Поселился в Столбище новый человек, механик с электростанции, по фамилии Дуля. Малый он был молодой, горячий и видимостью на черкеса смахивал. Все ему нипочем казалось. И вот вбил он себе в голову перенять у Чаркина секрет. «Брось, — говорили ему, — пустые хлопоты… Не такие пробовали». — «Да прямо! — хмуря черные сросшиеся брови, ершился Дуля. — Подумаешь, кибернетика какая!»

Секрет секретом, но была у Дули и другая мыслишка: последить за Чаркиным. Дело в том, что уже раза три неизвестно кто, нахально обрывая поводки, очищал Дулин перемет. Дуля не о рыбе тужил, ему поводков жалко было: «сатурн» ноль восемь денег стоит, да такую вещь и не достать в Столбище, а каждый раз в город не наездишься.

Купил Дуля пол-литра и зазвал к себе Чаркина. Все пошло как по-писаному: высосал Чаркин Дулино угощение, наврал ему всяких небылиц с три короба, битый час горланил любимую свою песню «Каким ты был, таким остался», — но как ни наводил его Дуля на разговор о мастерстве — ничего не сказал, прикинулся дурачком и, загребая ногами и вихляясь во все стороны, ушел.

Ночь была лунная, мутная. Свежий ветер гнал бесконечное стадо облаков, и они то и дело закрывали луну. Сначала Чаркин шел, орал песню, но вскоре затих. Дуля крался за ним, как сыщик, хоронясь в тени плетней, стараясь не оступиться, не зашуметь. Вот и дом, но Чаркин проходит мимо, идет к лодкам, отвязывает челнок и шибко уплывает во тьму.

Нет, Дулю голыми руками не возьмешь! Он еще с вечера плоскодонку неподалеку в осоке припрятал. И Дуля садится в свое корыто, да так, потихонечку, в подпирку, возле бережка и держится вслед за Чаркиным.

А луна — то облачком задернется, то вдруг на весь мир засияет.