Зал совета у Гильдии Огня и Стали был круглым, с высоким сводом из чёрного базальта, и под этим сводом каждое слово отдавалось коротким эхом.

Я стоял посередине, на отполированной плите с выбитым в камне знаком молота и пламени.

Совет сидел напротив полукругом. Четыре кресла, четверо в креслах. По центру Грандмастер Иль-Примо, в белом фартуке поверх простой рубахи, как будто его подняли от наковальни. Слева от него леди Сильвия, прямая, гладко убранная, руки сложены на коленях. Справа Гор, заполняющий кресло так, что подлокотники из-под него едва выглядывали. С краю Октавио, сухой и длинный, лицо как у вырезанного из дерева святого.

По правую руку от меня, на боковой ложе, сидел Брок. Рядом с ним полноватый кряжистый старик с обветренным лицом и двумя шрамами через бровь и щёку, в простом кожаном колете без отличий, и двое его помощников. Гильдия Ядра, значит. Сам магистр пожаловал что-ли.

По левую руку, на такой же ложе, сидели целители духа. Женщина лет сорока пяти, светловолосая, с уставшими глазами, у уголков губ собирались мелкие морщины. Рядом с ней лысый худощавый мужчина, кожа такая бледная, что казалась голубоватой при свете жаровен. Чем-то он был похож на Ориана, только тот был смуглым, а этот словно никогда не выходил на солнце. Позади них, в тени второго ряда, у стены, стоял Алекс — маленький, в чужом сером балахоне, прижимая к груди свою сумку. Поймал мой взгляд, кивнул едва заметно.

Зверёк в кармане куртки завозился, и я положил ладонь поверх ткани, прижал. Тёплый.

Так. И как я сюда попал?

В каморку, куда меня сунули у нижних ворот, через часа три пришли четверо стражников и десятник. Без объяснений. Подняли, провели по коридорам, через лестницы, через переходы, мимо постов с алебардами. Привели сюда. Поставили на плиту. Двое стражников отошли к стенам, двое за моей спиной. Дверь закрылась.

И вот теперь смотрю на четверых людей в креслах, и думаю одно. Сидят с такими лицами, будто держат остров на ладони, а по делу прошляпили громадную ящерицу, которая неизвестно сколько лет ворочалась у них под основанием Цитадели. Слепцы.

Сначала подумал, что меня собираются судить за уход без разрешения, за камень — за всё разом. Только при чём здесь магистр Гильдии Ядра и Брок? И при чём здесь целители духа? Про целителей я слышал только от Алекса, да ещё от Лоренцо, когда тот уверял, что они меня смогут вылечить.

Иль-Примо положил ладони на подлокотники. Глаза у него чистые, но в самой глубине я уловил то, чего не было ни у кого из остальных — растерянность. Старик растерялся, и единственный из четверых не пытался это скрыть.

— Кай Северянин, — проговорил он сухо. Голос отдался эхом под сводом.

Я не ответил. Молчал и ждал, что скажет дальше. Скосил глаза на Брока. Тот смотрел в ответ прямо, и в зрачках у него поблёскивало знакомое, охотничье — что-то задумали.

— Мне передали, — продолжил Иль-Примо, — что на восточном хребте, в ущельях, случилось нечто, описать что обыкновенными словами трудно.

— Отчего же трудно, — сказал я ровно.

Регенерация шла, тело гнало по жилам холод и жар попеременно, но боль никуда не делась. Левая рука ныла под рубахой, голень стреляла, на спине щипало под повязкой, наспех наложенной кем-то в темнице. Я стоял, и старался стоять прямо.

Зверёк в кармане высунул мордочку, тренькнул и нырнул обратно. Гор заметно вздрогнул. Сильвия повела бровью.

— Прошу прощения, — добавил я. — Это новый друг у меня в кармане. Не обращайте внимания.

Никто не улыбнулся. У зверька, видимо, столько людей разом не было перед глазами никогда, кроме той ночи, когда мы в каверне устроили расправу над наёмниками Гало.

— Продолжай, — сказал Иль-Примо.

Я набрал воздуха.

