Наклонившись к зеркалу через стойку, я окунаю аппликатор обратно в тюбик нюдового блеска для губ и провожу им по губам. В ванной при офисе ужасное люминесцентное освещение, и обычно я никогда не делаю здесь макияж. Но это всего лишь небольшое подправление после завтрака в бараке сегодня утром перед приходом на работу.

Сколько раз я касалась губ с видениями прошлой ночи, мне уже пришлось дважды поправлять макияж. С тех пор как я проснулась, я балансирую на грани безумия, пытаясь сосредоточиться на чем угодно, кроме ментальных снимков тела Уоррена, того, как он говорил со мной, как он прикасался ко мне... пока никакого успеха в том, чтобы заблокировать это.

Надеюсь, сегодняшнее утреннее совещание поможет и послужит отвлечением.

Миссис Пауэлл настаивает на этом «собрании умов», как она это называет, в начале каждой недели. Я все еще полна решимости продолжать производить впечатление на нее и мистера Гранта, поэтому я сделала все возможное, чтобы морально подготовиться к участию и обучению. Даже хотя большинство старших юристов говорят сами, я считаю важным слушать и делать обильные заметки.

Я знаю, что у меня пока нет высокой должности в офисе, будучи как неопытным юристом, так и новым сотрудником. К тому же на испытательном сроке. Я должна довольствоваться тем, чтобы заработать здесь свое место и работать над делами в основном в поддерживающей роли. Это исследовательская работа, составление проектов документов и комплексная проверка по большей части.

Если я собираюсь быть менее средней и более успешной здесь, или где-либо еще, мне нужно делать эти вещи безупречно. Держать свои эмоции под контролем. Быть подготовленной. Играть роль.

Когда я захожу в конференц-зал с прямыми плечами, вижу, что всего несколько человек пришли сюда до меня. Мистер Грант кивает в мою сторону, что по его меркам является полноценным приветствием. Пара других юристов улыбаются мне. Никто не морщится в мою сторону и не игнорирует меня полностью. Не знаю, связано ли это с тем, что все они верят, что я встречаюсь с самым милым и популярным парнем в городе, но это, вероятно, не совпадение.

Притворство, что я встречаюсь с Уорреном, чтобы получить немного расположения от моего начальника и всех остальных здесь, возможно, работает. Я могла бы солгать и сказать, что этот факт удивил меня, но, узнав Уоррена получше, я понимаю это. Располагать к себе людей, кажется, его особый талант.

Я спокойно делаю несколько записей, пока остальные сотрудники понемногу подтягиваются в течение следующих нескольких минут. К тому времени, как миссис Пауэлл включает экран и выводит на всеобщее обозрение повестку дня своего совещания, Эмма входит и садится на стул рядом со мной.

— Ты должна попробовать это, это просто объедение, — шепчет она с очень широкой улыбкой. Она толкает ко мне смузи, и я с радостью беру его.

В офисах действительно стоит придумать что-то другое, кроме кофе и пончиков, чтобы подавать по утрам. Они не ужасны, и большинство людей их любят, но не я. Я всегда хочу есть и пить после этих вещей.

Это чертовски странно — знать, что три разные версии Эммы работают друг против друга, когда я взаимодействую с ней. Будет ли она вести себя как девушка моего брата, моя коллега или бывшая моего фальшивого парня? Для меня нет выигрыша, независимо от того, какой «вкус» она представляет.

Поэтому я придерживаюсь самого безопасного варианта — равнодушно-приветлива и любезна.

Я делаю глоток, сразу замечая, насколько он приторно-сладкий. Я щурюсь и поджимаю губы, но это не слишком плохо, поэтому я делаю еще несколько глотков. Возможно, прилив дополнительного сахара немного повысит мою энергию в преддверии долгого рабочего дня впереди.

— Спасибо, — шепчу я в ответ. — Ты не обязана была этого делать.

Обычно я бы жаловалась, что это не очень вкусно, но так поступила бы старая я. Новая я более симпатична и сохраняет свою работу дольше, чем на месяц.

— Я совсем не против, — сияет она.

Чье-то прочищение горла привлекает наше внимание к началу комнаты.

— Это будет краткое совещание, так как я уже отправила всем вам по электронной почте подробный документ о том, над чем каждый из вас будет конкретно работать до дальнейшего уведомления, — начинает миссис Пауэлл. Ее кремовый брючный костюм с простым черным топом под ним потрясающе смотрится на фоне ее черных волос, и она стоит высоко с оттенком уверенности, который внушил бы страх любому, кто посмеет в ней усомниться.

