Запахи чистого белья и универсальных чистящих средств витают в маленьком пространстве коттеджа. Как по расписанию, я начала яростную уборку, как только вернулась домой на выходные после очередной рабочей недели. Мне искренне нравится моя работа, но она становится значительно менее приятной, когда знаешь, что я на испытательном сроке.

Нет никакой возможности избежать скучных задач, которые мне подкидывают вместо настоящей работы с делами, и ходить по офису на цыпочках было неизбежно всю неделю. Я не чувствую, что контролирую хоть какую-то часть своей жизни, кроме этой, прямо сейчас.

Когда дела становятся рискованными, как это часто бывает, я топлю свои мысли в мытье полов и посуды. Я никогда никого не прошу прийти в гости, где бы я ни жила. Но если бы они пришли, они не нашли бы ни пылинки или вещи не на своем месте. Честно говоря, это чертовски смешно, учитывая тот бардак, который творится в моей жизни за пределами этих стен.

Когда я складываю темно-синее банное полотенце, мой телефон пиликает уведомлением о сообщении из другого конца комнаты. Я кладу полотенце сверху на аккуратную стопку уже сложенных и иду к телефону, чтобы посмотреть, кто мне написал. Мои глаза вылезают из орбит, когда я вижу имя Уоррена. Остановив музыку и вытащив наушники, я падаю на кремовую софу, чтобы открыть сообщение.

Уоррен: Привет, Сэвви

Я знаю, что это сообщение, но, клянусь, я почти слышу, как он произносит эти слова своим глубоким голосом. Мы не разговаривали с тех пор, как он забрал меня из тюрьмы. Я думала, он сдался, и это должно было заставить меня чувствовать удовлетворение. Безрассудная часть меня оживает при мысли, что, возможно, он еще не был готов сдаться.

Это осознание посылает дрожь по моим рукам, и я скрещиваю ноги, пытаясь стряхнуть наваждение. Боже, какая я жалкая. Я знаю, что моя планка для мужчин сейчас, должно быть, в аду, потому что почему я все еще сохну по парню, о котором поклялась больше не думать, только потому что он был добр ко мне неделю назад?

Уоррен: Я надеялся, ты, возможно, захочешь потусоваться на этих выходных. Ты занята?

Пузырьки текста продолжают появляться под его последним сообщением, исчезая несколько раз, и это заставляет меня смеяться. Я представляю, как он печатает что-то, чтобы убедить меня прийти, и затем стирает это через секунду. Понаблюдав за этим еще минуту, я решаю избавить его от мучений и ответить ему.

Саванна: У меня планы, извини.

Между вином, слишком долгими ваннами и тем, чтобы пялиться в потолок, мой график на выходные забит до отказа. Определенно нет времени втиснуть тусовку с этим сбивающим с толку, иногда ужасным, иногда милым мужчиной, о котором я отчаянно пытаюсь перестать фантазировать.

Уоррен: Да ладно, я мог бы заехать за тобой. Еда всегда хороша, и пиво холодное. И я очень хочу тебя увидеть.

Саванна: Какая еда?

Уоррен: У меня сейчас брискет коптится, но я могу захватить еще кое-что. Что ты хотела бы?

Саванна: Мы не друзья.

Уоррен: Обидно, черт возьми.

ВХОДЯЩИЙ ЗВОНОК УОРРЕН

О черт. Прежде чем я успеваю подумать, я нажимаю кнопку отбоя. Такое чувство, будто в моей голове идет теннисный матч с ним. Желтый мяч отскакивает между двумя сторонами: желанием забыть о случившемся и поддаться желанию провести с ним время — и обратно к стороне здравого смысла, где я помню, что не знаю, могу ли я доверять этому мужчине.

ВХОДЯЩИЙ ЗВОНОК УОРРЕН

Со вздохом я встаю и нажимаю на зеленую кнопку, чтобы принять его второй звонок. Прежде чем что-то сказать, я включаю громкую связь, чтобы положить телефон на стойку и возобновить уборку, отвлекая себя одновременно.

