Я оглядываюсь, пока Эмма хватает меня за руку и тащит по коридору к подсобке. Когда мы в безопасности внутри, она закрывает за нами дверь на замок, я заправляю прядь волос за ухо и ошеломленно смотрю на нее.

— Какого черта мы делаем? — спрашиваю я.

— Я ждала, когда ты придешь! Тебе нельзя к своему столу.

— Неважно, Эмма. Меня уволят. Меня буквально арестовали вчера.

— Что ж, думаю, у тебя неприятностей больше, чем ты думаешь. Уверена, они слышали, что ты вчера добралась домой и сегодня будешь здесь, поэтому вызвали копов для охраны. Хочешь, чтобы тебя снова вывели из здания вот так?

Я кривлю лицо и свожу брови. Это не имеет смысла. Кроме того, что случилось в здании суда, за что меня уже отчитали, я не делала ничего, что заставило бы их вызвать полицию и ждать меня. Во всяком случае, ничего, что я могу вспомнить.

— Дай мне ключи. Я подгоню твою машину, ты выскользнешь через черный ход и уйдешь до того, как они тебя увидят!

— У меня нет ключей, — вздыхаю я.

Я обдумываю план побега, в котором я не совсем уверена, нужен ли он мне вообще, когда в коридоре раздаются шаги вперемешку с приглушенными голосами. Когда они приближаются к подсобке, их разговор становится более ясным, и мы прижимаемся ушами к двери, пытаясь уловить, что они говорят.

— Это отличные новости. Спасибо, что зашли.

Это звучало, ржу как голос миссис Пауэлл. Я прижимаю ушную раковину ближе к деревянной двери, пока моя щека не оказывается прижатой к плоской поверхности.

— Без проблем. Я пошел. Кричи, если понадобится что-то, — говорит другой голос, более низкий, более грубый и очень похожий на голос начальника полиции, с которым у меня было несколько профессиональных разговоров в прошлом.

Мои глаза расширяются и встречаются с глазами Эммы.

— Не рискуй, — шепчет она. — Тебе стоит пойти домой.

Это глупо. Я не трусиха и мне не привыкать, когда мне устраивают разнос. Будь я проклята, если подожму хвост и уйду, не показавшись. Одним быстрым движением я открываю дверь и выхожу в коридор.

— Тебе нужно успокоиться. Я боюсь этого, но я не уйду, и, похоже, те полицейские, которых ты видела ранее, теперь ушли. Все будет хорошо, — говорю я.

Эмма морщит нос и пожимает плечами, удаляясь в направлении своего кабинета у комнаты для персонала. Ненавижу, когда это случается. Я оказываюсь лицом к лицу с потенциальными отношениями, будь то дружба, коллеги или что-то еще, а затем говорю что-то не то или веду себя так, что они уходят.

Я не знаю, почему я так одержима тем, чтобы плыть против течения. Но эти черты характера здорово повлияли на мой опыт работы, дружбу и отношения. Я поняла, что большинство людей предпочитают того, кто соглашается со всем, что они говорят. Кого-то сговорчивого и податливого.

Отчасти поэтому я была так шокирована, что Уоррен не только согласился прийти и помочь мне прошлой ночью, но еще и обнял меня. На самом деле обнял, когда я плакала и у меня была истерика. Я не знаю, почему он не оставил меня в покое после того, как я во второй раз на него наорала, и я тоже не знаю, как на это реагировать.

Может, он из тех людей, кто выражает отвращение за спиной, а не в лицо. Он, наверное, смеялся надо мной по дороге домой и издевался надо мной перед друзьями, называя ходячей катастрофой.

Маленький укол тревоги наполняет мои внутренности, заставляя меня схватить рукав пиджака и натянуть его на запястье. Это помогает занять себя, когда возникают такие чувства, поэтому я поднимаю взгляд и иду к своему столу.

У меня пока нет своего личного кабинета, будучи, так сказать, на нижней ступени пищевой цепи. Но моя сторона кубика находится прямо у окна, так что я все равно считаю это победой. Похоже, они не были настолько злы, чтобы выбросить мои вещи за дверь. Мой мини-холодильник все еще стоит под левой стороной стола. Миллионы моих стикеров все еще разбросаны по краям компьютерного монитора. И даже мои стопки с делами остаются рядом с клавиатурой.

Мой рабочий телефон звонит, и я наклоняюсь, чтобы увидеть, что номер вызывающего абонента идет из главного конференц-зала. Я прочищаю горло и спешу поднять трубку.

— Алло?

