Мои глаза, как никогда, опухшие и красные. Голова пульсирует так, будто я только вернулась с ночной вечеринки. И сегодня меня вполне могут уволить.

— Чертова штука, — ругаюсь я, швыряя спонж для макияжа через ванную; он отскакивает от винтажной коралловой плитки. Моя физиономия будет выглядеть так же хреново, как я себя чувствую, и на данный момент я мало что могу с этим поделать. Вот что делает ночь без сна и часы рыданий.

Полночи я пролежала с открытыми глазами, пытаясь придумать речь мирового уровня, которая могла бы спасти мою карьеру. Другую половину ночи я отгоняла чувство вины за то, как жестко обошлась с Уорреном после того, как он спас мою задницу, когда никто другой не захотел.

По правде говоря, я была благодарна, что он согласился приехать и забрать меня, отвезти домой, даже когда я вела себя с ним, как абсолютная ледяная королева. Не думаю, что кто-то когда-либо помогал мне успокоиться так быстро, но ему это удалось. Его тело было неотразимо теплым посреди почти ледяного дождя. Его голос был уверенным и успокаивающим.

На мгновение, из-за того, как он меня касался, и из-за его реакции на мой срыв, было почти похоже, что он заботится.

Больше всего на свете мне хотелось бы верить, что это правда, но я не могу доверять своим чувствам рядом с ним. Я не могу доверять ему в принципе. Как бы он ни был обаятелен или красив, он недостаточно хитер, чтобы обмануть меня дважды.

Долгие часы переосмысления прошлой ночью не стерли и знакомого прилива разочарования в своей работе. Осознание того, что сегодня мне нужно войти в этот офис и столкнуться с последствиями той выходки, которую я устроила вчера, придает слову «провал» совершенно новое значение.

Сейчас было бы отличное время позвонить подруге. Разве так не поступают большинство девушек в подобное утро, когда одна из них чувствует желание забронировать билет в один конец в Антарктиду? Болтают по видеосвязи, пока делают прическу и одеваются. Выговариваются о последних драмах, подбадривают друг друга или, может, говорят друг другу, как хорошо они выглядят в своих нарядах.

Я не знаю, я просто предполагаю. Самое близкое, что у меня было к этому — подпереть телефон, чтобы смотреть видео незнакомки «собирайся со мной» или уроки макияжа онлайн, пока я сама собираюсь.

Но мне сейчас очень пригодилась бы настоящая подруга. Я уж точно не получу подбадривающего разговора от своих отстраненных родителей, высокомерного брата или несуществующих подруг. Единственное, что я могу сделать — допить остатки этого ягодного смузи, намазать чуть больше блеска для губ и надеяться на лучшее.

Бросив последний взгляд в зеркало и быстро пригладив локоны, я заканчиваю надевать золотые украшения и верблюжий пиджак поверх моей фирменной хрустящей белой блузки. Я почти выбрала более простой и благоразумный черный, который разложила вчера, но будь я проклята, если меня уволят, а я буду выглядеть так, будто пришла на собственные похороны.

Смотрю вниз, вставляю ноги в любимые туфли на ремешке. Притворяйся, пока не получится, но никогда — в некрасивой обуви.

Закинув сумку на сгиб локтя, я выхожу из ванной и иду по паркетному полу на кухню. Она всего в нескольких футах, устроена в углу коттеджа-студии у раздвижной амбарной двери, ведущей на задний двор.

Эта аренда свалилась мне на голову, когда я разместила объявление о субаренде своей квартиры в городе после того, как меня наняли в фирму в Уэстридже. Некоторое время я ездила на работу, так как это было примерно в часе езды. В хороший день. Это надоело через несколько недель, и я поняла, что мне нужно переехать.

К счастью, девушка примерно моего возраста, которая живет всего в нескольких минутах от Уэстриджа, написала мне по электронной почте и предложила обмен. Ей нужно было место в городе, пока она вела занятия в университете в течение летнего и осеннего семестров, а мне нужно было жить ближе к работе, пока я не найду что-то более постоянное. Вариантов аренды здесь немного, поэтому я была в восторге, когда она написала.