— Сэвви… — его голос звучит в маленьком пространстве вокруг меня. Мое движение спотыкается лишь на долю секунды, когда я слышу его.

— Да? — отвечаю я слегка дрожащим голосом.

— Не заставляй меня умолять.

Вот это я могла бы потенциально поддержать. Я тру и без того блестящую раковину еще сильнее, чем раньше, с картинкой в голове, как Уоррен стоит на коленях.

— У меня есть дела поважнее, чем возиться с парнями-игроками, — парирую я в ответ. И это правда.

Последнее, что мне сейчас нужно — позволить Уоррену играться со мной ради забавы. Моя работа на волоске, и мне нужно придумать план, как ее спасти.

Я облажалась слишком много раз в прошлом. Если меня уволят из юридической фирмы, не только мой брат и родители взбесятся и будут высмеивать меня еще больше, но у меня также нет никаких других перспектив работы и некуда идти. Я должна обернуть это в мою пользу.

Его фырканье доносится через телефон, и я усмехаюсь, надеясь, что его задело мое обвинение.

— Я знаю, ты хочешь верить, что я такой, но я не игрок. Я просто хочу узнать тебя лучше, Сэвви. Потусоваться с тобой.

Он звучит искренне. Но самые искусно созданные представления всегда убедительны. Бьюсь об заклад, он говорил это миллион раз миллиону других девушек. Он довел это до искусства.

— Какой смысл? — спрашиваю я. Потому что, серьезно, какой у него интерес? Во время нашего свидания было очевидно, что я ему никогда по-настоящему не нравилась. Это была просто игра для него. Мое лицо краснеет только от одной мысли об этом. Я не уверена, от злости это или смущения, или и того и другого, но в любом случае, я не собираюсь снова ставить себя в такое положение.

— Смысл в том, что я хочу поговорить с тобой. Просто дай мне шанс.

Я вздыхаю и на мгновение останавливаюсь, чтобы уставиться на телефон. На прошлой неделе Мариана дала мне еще один шанс. И сколько бы раз я ни ошибалась в жизни, у меня всегда была возможность попробовать снова. Возможно, с моей стороны неразумно не выслушать его. Раз уж я пытаюсь начать новую жизнь на работе, я могла бы попытаться снизить свой скептицизм, когда дело касается дружбы и отношений.

Исторически эти вещи всегда были для меня олицетворением темного облака печали. Возможно, я настраиваю себя на очередное разочарование, но на этот раз все может обернуться иначе.

— Ладно, хорошо. Я потусуюсь с тобой, ты, упрямый осел.

На секунду воцаряется тишина, и, хотя я его не вижу, думаю, он, возможно, танцует маленький танец радости, потому что в его голосе слышна улыбка, когда он наконец отвечает.

— Черт, да. Это будет весело, обещаю.

— Я забрала ключи из сумочки, которую оставила в здании суда, так что тебе не нужно меня забирать. Просто пришли мне локацию. Чем мы будем заниматься? — я стараюсь не звучать слишком нетерпеливо, но его волнение заразительно.

— Вечеринка в бараке.

На четвертом повороте по грунтовой дороге я начинаю жалеть, что согласилась приехать в этот «барак», что бы это ни было. Если это какой-то стремный подпольный секс-клуб в большой комнате, полной грязных старых двухъярусных кроватей, клянусь, я ударю Уоррена прямо в лицо.

Я пытаюсь следить за дорогой, чтобы не врезаться, но мое внимание разделено между направлением прямо и приложением с картами на телефоне, которое постоянно глючит, потому что я теряю связь, уезжаю дальше от города. По моей полосе невезения было бы как раз заблудиться в сельской местности без сети.