Я всегда восхищалась ею за это. Наблюдая, как она ведет совещание, я представляю себя на ее месте и однажды смогу делать то же самое.

— Если у вас есть какие-либо вопросы по делу, пожалуйста, не стесняйтесь задавать их мне либо сейчас, либо в любое время в течение дня, так как я буду в офисе всю неделю. Мистер Грант будет в суде до четверга. В это время связывайтесь с его помощницей.

Под столом я скрещиваю одну лодыжку за другой и верчу ручку. Пока несколько сотрудников поднимают руки, чтобы задать вопросы, я сижу тихо и слушаю.

Когда обсуждения заканчиваются, миссис Пауэлл закрывает свой ноутбук, и люди начинают вставать со своих мест. Я тоже встаю, но останавливаюсь, когда слышу, как меня зовут с дальнего конца стола.

— Саванна, можно вас на минуту? — говорит мистер Грант.

— Конечно, — отвечаю я. Я быстро собираю свои вещи, но иду к нему уверенно, чтобы не показаться слишком нетерпеливой.

— Отличная работа над графиком, который вы предоставили по делу Эшвуд на прошлой неделе. У меня была возможность его просмотреть, и он был очень тщательным, — он смотрит на лист бумаги, пока говорит со мной, но затем поднимает глаза, закончив фразу.

— Спасибо, — говорю я.

— Нам предстоит справиться с монстром в этом деле. Вы хорошо подкованы в исследованиях на данный момент, так что вы нужны мне в команде, если вы не против.

Команда, о которой он говорит — это старшие юристы и партнеры, которые обычно единственные работают напрямую с клиентами. Для кого-то настолько нового в фирме я остаюсь в тени. Меня это устраивает, но то, что он предлагает — редкая возможность. Если Генри считает, что я могу помочь в большей роли в таком значимом деле, я полностью за.

— Это было бы потрясающе, мистер Грант, — говорю я с большей убежденностью, чем чувствую.

— Хорошо. Тогда вы сможете встретиться с Эшвудами на предстоящем мероприятии по благодарности клиентов. Уоррен придет с вами?

— Да, — говорю я с улыбкой. — Он обязательно будет там.

Я никогда еще не чувствовала себя так хорошо в отношении того, как продвигается моя работа, если честно. Мне приходится бороться с желанием не идти к своему столу, а направиться прямиком в подсобку для частной танцевальной вечеринки в честь праздника.

Вместо этого я падаю на стул у своего стола и достаю телефон, чтобы написать сообщение.

Саванна: Ты не поверишь, что только что случилось на работе. Я в команде клиентов по крупному делу!

Как только звук «ш-ш-ш» раздается в телефоне и сообщение отправлено, в животе образуется узел сожаления. Какого черта я только что написала Уоррену ни с того ни с сего, чтобы сообщить хорошие новости?

Мы никогда таким не занимались.

Он подумает, что это странно. Черт, я сама думаю, что это странно. С каких пор он первый человек, о котором я думаю, когда у меня хорошие новости? Но у меня обычно не бывает хороших новостей, так что я в любом случае не знаю, кто бы это мог быть.

Через несколько часов пота, качания головой и ругани себя за отправку этого глупого сообщения, к тому же без ответа от него, добавлю я, я наконец перестала проверять телефон и засунула его в сумку, чтобы уйти на обед.

Поскольку я не оставалась у себя дома прошлой ночью, я не упаковала с собой еду и даже перекус. Я чувствую, что упаду в обморок, если не поем в ближайшее время.

Помахав секретарше на стойке регистрации в вестибюле, я спешу к двойным стеклянным дверям с миссией найти ближайшую корзину с наггетсами. Осталось несколько шагов, как высокая фигура шагает ко входу снаружи и открывает одну из дверей.

Он снимает ковбойскую шляпу и проводит рукой по волосам, которым не следовало бы быть такими густыми и ухватистыми. Восторг вспыхивает на его лице, когда блики солнца отражаются от закрывающейся стеклянной двери за ним.

— Уоррен Фэрроу, какого черта ты здесь делаешь? Какой приятный сюрприз! — сияет секретарша.

— Просто заскочил забрать свою девушку, Донна. Хорошего дня, — подмигивает он ей и обхватывает рукой мою талию, притягивая меня к себе. — Мы празднуем. Ты голодна?

— Очень, — умудряюсь пискнуть я, несмотря на шок от того, что вижу его здесь.

— Хорошо, — кивает он с убийственной улыбкой.

Поцеловав меня в лоб и взяв за руку, он ведет меня на улицу и по тротуару в центр Уэстриджа.

