— Назови мне одну вескую причину, почему мы не можем купить гольф-кар, — говорит Трипп. Он стоит у двери в чем мать родила, только в соломенной ковбойской шляпе и плавках.

Гейдж смотрит на него со своего места в кресле-качалке в гостиной барака.

Я смеюсь и качаю головой, представляя, как Трипп устанавливает звуковую систему и внедорожные шины на чертов гольф-кар, а затем гоняет на нем по ранчо.

— Какого черта ты собираешься делать на гольф-каре, чего не можешь делать на квадроцикле? — спрашиваю я.

— Он удобнее, — объясняет Трипп. — И электрический. Экологичный.

— Недостаточно мощности, — говорит Хестон.

Би сидит на термо-сумке посреди гостиной с напитком в руке, а мы все остальные спорим о гребаных гольф-карах от скуки. Я смотрю вниз и бесцельно листаю телефон несколько минут, ожидая возвращения Саванны.

Мои брови сходятся, когда я пытаюсь подсчитать, как долго ее нет. Она сказала, что быстро вернется, но, возможно, она решила переодеться там или не смогла найти то, что искала у себя дома.

Я уже собираюсь позвонить ей и проверить, как наверху экрана появляется уведомление о сообщении.

Саванна: Я не в настроении ни для чего и предпочла бы побыть одна, так что я останусь здесь.

— Какого хрена? — тихо говорю я себе, пытаясь осмыслить ее сообщение. Почему она не сказала об этом до того, как уехала? Или не позвонила, чтобы сказать мне? Казалось, она была рада пойти к реке сегодня днем, но, возможно, она притворялась.

Болезненный укол отдается в груди, когда я думаю о том, что произошло в тракторе. Я не хотел переходить на тот уровень с ней, не будучи честным о своих чувствах. Все, что она сказала и сделала в ответ на это, казалось искренним. Возможно, она лгала. Я ее напугал?

Черт. Даже с возможностью того, что она побежит в противоположную сторону, я не жалею, что сказал ей о своих чувствах. Я мог бы дать ей немного пространства, но я, блять, действительно не хочу этого. Я нажимаю на ее имя и подношу телефон к уху.

Несколько гудков, никто не отвечает, и в конце концов звонок переходит на голосовую почту.

Я пробую снова с тем же результатом.

Вставая с дивана, я пишу ей сообщение на случай, если она просто игнорирует меня и не хочет разговаривать по телефону.

Уоррен: Мы можем остаться дома вместо того, чтобы идти к реке, если хочешь. Поговори со мной.

Саванна: Нет, спасибо.

Ладно, что, черт возьми, изменилось за последние полчаса? Мой разум лихорадочно перебирает все возможности, но я не могу понять. Это кажется неправильным.

Я снова пытаюсь позвонить, что, вероятно, заставляет меня выглядеть психом, но мне все равно. Снова никто не отвечает. Я не могу контролировать, попытается ли она уйти из страха после того, что мы сделали, и всего, что было сказано сегодня. Но я не собираюсь сидеть сложа руки и позволить этому случиться без гребаного разговора.

Уоррен: Я еду.

Саванна: Нет!

Саванна: Если ты хоть немного меня уважаешь, дай мне пространство, когда я прошу! Я хочу быть одна!

Саванна: Что должно случиться, то случится. эмодзи сердечка

Я никогда в жизни так тяжело не выдыхал. Она серьезно сейчас, или это какая-то шутка? Проверка? Сомневаюсь, что она сказала бы мне такие вещи только чтобы проверить меня. Мы слишком долго играли в кошки-мышки, и я прямо сказал ей, как именно я к ней отношусь.

Я снова изучаю сообщение, и мои брови сходятся вместе. Саванна дотошна к грамматике, и я морщусь от орфографических ошибок. Это совсем на нее не похоже, и она, должно быть, довольно расстроена. Случайное сердечко в конце — это какая-то самая запутанная часть. И я ее уважаю. Она чертовски хорошо это знает, как и я.

Это так неожиданно, что я понятия не имею, как ответить или что делать.

— Какого хрена ты скис? — спрашивает Трипп.

Я не удосуживаюсь поднять взгляд от телефона.