К счастью, голос из телефона наконец говорит, что моя цель назначения — слева. Я проезжаю через открытые железные ворота под огромной вывеской, на которой написано «Ранчо Прерийной Розы». Заборы по обе стороны длинной подъездной дорожки не окрашены, выглядят более естественными и деревенскими. Я проезжаю мимо нескольких стад коров, пасущихся на траве. Нежные холмы и открытые пространства настолько потрясающие, что для такого «ребенка бетонных джунглей», как я, сложно оценить эту красоту.

Раз вечер теплый, я опускаю окно и впускаю ночной воздух внутрь, медленно направляясь к ранчо впереди. Чем ближе я подъезжаю, тем больше я задаюсь вопросом, где, черт возьми, я буду парковаться. Ряды грузовиков и машин стоят прямо снаружи большого здания в стиле сарая, где, как я предполагаю, и проходит вечеринка.

К счастью, приподнятый красный джип выезжает с места у входа и проезжает мимо меня по дороге, так что я заезжаю на его место. Теперь время посидеть в машине и решить, стоит ли вообще заходить. Отвратительно чувствовать тревогу. Я не думала, что здесь будет так много людей и хотела бы быть немного лучше подготовленной. Что действительно заставляет меня уклоняться от подобных вещей, так это мысль о том, что люди будут говорить со мной и им не понравится то, что они услышат.

Я уже знаю, что моя репутация в этом городе запятнана из-за местного новостного сюжета о моем аресте. Меня не удивит, если все, кого я здесь встречу, будут воротить нос и не станут фанатами всего, что я скажу. Гораздо проще остаться дома и избежать этой возможности, а также возможности того, что я не понравлюсь всем, как только они узнают меня получше.

Я вспоминаю мужество, которое потребовалось мне, чтобы согласиться на ужин с Уорреном, когда мы встретились на благотворительном вечере в городе. Тот факт, что я вообще согласилась пойти с ним на свидание, когда он спросил, был невероятно редким для меня.

И вот я снова выхожу из зоны комфорта, просто чтобы потусоваться с ним. Я виню в этом густые волнистые волосы, вьющиеся у основания его шеи, и эту чертову ямочку на щеке.

Тук-тук.

Моя рука летит к груди, и я резко поворачиваю голову к водительскому окну, в которое кто-то только что постучал. У меня отвисает челюсть, когда я вижу ее, одетую в шорты на отрыв и выцветший черный топ с петухом и надписью «Turnpike Troubadours». Ее длинные темно-русые волосы падают мягкими волнами почти до талии, она перекидывает их через плечо, улыбаясь мне. Я не могу перестать смотреть на ее идеальные зубы, она выглядит так, будто должны быть на обложке журнала, а не на середине парковки из красной грязи.

Пока окно опускается, она быстро достает телефон, печатает на нем, а затем снова смотрит на меня.

— Привет! Саванна?

Я нервно киваю.

— Я так и думала, что узнала тебя. Пойдем, подруга! Мне нужен партнер! — она открывает мою дверь и без колебаний берет меня за руку. Я вываливаюсь наружу, едва успев схватить телефон с панели по пути.

— Подожди, мне нужно вытащить ключи и запереть машину.

Она игриво закатывает глаза и машет свободной рукой, уводя меня от машины.

— Две вещи о парковке на этом ранчо. Всегда оставляй ключи в машине, на случай, если ты кого-то заблокируешь и кому-то из парней нужно будет ее переставить. И никогда не волнуйся, что кто-то ее украдет или что-то такое. У моего жениха тысяча камер видеонаблюдения, а местные люди — золото, в любом случае, — тепло в ее голосе заставляет меня верить каждому ее слову, и как загипнотизированная, я следую за ней в здание.

Я отпускаю ее руку, как только оказываюсь лицом к лицу с морем счастливых людей, пьющих и болтающих внутри. Музыка наполняет большое пространство, звуча винтажно и слегка с хрипотцой, будто исходит из старого музыкального автомата.