— Отвечайте на телефон, называя свое имя, чтобы звонящий знал, что он попал на нужную линию связи, дорогая.

Мариана. Технически она владеет половиной этой юридической фирмы, но фактически управляет всем этим чертовым местом. Я никогда не встречала такого острого ума, как у нее. Это отчасти причина, по которой я практически умоляла о работе. Мне отчаянно хотелось работать с ней и впитывать каждую крупицу знаний, которые она была готова дать.

К счастью для меня, не так много крутых адвокатов рвутся уехать из города в Уэстридж. Изучив выдающийся послужной список Марианы по наставничеству молодых юристов, я воспользовалась возможностью.

— Хорошо. Да, мэм, — отвечаю я ей.

— Зайдите и в конференц-зал, пожалуйста.

Гудок раздается в трубке после того, как она вешает трубку, и моя рука тут же массирует напряжение на задней стороне шеи. Голос у нее был не неприятным, но я знаю, что она недовольна мной. Я чувствую это. Я начинаю по-настоящему ненавидеть это повторяющееся чувство разочарования людей.

— Присаживайтесь, — говорит мистер Грант, когда я вхожу в конференц-зал. Он сидит справа от миссис Пауэлл, которая находится во главе стола. От его кофе поднимается пар, и он дует на поверхность, прежде чем сделать глоток.

— Есть ли причина, по которой вы опоздали сегодня утром, мисс Чейз? — говорит он, когда дно его кружки звенит о стеклянную столешницу. — Мы пытались дозвониться до вашего стола несколько раз, прежде чем вы наконец ответили. Несколько потенциальных клиентов ждут встречи, и нам нужно покончить с этим до их прихода.

Мой лоб морщится, потому что я точно не опаздывала. На самом деле я пришла на несколько минут раньше. Затем я вспоминаю маленькую истерику Эммы, из-за которой меня неудобно задержали, и делаю глубокий вдох. Вместо того чтобы пытаться объяснить всю эту ситуацию, я в этот раз пытаюсь просто ответить кратко.

— Извините за это, — говорю я. Коричневый офисный стул скрипит, когда я опускаюсь на него и регулирую высоту для своих коротких ног. Вместо того чтобы поддаться желанию использовать рычажок, чтобы успокоить нервы, я складываю руки на столе и жду, когда неизбежная лекция продолжится тем, что передо мной шлепнут стопку документов об увольнении.

— Я была рада увидеть, что когда я заглянула в полицейский участок прошлой ночью, вас уже отпустили. Я пыталась позвонить, но, полагаю, ваш телефон разрядился, — вступает Мариана. Обычно я могу оценить ее типичный властный жест — стоять вот так за своим стулом, но сейчас это чертовски пугает. — Вы будете рады узнать, что я уже работаю с правоохранительными органами, чтобы обвинения против вас были немедленно сняты.

Мои глаза расширяются и мечутся между ними. Не прошло и двадцати четырех часов. О, она хороша.

— Но... как? — я уверена, что они слышат облегчение в моем голосе. Это не чувство полной безопасности, но чертовски близкое к нему. У меня гораздо больше шансов сохранить работу, если нет уголовного обвинения.

— Генри собрал видеодоказательства с камер наблюдения в здании суда, пока я связывалась со свидетелями, — объясняет она. — Потребовалось всего несколько часов, чтобы начальник полиции просмотрел запись и согласился, что вас не только спровоцировали, но и вы действовали в целях самообороны. — Что касается непристойного обнажения, ну, это явно был несчастный случай. Заявителю ничего не оставалось, кроме как отозвать обвинения, когда я отправила ему по электронной почте всю эту информацию.

— То есть после того, как вы пригрозили ему встречным иском за причинение моральных страданий, — насмехается мистер Грант.

— Семантика. Суть в том, что все улажено. И мне нужно, чтобы вы были в архиве, чтобы мы могли подготовиться к новым делам, пока сегодняшнюю рабочую нагрузку берут на себя коллеги, со встречами по бесплатной юридической помощи. Нас ждет большой объем работы. Все руки на палубу, — говорит она, одновременно постукивая по экрану планшета. У нее за ухом торчит ручка, и она покусывает уголок губы, уже переключившись на следующее в своих мыслях. Я убеждена, что даже во время серьезного разговора эта женщина никогда не перестает работать.

— Я не знаю, что сказать. Спасибо, — выдыхаю я, и облегчение разливается по телу.

Мне следовало знать, что у того парня в здании суда вчера не было особых козырей. Одну минуту я искала Эмму, а в следующую — угрюмый мудак, которого мы только что обыграли в гражданском деле, буквально врезался в меня.

