Вопросов было тьма. Все занимало дотошного корреспондента: и почему село Столбищем именуется, и откуда у речки название татарское, и сам ли постиг Чаркин свое мастерство или перенял его от родителя, и многое другое тому подобное. Чаркин рассказывал, за словом в карман не лез, а корреспондент слушал, записывал в тетрадку и все приговаривал: «Замечательно!»

— У нас, — говорил Чаркин, — лодочное мастерство от дедов и прадедов повелось. Папаша, например, царство ему небесное, сказывал, что от самого Петра Первого Чаркины секрет переняли, — вон ведь, значит, давность-то какая!

— Да это же замечательно! — хлопнув ладонями по зеленым штанам, воскликнул корреспондент. — Неужели действительно от Петра?

— За все просто, — сказал Чаркин, — очень свободная вещь, что от Петра.

«Ах, черт! — подумал корреспондент. — Вот это я фитиль в редакцию привезу! Для воскресного-то номера, а?»

— Так, может быть, — сказал он, — у вас и из инструмента кое-что сохранилось от петровских времен? Топор, там какой или рубанок?

— В обязательном порядке, — Чаркин и глазом не сморгнул, — в обязательном порядке сохранилось!

И он заковылял разболтанной своей походкой в избу и через короткое время явился, держа в руках довольно неказистый, щербатый топоришко.

Бережно, как хрупкий хрусталь, принял корреспондент топоришко и, присмотревшись к нему внимательно, разглядел на боковине обушка полустершиеся литеры П и А. И поскольку он был человеком с фантазией, то немедленно литеры эти были им объяснены как начальные буквы имени и отчества царя-кораблестроителя: Петр Алексеевич.

— Замечательно! — вскочил корреспондент. — За-ме-ча-тельно! Нет, вы понимаете, товарищ Чаркин, что эти буквы обозначают?

Незавидный топоришко этот Чаркин еще в довоенные годы купил в столбищенской кооперации и, конечно, отлично знал, что буквы эти представляли всего-навсего клеймо промартели «Сила»; но Чаркин, как и корреспондент, был человеком с фантазией и, опрокинув последнюю стопку перцовки, уже и сам твердо верил, что топоришко его действительно древности глубокой и что литеры П и А — в самом деле обозначали имя царя-кораблестроителя.

Корреспондент несколько раз снял Чаркина — за работой, у лодки, на пороге избы. Затем положил топоришко на прибрежный песок, и его почтительно сфотографировал.

А спустя два дня чисто выбритый, сменивший зеленые пиратские штаны на серый москвошвеевский костюмчик, корреспондент уже был в редакции своей газеты и хвастал редактору литотдела, какой фитиль он приготовил для ближайшего воскресного номера.