В кругу, где я выросла, быть приглашенной на «вечеринку» означало наряжаться. Но здесь на всех простые джинсы или шорты, ничего нарядного. Они выглядят комфортно, а я чувствую себя идиоткой в своих босоножках на каблуке и летнем коралловом платье с пышными рукавами. Оно милое. Но оно не подходит.

Блондинка, которая привела меня внутрь, прыжками направляется к задней части комнаты, и я разворачиваюсь на каблуках, чтобы уйти. Мне здесь не место. Это была ошибка. Но вместо того, чтобы направиться к двери, я врезаюсь в стену мышц с возгласом «уф».

Две большие руки поднимаются, чтобы обхватить мои предплечья и удержать меня от падения назад. Они большие и сильные, и... знакомые. Эти руки уже обхватывали мои запястья раньше.

— И куда это ты собралась? — спрашивает он.

— Кое-что случилось, мне нужно уйти, — выпаливаю я, пытаясь не отвлекаться на его руки на мне и его сексуальный низкий голос.

— Хрень. Ты только что приехала, ты не можешь уже смыться. Би! — кричит он поверх шума через комнату.

Я смотрю, чье внимание он пытается привлечь, и девушка, которая привела меня внутрь, машет нам рукой.

— Это моя сестра, Блайт. Давай выпьем, — положив руки мне на плечи, он разворачивает меня и нежно подталкивает к кухне.

Когда он добирается до холодильника, который выглядит таким же старым, как мой дедушка, и поднимает банку пива, я киваю. Он открывает банку и протягивает мне. Первый глоток горький, но это помогает с нервами, поэтому я делаю еще один глоток и глубоко вздыхаю.

— Это здесь ты живешь? — спрашиваю я, пытаясь направить разговор в то легкое русло, которое большинство людей могли бы начать в такой ситуации.

— Мм-мм, — кивает он, проглатывая глоток своего пива. — Я, Трипп и Хестон. Ты тоже с ними познакомишься, они где-то здесь. Гейдж управляет местом, но он и Блайт живут в большом доме за ручьем. Пойдем, я покажу тебе.

Трипп. Хестон. Гейдж. Блайт.

Я повторяю про себя целую кучу новых имен, чтобы запомнить их. Чем больше я борюсь с социальными ситуациями, тем больше склонна отключаться и забывать все, что мне сказали. Но не сейчас. Я не хочу показаться грубой и выглядеть незаинтересованной, поэтому продолжаю прокручивать имена в голове, пока они не пускают корни. Им все равно я не понравлюсь, но стоит приложить усилия, чтобы избежать полного отвращения с их стороны.

— Кто все эти другие люди? — спрашиваю я. У кого может быть столько друзей?

— Некоторые парни работают здесь неполный день. Другие просто приятели из города.

Похоже, у него и его сестры пунктик на держании за руки, потому что он обхватывает пальцами мои. Его ладонь приятно шершавая, а его хватка такая крепкая, пока мы прокладываем путь сквозь группы людей. Я раньше держалась за руки не со многими парнями, но у тех, с кем держалась, всегда была мягкая кожа и нежное прикосновение. Это ощущается иначе, и мне это совсем не ненавистно.

— Вверх по этой лестнице, — указывает он на крутую черную железную лестницу рядом с кухней. — Находится мансарда. А вниз по этому коридору — ванная, если понадобится. Дальше — спальни.

Стены из простой тонированной сосны, достигающие высокого потолка с соответствующими открытыми балками. Это не роскошно и не вычурно, но огромный масштаб здания заставляет меня смотреть вверх в благоговении.

Эхо разговоров и музыки продолжает наполнять пространство, пока он тянет меня за собой, не останавливаясь, когда говорит. Это водоворот информации, и я быстро изучаю пространство вокруг нас и то, что он говорит.

Я не пропускаю того, как некоторые люди оборачиваются нам вслед, когда мы проходим мимо. Это не выглядит осуждающе, но им определенно любопытно. Инстинктивно я жмусь ближе к Уоррену, надеясь, что его крупная фигура сможет меня спрятать.