После нескольких разговоров по видеосвязи, чтобы убедиться, что она меня не обманывает, я согласилась присматривать за ее маленьким коттеджем и «непомерным количеством растений» (ее слова), пока она арендует мою аренду до конца года.

У меня глаза чуть не вылезли из орбит, когда я приехала со своими вещами, чтобы заселиться. Когда она сказала, что у нее много растений, за которыми нужно ухаживать, я не ожидала найти чертов ботанический сад вместо дома.

У нее есть теплица сбоку от скромного участка, двор, полный ярких цветов, виноградные лозы, обрамляющие ворота и входную дверь, и больше зеленых суккулентов и разных других растений внутри, чем места, чтобы присесть.

Она терпеливо рассказала мне про уход за ними, и я сразу поняла, что они много для нее значат. Я была рада узнать, что почти все снаружи подключено к автоматической системе полива, так что на самом деле работы оказалось не так много, как я боялась.

Тем не менее, я провела немало времени, вырывая случайные сорняки, проверяя почву, удаляя увядшие цветы и отправляя ей фото и видео. Но я не против. Это идеальная договоренность для нашего обмена. Ее мечтательное смешение винтажного стиля и дзен-эстетики мне тоже нравится.

Я знаю, что это, вероятно, потому что мы не провели много времени вместе, и ни у одной из нас нет свободного времени для пустой болтовни или случайных разговоров, но она была невероятно добра ко мне, и я благодарна, что могу жить в ее доме, пока я здесь.

Она кажется девушкой, с которой я хотела бы дружить. При других обстоятельствах, возможно, мы могли бы.

Но это может быть ненадолго, если я сегодня не смогу сохранить свою работу. Я буду скучать по этому месту, если мне придется скоро уехать. Со вздохом я ополаскиваю стакан из-под смузи и загружаю его в посудомоечную машину.

С переднего двора раздается гудок, я надеваю солнечные очки, маскируя закатывание глаз, хотя внутри никого нет, кто бы это увидел.

Нацепив на лицо выражение уверенности, я выхожу за дверь, запирая ее за собой и быстрым взглядом окидывая двор, чтобы убедиться, что все в порядке, прежде чем сесть в нелепый автомобиль моего брата. Это безумно дорогая белая спортивная машина с полностью кастомным, погранично неоновым красным салоном. Достаточно ярким, чтобы у тебя разболелась голова только от того, что ты сидишь в ней. Подходит его экстравагантной личности, наверное.

Я сразу морщусь, замечая маленький прозрачный пакетик с белым порошком, торчащий из-под листка бумаги в центральной консоли. И, как я и ожидала, он не теряет ни секунды, чтобы заставить меня чувствовать себя размером с муравья. Я могу вынести его ужасное отношение, но ему лучше не быть под кайфом.

— Ты могла бы предупредить, что ехать так далеко за город и по грунтовым дорогам. Ты мне должна чертову мойку.

Больше беспокоится о том, чтобы смыть пыль со своей драгоценной тачки, чем о том, чтобы помочь мне. Он звучит в точности как мой отец, когда говорит такие вещи, и это снова заставляет меня морщиться.

Я кладу сумку на колени и осторожно закрываю пассажирскую дверь, хотя хочется ее хлопнуть. Может, даже провести ключом по безупречной краске снаружи, когда он меня высадит, для верности.

У нас со Спенсером всегда были непростые отношения. Он конкурентный, общительный и преуспел практически во всем, за что ни брался. Мои родители сходят по нему с ума из-за его диплома Лиги плюща и того, что он пошел в семейный бизнес с отцом. К сожалению, они не находят его напыщенные комментарии и отношение финансиста такими же раздражающими, как я.