— Все ок, — отвечаю я и качаю головой. Но я уверен, они могут прочитать мое болезненное выражение лица. Мне кажется неправильным говорить об этом со всеми остальными, если Саванна хочет от меня пространства. Я не уверен, что смог бы подобрать слова в любом случае, поэтому я говорю им половину правды. — Не думаю, что Саванна хорошо себя чувствует. Вы можете ехать.

— Что? — Блайт встает с того места, где сидела на охладителе. — С ней все в порядке? Я думаю, возможно, ей нужно сдать анализы у врача, Уоррен. Я действительно начинаю волноваться о том, как часто она в последнее время болеет.

— Я тоже, — киваю я. — Я удостоверюсь, что с ней все в порядке.

— Она выглядела нормально сегодня утром, — добавляет Гейдж. — Что-то еще случилось?

Все в комнате смотрят на меня и ждут, когда я заговорю. Я открываю рот, но у меня ком в горле, и никакие слова не выходят.

Я сделал ее своей, а теперь она хочет, чтобы я оставил ее в покое.

Хестон, должно быть, читает колебания на моем лице, потому что он встает с дивана, спокойно отпивает пиво и подходит встать рядом со мной.

— Тогда увидимся позже, — говорит он мне, а затем поворачивается и идет к двери. — Пошли.

К счастью, все они следуют за ним, даже с любопытными взглядами в мою сторону. Когда они уходят, я пользуюсь тишиной, пытаясь замедлить свои бешено мчащиеся мысли. Я слишком много думаю об этом, да? Значит, ей нужно немного пространства. Я могу дать ей это.

Думаю.

Во временном безумии я проверяю ее местоположение. Что-то показалось мне странным в ее сообщениях и в том, что она не отвечала на мои звонки, и я подумал, что проверка, добралась ли она до дома и все ли еще там, успокоит меня.

Когда ее местоположение показывает ее дом, я вздыхаю. Но это не успокоило меня так, как я думал. Наоборот, это заставляет меня чувствовать себя навязчивым и как будто я каким-то образом предаю ее доверие, проверяя, где она. Я не такой человек.

Я провожу рукой по волосам, плечи чувствуют напряжение.

Вспомнив, что мы договорились установить камеры для ее безопасности, я открываю приложение для камер видеонаблюдения. Мы не устанавливали их внутри, но я нажимаю на вкладку «просмотреть все», которая покажет мне весь экстерьер дома.

Ничего не выглядит необычным, и ее машина припаркована перед домом. Этого достаточно, чтобы мои вены перестали панически пульсировать.

Я ненавижу быть параноиком, но после того, через что мы прошли с моей сестрой в конце прошлого года, я не рискую.

Единственное, что удерживает меня от поездки к ней домой, это то, что она предположила, что если я ее уважаю, я дам ей пространство, о котором она просит. Я перечитываю это сообщение в сотый раз, кажется. Я сделал бы десять шагов назад в наших отношениях, если бы появился и потребовал, чтобы она перестала меня избегать.

Каждая частичка моего инстинкта подсказывает мне продолжать звонить, пока я хотя бы не услышу ее голос, поэтому я звоню ей еще несколько раз.

«Она вернется», — говорю я себе каждый раз, когда слышу голосовую почту.

— Эй, Сэвви... — говорю я в телефон, пока он записывает мое сообщение. Мне следовало бы избегать долгих пауз, пока я тщательно подбираю слова, но я ничего не могу с собой поделать. Я не хочу сказать что-то не то и сделать только хуже. — Мне не по себе от того, что я не могу с тобой поговорить. Это... Я... — мои слова спотыкаются друг о друга, пока я пытаюсь звучать менее отчаянно. — Я хочу, чтобы ты была счастлива. Я хочу этого больше всего на свете. Если бы ты могла просто перезвонить мне...

Я отодвигаю телефон от уха и на мгновение закрываю глаза свободной рукой, затем снова подношу телефон к уху.

— Я не хотел тебя спугнуть, если дело в этом. Но я действительно имел в виду все, что сказал тебе сегодня. Каждое слово. Если ты чувствуешь иначе, тогда я...

В телефоне раздается звуковой сигнал, и я смотрю на экран, видя, что время вышло и вызов завершился.

Я падаю на диван и начинаю перебирать каждое прикосновение, каждое слово, каждый вздох между нами сегодня. Где я ошибся?