Мы подходим к длинному прямоугольному столу, покрытому красными пластиковыми стаканчиками. Он выглядит немного липким, и мне приходится отвести взгляд, чтобы перестать думать о том, как мне хочется его протереть.

— Сэв, ты со мной! — сияет Блайт. Она протягивает руку ко мне с широченной улыбкой. Она стоит во главе стола с бутылкой пива и шариком для пинг-понга в руке.

Стена безопасности, которой было тело Уоррена, движется к противоположному концу стола от его сестры, где он начинает расставлять стаканчики в форме треугольника и наливать немного воды из кувшина в каждый из них.

Осторожно я делаю шаг к Блайт и позволяю ей притянуть меня к себе. Пока она расставляет наши стаканчики, я ищу, на чем бы сосредоточиться, чтобы не думать о том, какой я ужасный игрок и как она будет разочарована, когда это обнаружит. Мой взгляд падает на группу, сидящую на огромном угловом диване перед каменным камином, который не горит. Они все взрываются смехом, когда парень с рукавом татуировок рассказывает историю.

— Это Трипп, — говорит Блайт со смехом. — Он немного безумный, но симпатичный. Отличный парень.

Опять что-то в ее голосе заставляет меня верить ей. Задача по восстановлению моей репутации снова всплывает в голове, и я делаю мысленную пометку, возможно, держаться подальше от этого парня, Триппа, сегодня вечером, если смогу. Если его так любят, они обязательно послушают его, если он скажет обо мне что-то негативное.

— Ладно, суть такова. Никто никогда не обыгрывает этих парней, — говорит она, сверкая глазами через стол, где стоят Уоррен и другой мужчина. Я хихикаю, видя, какие они сосредоточенные. Они, очевидно, относятся к этому серьезно. — Уоррен любит закидывать с отскоком, так что следи за этим. А Хестон — отбиватель. Пусть его молчание тебя не обманывает, он быстрый. И…

Ее прерывает свист и всплеск, когда шарик для пинг-понга приземляется прямо в передний центральный стаканчик на нашей стороне. У нее отвисает челюсть, и рука идет на бедро.

— Ах ты маленький засранец, — шипит она.

Уоррен один раз хлопает в ладоши и откидывается назад смеясь. Я не могу не смотреть. Рукава его рубашки тугие вокруг бицепсов, но не настолько, чтобы выглядело, будто он пытается покрасоваться. Его бедра заполняют джинсы так, что у меня потеют ладони. И каким-то образом свет вокруг него ярче, чем в любом другом месте комнаты.

Это почти достаточно гипнотично, чтобы заставить меня забыть о том, что он сделал.

Почти.

Парень, стоящий рядом с ним, который, как я думаю, и есть Хестон, небрежно подбрасывает свой шарик, и тот отскакивает от края одного стаканчика и падает в другой. Его тело почти не двигалось, ему хватило одного простого движения запястья, чтобы сделать идеальный бросок. Если честно, я нахожу его присутствие немного пугающим. В его холодном взгляде есть что-то, что заставляет меня думать, что он мог бы легко разломать этот стол пополам в любой момент, если бы это не было пустой тратой его времени.

Блайт топает ногой и стонет от разочарования.

— Это два, дамы. Дно вверх, — напевает Уоррен. Он обеими руками опирается на стол и наклоняется к нам с озорным выражением лица.

Блайт и я убираем стаканчики, в которые попали шарики, отставляя их в сторону. Затем она поднимает свое пиво передо мной. Она явно раздражена тем, что уже проигрывает два стаканчика в самом первом раунде, но в ее глазах все еще теплится радость.

— За нас! — говорит она с улыбкой, чокаясь своим напитком с моим, а затем запрокидывает голову и делает глоток.

Я не знаю, сделала она один глоток или два, но я делаю два своих на всякий случай, чтобы покрыть то количество, которое мы должны выпить. Вытерев рот тыльной стороной ладони, я беру шарик на своей стороне и готовлюсь промахнуться. Как раз когда я собираюсь перебросить его на другую сторону, Блайт наклоняется и шепчет мне на ухо.