Я все же написала ему вчера вечером, когда добралась домой, умоляя подбросить меня до офиса, потому что мои ключи были неизвестно где. Мне не хотелось звонить и умолять его подбросить меня на работу. Мне даже не хотелось звонить ему, когда мне нужна была помощь, чтобы выбраться из чертовой камеры предварительного заключения.

Но сегодня утром у меня не было выбора. Опять повторяющаяся тема для меня, похоже. Кому-то нужно было отвезти меня в город. И по крайней мере со Спенсером я знаю, на что иду. Звонить Уоррену, конечно, и не рассматривалось. Я смирилась с тем, что позволила ему помочь мне добраться до дома. Но взвалить на него еще и поездку на работу я не собиралась.

— Тебе повезло, что я еще в городе, — говорит Спенсер с набитым ртом того, что выглядит как бутерброд. — В следующий раз, когда облажаешься и понадобится подвезти тебя на работу, просто звони Эмме. Я уже должен быть в городе. У меня нет времени на это.

Работать с девушкой моего брата, Эммой, было неловко. Почему-то она чувствует необходимость посвящать меня во все грязные подробности их романа, и мне приходится каждый раз останавливать себя от грубости, когда она упоминает его в офисе. И вообще, она, наверное, уже много часов на работе и все равно не приехала бы за мной сегодня утром.

— Ее попросили прийти пораньше и помочь с днем бесплатной юридической помощи. Я знала, что она не сможет меня забрать, поэтому позвонила тебе, — объясняю я ровным голосом, глядя в окно на проплывающие мимо зеленые поля.

— Пофиг, — бормочет он, проглатывая еду. — Что за хрень — день бесплатной юридической помощи?

— Люди со всего округа приходят в фирму на бесплатную консультацию. Их либо берут как клиентов бесплатно, либо направляют к кому-то еще, кто может помочь.

— Звучит тупо.

Я качаю головой и скрещиваю лодыжки. Если бы у него была не такая полная нехватка эмпатии, он бы удосужился узнать о благотворительности.

Мариана Пауэлл и Генри Грант, партнеры фирмы, проводят день бесплатной юридической помощи раз в квартал. Никаких записей, только правило: кто первый пришел. Вопреки тому, что некоторые могут предположить, это больше, чем просто налоговая льгота в виде буквально благотворительных случаев. Я раньше не участвовала в этом, но, насколько я слышала, они помогли множеству семей, родителям-одиночкам и борющимся предприятиям получить представительство, которое им нужно, но которое они не могут себе позволить.

Спенсер смотрит в телефон, чтобы ответить на сообщение, и я хватаюсь за ручку пассажирской двери, надеясь, что мы доберемся до города целыми, прежде чем мы либо врежемся, либо я выгоню его ударом каблука, оставлю на грунтовой дороге и поеду сама.

Я знаю в глубине души, что он хороший парень. Или мог бы быть. Но он пошел по стопам нашего отца, и, к сожалению, это означает, что имидж для него превыше всего. Что бы я ни делала, это не соответствует их ожиданиям, и это выматывает.

К тому времени, как он высаживает меня, и я захожу в офис юридической фирмы, там уже слышен гул копировального аппарата, клиентов в зоне ожидания и тихо льющуюся классическую кантри-музыку из динамиков. Я не опаздываю, впервые за долгое время, но я ожидала этого, учитывая, что сегодня день бесплатной помощи.

— Пшш! — шипит голос из-за уродливо высокого фикуса лировидного рядом со стойкой регистратуры. Я с любопытством подхожу к нему и вытягиваю шею, обнаруживая Эмму, которая прячется и пытается привлечь мое внимание.

Когда я начала здесь работать, я думала, что Эмма меня ненавидит. Но примерно через неделю она начала встречаться с моим братом и удобно потеплела ко мне. Признаюсь, она дала мне бесчисленное множество полезных советов о том, как ладить с нашими коллегами и партнерами, чтобы прижиться здесь и посадить семя надежды на успешную карьеру. Но несмотря на ее помощь, дела идут не так хорошо, как мне хотелось бы.

— В конференц-зале полицейские, — шепчет она. — Идем.