— Объяснить всё проще простого. На восточном склоне, на глубине около восьмидесяти метров под старой штольней, запечатано существо. Духовный зверь высокого ранга. В живой породе, в кольце рунных столбов, под слоем туфа и базальта.

Кресла под членами совета слегка скрипнули. Гор подался вперёд, и подлокотник под его ладонью хрустнул. Сильвия не двинулась, только глаза у неё стали очень внимательными.

— Там, в каверне, был человек, — продолжил я. — Вернее, то, что от него осталось. Кожа в серной корке, глаз нет, рот забит кристаллами. Он работал над печатью восемь лет или больше. Скалывал руны узел за узлом. Готовил пробуждение. Назвал зверя Сольфаром.

Октавио сжал губы в тонкую линию. Иль-Примо наклонил голову к плечу.

— Этот человек, — сказал я, — известен у вас, насколько понимаю, под именем Маэстро Ферро.

В зале стало очень тихо. Гор переглянулся с Сильвией. Сильвия с Октавио. Иль-Примо смотрел только на меня.

— Так вот, он его и пробудил, но не до конца. Шесть из восьми столбов, кажется, не действуют, оставались два, и сверху центральный замок. Замок снимается жертвой практика. На эту жертву Ферро взял моего товарища, вашего претендента. Использовал как донор Ци, как сосуд, не знаю, как у него там всё устроено по плану, я механику эту не разбирал. Главное, что я этого недочеловека убил. Парня снял с обелиска и вынес наверх. Дотащил до ваших ворот. А вы меня заковали в каморку и продержали там до сих пор. Любопытное у вас гостеприимство. Время, которое вы из-за этого потеряли, можете уже занести себе в копилку.

— Не нужно ерничать перед советом и Грандмастером, мальчишка, — отчеканил Октавио. Сухие пальцы сцепились на подлокотнике, лицо смотрело брезгливо.

Я ухмыльнулся уголком рта. Уже про себя решил твёрдо — никогда и ни в каком виде с этими людьми сотрудничать не стану. С Иль-Примо, может, ещё и поговорил бы по делу. Дед, кажется, неплохой, и не дурак. Только обложили его так плотно, что он стал слепцом не по своей воле. А раз держит рядом этих, значит и сам недалеко ушёл.

Гор открыл было рот, но Иль-Примо коротко поднял ладонь, и тот закрылся.

— Хорошо. Хорошо, — Грандмастер выдохнул, поправил себя в кресле, чуть подался вперёд. — С этим мы разберёмся. Это отдельный разговор, и он будет, обещаю. Сейчас ты стоишь в этом зале по иной причине.

Стало интересно. Я скосил глаза на Брока — тот кивнул коротко и уверенно. Значит, точно что-то задумали.

— Целители, — Иль-Примо повёл рукой в сторону левой ложи, — осмотрели твоего товарища, как только его внесли в лазарет. Они подтверждают: меридианы парня пропитаны Ци чудовищной плотности, и в каналах остались следы сильнейшего зачарования, какое в Гильдии могут освоить единицы. Это согласуется с твоими словами. Поэтому в части, касающейся Ферро и ущелья, мы склонны тебе верить. Предварительно.

Светловолосая женщина на ложе целителей чуть наклонила голову, подтверждая. Лысый рядом с ней даже не моргнул, только сложил пальцы домиком на коленях.

— Однако, — продолжил Иль-Примо, голос стал жёстче, — ты покинул Цитадель в режиме мобилизации, без разрешения. Увлёк за собой ещё двоих мастеров. Это нарушение, которое влечёт за собой…

— Я вам ничего не должен, — сказал я негромко. — С вашего позволения, замечу — я не ваш подданный. Вы мне не король. Это место — не мой дом, чтобы я за него сражался по приказу. Я не ваш человек, чтобы меня мобилизовывать и запирать в стенах.

— Ты взял камень Гильдии! — Сильвия рубанула голосом так, что эхо отскочило от свода и пошло вторым кругом. — И ушёл с ним за стены. И до сих пор носишь его при себе, не так ли?

Я молчал. Камень действительно лежал в кобуре под рубахой, у сердца, и сейчас я его особенно отчётливо чувствовал. Холодок шёл по рёбрам.