— Приготовься. Как только я переброшу свой, перебрасывай свой сразу за моим, не жди.

Я сжимаю маленький оранжевый шарик в руке и киваю, полная решимости следовать ее плану действий. Уоррен сверлит меня взглядом с прищуром, будто знает, что Блайт что-то задумала. Она опускает руки по бокам, показывая, что еще не готова бросать, и я копирую ее расслабленную позу.

— О боже, — ахает Блайт. — Что Хэтти здесь делает?

Лицо Хестона становится белым, как бумага, и он чуть не падает через свои ботинки, разворачиваясь к двери. В тот же момент Блайт сильно наклоняется вперед, закусив нижнюю губу. Ее рука вытягивается, и в мгновение ока ее шарик отскакивает от центральной линии. Прежде чем он приземляется в стаканчик, я закрываю один глаз и бросаю свой с максимально возможной точностью. Почти одновременными шлепками наши броски попадают в два стаканчика в переднем ряду. Мои глаза расширяются.

— ПОПАЛИСЬ! — визжит Блайт, подпрыгивая вверх-вниз несколько раз. Комната размывается, и я понимаю, что она взяла меня за руки, и я прыгаю вместе с ней. Смех вырывается из меня случайно, но я не могу не присоединиться к ее заразительному ликованию.

Я не знаю, кто такая Хэтти, но она, должно быть, является кем-то для Хестона. Маленький план Блайт сработал, как по маслу. Мы задыхаемся, когда перестаем прыгать, и я кладу руку на щеку, чувствуя там тепло.

Странно, когда такая энергичная и веселая девушка празднует со мной, как будто мы старые подруги. Что-то болит в груди, и я тереблю прядь волос, чтобы выйти из этого странного состояния, с которым не знаю, как справиться.

Хестон качает головой, понимая, что его только что развели. А у Уоррена обе руки на бедрах, губы плотно сжаты. Бросив на нас раздраженный взгляд, он поворачивается и бьет Хестона по руке.

— Шарики обратно, — кричит Блайт и протягивает руку над стаканчиками.

— Это просто позор, — бормочет пугающе высокий мужчина с темной коротко подстриженной бородой, проходя мимо стола. Несколькими длинными шагами он вторгается в наше пространство и поднимает Блайт с земли, так что она оказывается с ним на уровне глаз.

— От тебя пахнет дымом, — говорит Блайт, целуя дорожку вверх по его шее. Это, должно быть, Гейдж.

Мне теперь неловко, и, вероятно, следует отвести взгляд, но я просто не могу. То, как он держит ее, похоже на мертвую хватку, а ее ноги обвиты вокруг него так, что даже если бы он разжал руки, она бы все равно держалась. Я опираюсь на край стола одной рукой, загипнотизированная ими и подслушивающая их разговор.

— Я готовил на гриле, — произнося эти слова в ушную раковину, он сжимает ее под бедрами. Его голос понижается, и теперь он шепчет ей на ухо, но достаточно громко, чтобы я услышала. — Ты закончила здесь, или мне придется ждать, чтобы съесть тебя на десерт?

Как только эти слова срываются с его губ, мой вес обрушивается на руку, и она соскальзывает со скользкого стола. Мой локоть врезается в оставшиеся стаканчики, и каждый из них падает как домино, разливаясь по столу и на пол.

— Черт, — бормочу я, выпрямляясь и пытаясь восстановить равновесие.

— Непобежденные, — говорит Хестон, стукаясь кулаком с Уорреном и уходит довольный.

— Черт возьми! — говорит Блайт, выскальзывая из объятий Гейджа и поднимая стаканчики.

Я наклоняюсь, чтобы помочь убрать беспорядок, опустив плечи и бормоча бесконечные извинения.