— «Свою девушку»? — хихикаю я, подкалывая его за эту фразу в вестибюле.

— Так правильно звучало, — говорит он, не сбавляя быстрого шага, пока тянет меня за собой.

— Я не ожидала этого после того, как ты пропал и не ответил на мое сообщение.

Он смеется, и я обнаруживаю, что у меня широкая улыбка, которую я не могу сдержать, борясь с его заразительным возбуждением.

— Когда ты гордишься кем-то, ты не отвечаешь жалким «поздравляю» в сообщении. Ты забираешь их и ведешь на обед, — заявляет он. На этот раз он оглядывается на меня через плечо, и мои щеки нагреваются, когда я понимаю, насколько он внимателен.

Я поспеваю за ним изо всех сил, пока мы проходим под несколькими подвесными цветочными горшками и маленькими магазинчиками с нарисованными от руки вывесками перед ними. Как раз когда я собираюсь возразить, что эти туфли не предназначены для ходьбы, он ведет нас внутрь уютного ресторанчика, расположенного на углу улицы. В нем полно народу, но он хватает только что убранный столик в задней части у окна и скользит на одну сторону.

С облегчением я вздыхаю и опускаюсь на место напротив него. Однако как только я поднимаю руку, чтобы взять меню, я замираю. Внезапное болезненное чувство разливается по моему животу, и несколько глубоких вдохов и быстрых морганий не прогоняют его.

Когда Уоррен поднимает взгляд и видит мое лицо, его лоб хмурится.

— Ты в порядке?

Я прикладываю руку ко лбу. Он липкий и теплый.

Может быть, это тревога. Для меня было бы неудивительно заболеть по этой причине, и меня тошнило от сожаления после отправки того сообщения Уоррену, не зная, как он отреагирует. И что более важно, борьба с тем фактом, что он был первым человеком, о котором я подумала, когда у меня появились хорошие новости.

Это не похоже на такой тип болезни, но я ошибалась много раз раньше.

Не желая портить наш обед, я выдавливаю из себя мягкую улыбку.

— Я в порядке, — лгу я. — Мне просто нужно что-то съесть? — это больше как вопрос. — Я возьму то же, что и ты, можешь заказать для меня? Я сейчас вернусь.

Это начинается в ту секунду, когда я встаю и отворачиваюсь от стола. Тошнота поднимается, как дым из глубины желудка, и я бегу так быстро, как могу, в одноместная уборная в конце коридора. Несмотря на мою спешку, я едва успеваю войти внутрь достаточно быстро, как уже хватаюсь за живот и меня выворачивает прямо в унитаз.

Логично, что сейчас я опорожняю содержимое желудка в общественном туалете. Это был лишь вопрос времени, когда этот день, который шел слишком хорошо, повернет к худшему.

Я зажмуриваюсь, пытаясь прогнать беспощадную тошноту и притвориться, что я не стою на коленях в гребаной общественной уборной прямо сейчас. Через минуту мой желудок, кажется, полностью опустел, и я чувствую себя достаточно храброй, чтобы встать.

Стук эхом разносится по маленькому пространству, и я спешу спустить воду, вымыть руки и прополоскать рот. Кожа на моем лице пятнистая, когда я взглядываю на себя в зеркало, покрытое пятнами вишнево-красного и болезненно-бежевого цвета.

— Саванна, — раздается низкий голос по ту сторону двери вместе с еще двумя стуками. — Открой дверь.

— Одну минуту, — говорю я, но это звучит слабее и унизительнее, чем я хотела.

Я закрываю лицо влажным бумажным полотенцем, пытаясь прогнать остаточное головокружение. По какому-то чуду мне действительно становится лучше, и после еще минуты глубокого дыхания тошнота начинает отступать. Освежившись как могла без зубной щетки или мятной конфеты, я наконец открываю дверь.

— Привет, — говорит Уоррен с обеспокоенным хмурым взглядом.

— Извини, мне стало нехорошо на секунду, — небрежно смеюсь я. — Мы можем взять что-нибудь с собой? Мне скоро нужно вернуться в офис.

— Конечно, но... ты больна? Я могу отвезти тебя домой, если…

— Нет, все в порядке. Я подожду снаружи, если ты не против заказать что-нибудь. Мне просто нужен свежий воздух.

Он берет меня за руку и мягко тянет к себе. Я стараюсь не слишком прижиматься к его прикосновению, когда его рука блуждает по моему лицу, проверяя, нет ли жара. До меня доходит, что мне, возможно, стыдно, но если кто-то и должен увидеть меня в таком состоянии, а затем допрашивать, все ли со мной в порядке, я рада, что это он.