В этот момент шевельнулся тот, что сидел рядом с Броком — кряжистый старик в кожаном колете подался вперёд, оперся локтем на колено.

— Прошу простить, уважаемые, — голос низкий и хриплый, явно привычный к окрикам. — Уважаемая леди. Мы удаляемся от сути. А время нынче такое, что ждать никого не станет — ни вас, ни меня, ни этого парня. Позвольте перейти к делу, ради которого я просил собрать совет в этот час. С остальными вопросами по поводу этого человека, — он посмотрел на меня, и взгляд был серьёзный, — разберётесь после. Если будет «после», в чём я лично сегодня уже сомневаюсь.

Зал замолчал на несколько секунд. Иль-Примо медленно откинулся в кресле, сцепил руки на животе. Пальцы у него были сухие, в старых ожогах, и сцепил он их так, как сцепляют, чтобы унять дрожь.

— Хорошо, магистр Вальмонте, — проговорил он наконец. — Хорошо. Вы правы. Не время растаскивать совет по разрозненным склокам. Вы пришли по делу, дело важнее. Прошу, говорите.

Кряжистый старик кивнул, провёл ладонью по седой бороде. Ноготь у большого пальца был обломан до мяса.

— Вы уже знаете, надо думать. Три шлюпа Гильдии Ядра вышли в море на рассвете. «Серая Чайка», «Молот Залива», «Вдова Гонзо». До острова дошёл один шлюп поддержки, малый, с шестью выжившими на борту. Из них четверо без памяти, двое говорят. Говорят следующее.

Он сделал паузу и обвёл совет глазами: на Гора задержался, на Сильвию задержался, на Октавио тоже.

— Зверь поднялся под «Чайкой» и расколол её, как яйцо. Кренн Северянин, мой заместитель, успел вцепиться в чешую крюком. Бил каганатским тесаком-копьём, тем самым, за который леди Изабелла Корренти отдала отдельный кошель сверх всего прочего. Семь рунных контуров. Кристаллы вашей работы, мастер Гор. Лезвие, выкованное двести лет назад мастерами, имена которых до сих пор зубрят подмастерья на юге.

Он помолчал.

— Тесак не вошёл, уважаемые — не вошёл ни на палец. Чешуя стояла, как стена. «Морской Зуб» Беллини, по словам Бартоло с «Молота», тоже не взял. «Длинная Воля» мастера Октавио, прошу простить, мастер… — он чуть склонил голову в сторону Октавио, и в этом наклоне не было ни почтения, ни язвительности, одна сухая констатация, — она вообще не дошла до зверя. «Вдову» накрыло волной от падения туши и оружие затонуло.

Октавио сидел с лицом, на котором не дрогнула ни одна морщина. Только пальцы на подлокотнике сжались чуть плотнее.

— Кренн жив. Выплыл. Подобрали в полуверсте от обломков. Сейчас в лазарете — плечо вывернуто, висок рассечён. Зверь ушёл на глубину. Это, по нашим документам, лишь начало. Левиафан ходит кругами. Подходит, пробует, уходит. Через сутки, через двое, он вернётся.

— Это мы знаем, — глухо сказал Гор.

— Знаете, — согласился магистр. — Тогда знаете и второе. Флот Альдории идёт сюда. По последним донесениям наших, он уже прорвал заслон у Кастель-Маре. Значит, шёл налегке, кулаком, не разворачиваясь на бой. Цель у них одна — та же, что у нас.

Сильвия чуть подалась вперёд.

— Слеза Океана.

— Она самая, леди. Им нужно ядро для их умирающего пердуна на троне. Нам нужно ядро, чтобы их пердуну ничего не досталось и чтобы война в этой части Лазурного Берега кончилась раньше, чем мы все ляжем под их копытами. Расклад простой. Из Соль-Арка, по сведениям наших людей в столице, везут архив. Подробные чертежи прошлой охоты на Левиафана трёхсотлетней или четырехсотлетней давности. Описания чешуи, узлов меридиан, мест, где плита тоньше. И, по слухам, кусок шкуры предыдущего зверя, законсервированный в смолах. Если это так, у них есть преимущество и может быть уже готово оружие.

