-твоему, временная западня здесь не связана с вашим… разделением?

— Не в качестве условия, это уж точно. Мы угодили в неё из-за локации — поскольку некоторое колдовство обладает физическими параметрами. Оно опускается туда, куда может опуститься и проникает в щели, где может проникнуть. Логово любого дракона притягивает магию, за счёт чего мы собираем артефакты для казны. Но тут…

Юный дракон замялся. Интересная идея, и умеренно правдоподобная — нечто похожее в своё время произошло с силовой веной Полуночи, излишках сырой силы, пропитанных аурой времени. Я не планировал глубоко изучать катастрофу, настигшую Багровое Царство, наивно полагая, что её последствия окажут малое влияние на поход в Кальдарим. В последнее время жизнь то и делала, что преподавала мне ценные уроки о важности проверки и перепроверки информации. Надо было всё-таки уломать Полночь отпустить со мной Маат — та бы с лёгкостью определила, куда выпали «радиоактивные» временны́е осадки древнего колдовства.

— Когда выберемся, — негромко сказал я. — У меня будет для тебя предложение. Дам хоть какие сокровища, если поможешь, взамен оплавленных да испорченных.

— Встреча с Эргалис! — выпалил он явно быстрее, чем планировал. — Не хочу ждать ещё сто лет до собрания.

Я не стал ему говорить, что нынче никаких собраний драконов больше не проводится — иначе бы сама Эргалис об этом упомянула. Неизвестно даже, примет ли временная линия эту юную версию старого чёрного дракона, когда аномалия развеется. Расстроиться мы всегда успеем, но кое о чём стоило сказать прямо сейчас.

— Эргалис сейчас… не в форме. У неё были большие неприятности, и она не хотела бы видеть никого из своего рода.

— Неприятности вроде этих? — задумчиво спросил Бродор неопределённо мотнув головой.

— В каком-то смысле даже хуже этих.

— Тогда я спрошу кое-что, а ты ей передашь, — решительно сказал он. — Но сперва спросишь ещё раз о встрече, я не из пугливых. Клянёшься?

— Вместе с тобой.

Клятва на пару с версией древнего дракона, выдернутой из времени не менее двух, а то и трёх тысячелетий назад. На шкуре неубитого медведя, то бишь, версии древнего дракона на несколько тысячелетий в будущее. Грёбаные хрономалии и всё, с ними связанное.

А теперь пора выбираться.