В середине этой мысли мое тело подается вперед, прижимаясь к нему. Сильные руки обхватывают мои плечи и спину. Это достаточный контакт и давление для комфорта, но не настолько, чтобы мне пришлось тут же развернуться и снова вырвать в туалете.

— Я возьму еду, — говорит он в мои волосы.

Через несколько минут Уоррен выходит из ресторана с несколькими пластиковыми пакетами, полными контейнеров с едой, в обеих руках. Со своего места на скамейке я смеюсь и встаю, чтобы взять у него несколько.

— Что ты сделал? Заказал по одному всего?

— Может быть, — ухмыляется он.

Мы идем обратно по тротуару, и он смотрит на меня каждые несколько секунд. Я не пропускаю того, как он замедляется, чтобы идти в ногу со мной.

— Ты уже выглядишь немного лучше, — замечает он.

Я киваю и сосредотачиваюсь на том, чтобы ставить одну ногу перед другой, не падая. Я больше не чувствую, что меня вот-вот вырвет, так что это не совсем ложь. Теперь я просто чувствую, будто силы меня оставили, и я могла бы прилечь на двадцать четыре часа поспать.

— Поздравляю. По поводу дела, — говорит он, и мы продолжаем идти.

— Наверное, мне не стоило так волноваться, я просто была очень удивлена, — говорю я. Это тревожно легко — говорить именно то, что я чувствую, рядом с Уорреном, когда у меня нет умственных сил отговорить себя от этого. Это срывается с моего языка прежде, чем у меня появляется возможность придумать что-то более бодрое или уверенное. — Я думала, что разрушила свои шансы когда-либо снова работать над крупным делом после того, что случилось, когда меня в прошлый раз отправили помогать в здание суда.

Он молча думает некоторое время, пока я мысленно проклинаю свою неспособность путешествовать во времени и сказать что-то другое.

— Ты слишком строга к себе, — наконец говорит он. — Похоже, они в восторге от твоей работы. Ты должна гордиться.

Я фыркаю так громко, что прохожий оборачивается.

— Гордиться собой, — бормочу я. — Ага.

Когда мы подходим к входным дверям офиса, он поворачивается ко мне лицом, блокируя мне путь внутрь.

— Это то, чего ты хотела, помнишь? Еще один шанс? Я горжусь тобой.

Я смотрю на него, прямо в глаза, чтобы избегать ямочки на левой щеке и нескольких маленьких веснушек, которые стали более заметными за лето. Они слишком отвлекают, и я хочу знать, серьезен ли он или просто пудрит мне мозги.

— Правда?

Никакого отведения взгляда или тяжелого сглатывания. Он говорит правду. Я пытаюсь вспомнить, когда в последний раз кто-то говорил мне в лицо, что гордится мной, и имел это в виду. Я стараюсь так сильно, что мои глаза закрываются, пытаясь восстановить в памяти, как эти слова произносились вслух для меня.

— Да, это так, — подтверждает он, нарушая тишину. — А теперь дай мне свой телефон.

Мои глаза снова распахиваются, когда меня возвращают к реальности.

— Зачем? — я не уверена, почему спросила, потому что я уже поднимаю руку и кладу свой телефон ему на ладонь, как он и просил.

— Потому что ты больна, но не признаешь этого и не позволяешь мне отвезти тебя домой. Я не настолько глуп, чтобы спорить с тобой об этом, но я включаю для себя передачу твоего местоположения.

Его пальцы летают по экрану, проводя и нажимая, пока он не выглядит удовлетворенным, и возвращает мне телефон вместе с еще одним из пакетов с едой, которые он держит.

— Если ты не ответишь, когда я позже свяжусь с тобой, чтобы убедиться, что ты в порядке, я буду считать, что ты потеряла сознание или что-то в этом роде, и приду тебя искать.

Возможно, мне все же стоит подумать о том, чтобы пойти домой. Думаю, мне нужно сухое белье после этих слов из его уст.

— Это абсурд, — лгу я. Это чертовски сексуально.

— Может быть, — пожимает он плечами, открывая дверь. — Мне все равно.

Разве сейчас не та часть, где я отвечаю чем-то язвительным, чтобы защитить себя? Закатываю глаза? Может, читаю ему лекцию о том, что он мне не нужен, чтобы заботиться обо мне?

— Пока, Уоррен, — говорю я с глупой, блять, улыбкой. — Спасибо за обед.

— Всегда пожалуйста, Сэвви.