Он откинулся на спинку, тяжело.

— А у нас сильнейшая выездная группа Гильдии Ядра разбита. С лучшим оружием, какое могла дать Гильдия Огня и Стали. То есть, по всему выходит, уважаемые, что шансов у нас не то чтобы очень много. И ковать новое оружие, ковать иначе, ковать быстро, нужно из тех людей, которые сейчас на острове. Других не подвезут.

— Ваши слова звучат как укор в нашу сторону, магистр, — резко проговорил Гор. Голос у него отскочил от свода и вернулся неприятным эхом.

Магистр посмотрел на него спокойно.

— Отчасти так, мастер Гор. Отчасти так и есть. Только это укор не только Гильдии Огня и Стали — это и в наш огород камень. Кренн соглашался выходить с тем, что нам дали. Я подписал приказ. Изабелла торговалась, но согласилась с тем, что было, и с тем, что вы рекомендовали. Нас всех заело время. Времени не было ждать иное оружие, и каждый из нас сделал свой выбор. Мы выбрали плохо.

— Так чего вы хотите от нас теперь? — спросил Иль-Примо. Голос ровный, но в словах сидело напряжение.

Магистр поднял глаза и посмотрел не на Грандмастера, а на меня.

— Этот мальчик.

Я усмехнулся. Опять двадцать пять. Мальчик. Ну, ладно. Пустое.

— Не просто молодой кузнец с севера, уважаемые. Вы должны были знать, и, как мне передал Брок, Гильдии было сообщено. Когда этот человек подавал прошение на Предварительный Круг, бывшему магистру Коррену было названо в открытую: на счету мастера значится артефакт, заклявший Мать Глубин в Каменном Пределе.

— Да-да, — обронила Сильвия, не глядя на меня. — Было сообщено. Бездоказательно.

— И магистр Коррен, уже бывший магистр, как следует уточнить, — добавил Октавио тем тоном, каким на похоронах поправляют родственников по этикету. — В обсуждении это надлежит учесть.

— Хорошо, — магистр кивнул. — Хорошо, не об этом речь. Бездоказательно, говорите. Какие доказательства вам ещё нужны, простите? Мой охотник Брок, восьмая ступень, один из сильнейших в Гильдии Ядра, сказал мне в лицо: парень куёт так, что под него стоит подождать. И что же? Парня заковали в цепи в тот час, когда он должен стоять у горна. Куёт, повторяю. И, к слову, знает, что именно нужно сковать, чтобы пробить эту тварь.

Глаза членов совета сошлись на мне. Гор смотрел с раздражением, у Сильвии лицо было замкнутое. Октавио глядел холодно, и только Иль-Примо смотрел иначе — у него в зрачках стоял настоящий, живой интерес, какой бывает у мастера, когда он видит чужую работу и пытается угадать, как она сделана.

— Он знает, как ковать оружие против Левиафана, — медленно произнёс Октавио и посмотрел на меня — Позвольте узнать, магистр, откуда у молодого человека такие сведения. В нашем архиве детальных сведений о броне зверя нет. В вашем, насколько мне известно, тоже.

Я снова усмехнулся. Балаган уже шёл по второму кругу.

— Я вам ничего не должен, мастер Октавио, — сказал я. — Напомню. В том числе не должен отчитываться, где и у кого научился тому, чему научился.

По залу пошли шепотки. Гор с шумом втянул воздух носом, и было слышно, как у него под кожей ходят желваки. Сильвия чуть приподняла подбородок.

Иль-Примо поднялся медленно, но в зале стихло сразу. Все стихли, и даже Гор перестал сопеть. Я в очередной раз отметил для себя: дед держит этих троих не громким голосом и не приказом, а чем-то иным, но опять же, не достаточно крепко держит…

— Я вижу, что ты сердишься на этот совет, — сказал он мне. — На Гильдию и на меня. Вижу по глазам. Может быть, по-твоему, это справедливо.

Я стоял и слушал. Кандалы холодили запястья ровной полосой. Камень под рубахой холодил рёбра. Эти два холода почему-то были мне сейчас равно нужны.