Меня бы это не побеспокоило, если бы он ограничился злым взглядом и пошел дальше. Но он не смог удержаться.

— Может, я бы и не проиграл, будь у меня такие же сиськи, как у тебя, — сказал он, проходя мимо меня и закатывая глаза. Достаточно громко, чтобы целая группа людей услышала, когда мы выходили из зала.

Я повернулась к нему лицом, уже на взводе после утра, которое прошло, как в цирке: спустило колесо и оторвалась пуговица на блузке. Когда он расставил ноги и приблизился к моему лицу, я резко взмахнула сумкой, висевшей на боку, как будто собиралась перекинуть ее через плечо, зная, что при этом ударю его. Двум мужчинам пришлось его удерживать, когда он драматично откинулся назад, будто я ударила его чертовой бейсбольной битой. Это было не выступление уровня «Оскар», на которое он надеялся, но этого хватило, чтобы вырвать несколько вздохов из толпы и привлечь внимание охраны.

Вишенкой на торте стало то, что я споткнулась о его ногу, когда он корчился на полу. Из-за отсутствующей верхней пуговицы моя блузка расстегнулась, обнажив весь мой торс. Он ныл и плакался охранникам на мое непристойное обнажение и нападение на него, и я ушла из этого места в чертовых наручниках.

Хотя бы раз в жизни я хотела бы сохранить самообладание. Я от природы не вспыльчива, но позволила эмоциям взять надо мной верх еще до того, как пришла на слушание. Можно подумать, привыкнув к такому, я могла бы справляться со стрессом более изящно. Но вчера это было явно не так. Его поведение по отношению ко мне было подобно громкому хлопку у подножия горы снега, который вот-вот обрушит лавину.

Я расправляю плечи, пытаясь стряхнуть желание заплакать. Если бы я сейчас была в городе в нескольких часах езды отсюда, где выросла, я бы съеживалась перед родителями, выслушивая мучительно долгую лекцию о том, какая я безрассудная. Бóльшая часть проблем, в которые я влипала в детстве и юности, было попыткой привлечь их внимание. Это сработало, но они стали возмущаться, что я не могу соответствовать их безупречному и чопорному поведению.

«Перестань нас позорить», — говорили они. «Будь тише и не выделяйся».

Я не сделала ни того, ни другого, и вдобавок к отказу быть их марионеткой в семейном бизнесе, они почти отказались от каких-либо отношений со мной.

Теперь мои отчаянные попытки заставить их увидеть меня переросли в глубоко укоренившуюся привычку к саморазрушению, и я ненавижу это.

— Не нужно меня благодарить. Этот мужчина был неправ, это было просто недоразумение, — уверяет меня Мариана.

Мистер Грант фыркает, вставая со стула и собирая свои вещи.

— Я буду в своем кабинете, — бурчит он. Они с миссис Пауэлл обмениваются взглядами.

Когда дверь закрывается за ним, я встаю, чтобы уйти, но снова сажусь, когда Мариана опускается на стул рядом со мной.

— Саванна, я бы хотела поговорить только с вами наедине сейчас, если вы не возражаете.

Я киваю, но в груди сжимается, и я с трудом сглатываю.

— Эта юридическая фирма гордится профессионализмом и уважением, завоеванным у наших клиентов. У меня есть сочувствие и понимание к тому несчастному случаю, который произошел вчера. Я считаю, что у вас большой потенциал, и я хотела бы оставить вас. Мистер Грант, с другой стороны, настроен более скептически и предложил, чтобы вы оставались здесь на испытательном сроке, — ее голос мягок, когда она говорит со мной. Это успокаивающий контраст по сравнению с приливной волной смысла, стоящего за ее словами.

— Я... — я качаю головой, и как обычно, не могу найти нужных слов. Как я снова здесь оказалась? Мне не по себе, и внезапно тяжесть очередного кризиса вызывает у меня тошноту. — Я буду стараться изо всех сил. Обещаю.

Мариана кладет руку мне на плечо и кивает.

— Могу я дать вам один совет?

— Конечно, — выдавливаю я, на грани слез.

— В конце года будут проводиться обзоры результатов работы, — говорит она. — Вам придется немного поработать, чтобы восстановить свою репутацию, и это будет непросто. Но я думаю, если вы сосредоточитесь на том, чтобы не влипать в неприятности, оттачивать свои навыки и покажете нам новое отношение к поведению, соответствующему стандартам нашей фирмы, тогда все обернется хорошо.