— Ты ушибла руку? Дай посмотреть, — говорит она, когда мы наконец выпрямляемся. На моей ладони есть маленькое красное пятно от того, что я оцарапала об край стола, но болит не слишком сильно.

— О, я в порядке, — заверяю я ее и убираю руку обратно к животу. — Мне так жаль. Я проиграла нам игру.

— Все нормально! Не извиняйся, мы просто снова расставим стаканчики и продолжим. Думаю, мы можем их обыграть, — говорит она и подмигивает мне.

Я наполовину ожидала, что она разозлится, что я все испортила. Так обычно и бывает, когда я это делаю.

— Не-а. Вы проиграли, — раздается голос Уоррена за моей спиной, когда он обходит стол на нашу сторону. Было бы отлично, если бы я могла перестать либо смущаться, либо позориться при этом мужчине.

Блайт резко оборачивается и смотрит на Гейджа, без сомнения, ища кого-то, кто встанет на нашу защиту, чтобы Уоррен и Хестон не продлили свою печально известную победную серию по умолчанию.

Гейдж просто пожимает плечами и наклоняется, чтобы поцеловать Блайт в щеку.

— Извини, детка. Это нарушение. Игра окончена, домашние правила.

Мне так стыдно, и я начинаю рассыпаться в новых извинениях, когда слышу, как имя Уоррена выкрикивают над толпой пронзительным визгом.

— Уоррен! Сюда!

Отчаянная рука машет над головами окружающих ее людей, но я не вижу ее лица. Но кто бы она ни была, она направляется прямо к нам, и ни Уоррен, ни его друзья, кажется, совсем не рады этому факту.

— Ты шутишь. Она снова здесь? — стонет Блайт.

Гейдж поворачивается и бормочет протяжное «Блин».

— Уоррен! — снова кричит пронзительный голос.

Без предупреждения и прежде чем я успеваю рассмотреть ее, рука обхватывает мою шею сбоку, полностью разворачивая меня. Я ошеломлена, когда лицо Уоррена движется прямо ко мне.

Когда нас разделяют сантиметры, он останавливается, и я делаю резкий вдох. Не думая, я хватаю его за руки, чтобы восстановить равновесие, которого у меня, кажется, никогда нет рядом с ним.

— Извини, — шепчет он, помогая мне устоять, сжимая шею сильнее.

— Что ты делаешь? — шепчу я в ответ, подражая его внезапно притихшему голосу.

Я смотрю в его голубые глаза, пока он покусывает нижнюю губу со смесью предвкушения и отчаянной спешки.

— Моя бывшая, — он отводит взгляд к толпе, а затем быстро возвращает его к моему. — Черт. У меня нет времени объяснять.

Мое лицо поворачивается лишь на мгновение в поисках объяснения. Это непроизвольная реакция, учитывая сбивающую с толку текущую ситуацию.

— Сэвви, — говорит он, подцепляя большим пальцем мой подбородок, чтобы вернуть мое внимание к себе. — Можно я тебя поцелую?

Чудом я проглатываю ком в горле и умудряюсь не устроить сцену, услышав его безумное и спонтанное предложение.

— Предупреждаю, мужик, — говорит Гейдж позади нас.

Повторяя свое предыдущее движение, Уоррен смотрит на толпу и снова на меня, но на этот раз быстрее. Внутренние уголки его бровей поднимаются, ожидая, либо я ударю его в живот, либо соглашусь и преодолею расстояние между нашими губами.

«Абсолютно нет», — кричит ангел на моем плече.

«Всего лишь маленький поцелуй», — зловеще смеется дьявол на другом плече.

Он переминается с ноги на ногу, и я понимаю, что у него заканчивается время, чтобы осуществить эту глупую идею. Эту глупую, глупую, заманчивую идею.

И затем, как в ночь нашей встречи, я сдаюсь. Я настолько слаба, когда дело касается его, что не только мои губы встречаются с его. Мое тело наклоняется вперед, чтобы тоже получить свою долю внимания.