Старик повернулся к магистру.

— Мы уважаем Гильдию Ядра. Уважаем дожа Антонио Вальери, главного вашего покровителя. Следовательно, уважаем и прислушиваемся к вам, магистр Вальмонте. Этот мальчик не собирается говорить нам, откуда у него знания. Это его право, как он сам только что заметил. Но ваша вера в него, ваше личное поручение… — Иль-Примо обвёл взглядом остальных троих в креслах, и взгляд этот был такой, что Гор отвёл глаза первым, — вынуждает меня поверить вам вполне.

Старик откашлялся в кулак.

— Если Кай с севера готов сковать оружие против Левиафана, Гильдия Огня и Стали готова дать ему место. Не постоянное, постоянное у нас зарабатывают, как и прежде, испытаниями. Временное. Мастерская у Великих Горнов, доступ к материалам, помощники, какие потребуются. Когда оружие будет сделано, мы вернёмся к остальному. В том числе и к тому, что произошло на восточном хребте.

— Прошу простить, — я не стал больше молчать. Сил молчать уже не было. — Во-первых. То, что происходит на восточном хребте, ждать не будет. Если вы этого до сих пор не поняли, Грандмастер, поймёте через пару дней, когда Сольфар начнёт ворочаться громче, и под Цитаделью пойдут трещины. Или вовсе выберется наружу, что вполне возможно. Во-вторых.

Я посмотрел на магистра Гильдии Ядра, и, чтобы тот понял, посмотрел внимательно. Подтекст у меня шёл такой: не заключайте с ними сделку у меня за спиной. Просто заберите меня отсюда, и мы всё сделаем без них.

— Послушайте. Мне не нужно место в вашей Гильдии — ни временное, ни постоянное, никакое. Я готов сковать оружие. Знаю, что и как. Для работы мне нужна обыкновенная кузня. Ничего особенного. Несколько ресурсов, и всё.

Магистр Вальмонте смотрел на меня очень внимательно. Я видел, как он считывает то, что я не сказал. Видел, как у него под усами дрогнула губа.

Он перевёл глаза на Иль-Примо. Иль-Примо посмотрел на меня. Глаза у старика были усталые.

— Великие Горны… — начал опять старик.

— Мне не интересны, — закончил я. — Просто оставьте мне камень. Заплатите золотом по делу, по факту готовой работы. Дайте мастерскую вне этих стен. И вы получите оружие быстро.

Я говорил твёрдо, без места для торга. Вести переговоры с этими не хотел больше ни в каком виде. Хватит с меня.

— Это неслыханная дерзость! — Октавио вскочил с кресла, и сухое его тело распрямилось, как пружина старого замка. — Грандмастер, мальчишка торгуется с советом, как лавочник на рынке! В стенах Цитадели, у плиты молота и пламени!

— Это неуважение, — голос Сильвии прозвучал тише, но обрезал воздух. Она не поднялась, только повернула голову к Иль-Примо. — К Гильдии, к её устоям, к её порядку и к её имени. Если мы сегодня выпустим из рук камень и мастера на таких условиях, завтра у нас постучится в ворота любой бродячий кузнец и потребует мастерскую за стенами и кошель сверху.

Гор не сказал ничего. Сидел, упёршись локтями в подлокотники, сцепив пальцы, и смотрел в плиту у моих ног. По щеке у него ходила жилка.

Иль-Примо молчал долго. Смотрел не на меня, а сквозь меня, куда-то в чёрный базальт за моей спиной. Глаза у него шла работа.

Магистр Вальмонте поднялся со своей ложи. Старик кряжистый, ниже меня на голову, в простом колете, без перстней и цепей. Сделал два шага вперёд, остановился у края ложи, не выходя на плиту, и склонил голову ровно настолько, насколько склоняет голову охотник перед старшим, признавая за тем право решать.

— Прошу, — сказал он, и хриплый голос лёг под свод без эха. — Освободить Кая с севера под мою личную ответственность. Во благо Иль-Ферро и всех Вольных Городов. Иль-Примо.

И остался стоять так, со склонённой головой, ожидая ответа.