Задумчиво и уже спокойно перечитав послание ещё раз и накрепко запомнив каждое слово, я зажёг одну из стоящих в настольном канделябре свечей и спалил листок. Легко сказать: сиди, прячься и придумай мимоходом такой хитроумный план, что комар носу не подточит. М-да, задачка еще та…

А ведь если бы не присутствующий в составе комиссии чародей, можно было и впрямь спокойно явиться, да перетереть с этим Кулагиным. Но теперь, когда все усугубилось моим сопротивлением при аресте, бегством, разорением моего дома, пленением мое сестры и использованием, как заложницы, приманки для меня…

Я почувствовал, как меня начинает захватывать холодная пробудившаяся ярость. И мне теперь идти в ножки государевым людям кланяться? Повинную голову нести и объяснять, что я не верблюд? Просить прощения и молить отпустить Алису? Я сжал свои огромные кулаки и быстрым шагом подошёл к окну. Одёрнул штору и посмотрел наружу. Мой злобный взор уставился на бескрайнее море простиравшегося на запад леса.

После всего пережитого за последние время я уж точно более не собирался ничего ни у кого просить и ни перед кем не заискивать. Нет… Объясняться будут те, кто заварил это все…

Внезапно встрепенувшийся Грифон, заворчав, предупреждающе укусил меня за плечо. Тревога. Я едва ли не с радостью ощерился и протянул руку к эфесу меча. Неужели ко мне кто-то пожаловал? Очень вовремя. Я сейчас как раз был в таком настроении, что с радостью привечу любого незванного гостя.

Схватив со стола шлем и тяжёлые бронированные перчатки, я опрометью кинулся вон из отцовского кабинета. Грифон, набычившись, как разъярённый буйвол, и не меньше моего жаждущий крови, зорко посматривал вперёд, легко пришпоривая меня кончиками пушистых крыльев. Я метеоритом пронёсся по пустынному холлу. Шлем уже сидел на моей голове, а чёрный фамильный клинок удобно лежал в правой руке.

Широко распахнув массивную входную дверь, почти бесшумно провернувшуюся на заботливо смазанных дядей Игнатом петлях, я вырвался во внутренний двор Имения, обезображенный следами пожарища и несгоревшими обломками рухнувших от жаркого огня строений.

О-па, а вот и внезапные, но такие сейчас для меня желанные гости! Кажется, мой Родовой замок находился под присмотром и меня поджидали здесь, терпеливо карауля, едва ли не круглосуточно. Но где эти ребята прятались? Наблюдали за крепостью Бестужевых откуда-то со стороны?

Их было пятеро. Закованные в боевую силовую броню, совершенно не парадного фасона, огромные Часовые Второй Стражи. Они один за другим зашли внутрь через распахнутые ворота, накрытые отбрасываемыми квадратными могучими башнями тенями.

Я замер, отойдя от входа в замок на несколько шагов и опустив меч острием в землю. Спокойно наблюдал, как неожиданно появившиеся Часовые, растягиваясь полукругом и лязгая броней, приближаются ко мне. Они остановились в десятке метров от меня и застыли, поблескивая внимательными и недобрыми глазами в смотровых прорезях боевых шишаков. Судя по уверенным и отточенным движениям и явно побывавшей не в одной переделке броне, передо мной одни из лучших бойцов Корпуса, не игрушечные солдатики, а опасные и опытные воины. Трое из них были вооружены огромными мечами, один сжимал в латных рукавицах стальную рукоять чудовищной двухлезвийной секиры. Пятый вскинул на плечо зверского вида колоссальную глефу, наподобие той, что любил орудовать сержант Корнедуб.

— А барон не ошибся, когда распорядился устроить близ твоего волчьего логова дежурства, — лениво процедил из-под массивной лицевой пластины шлема стоящий по центру, вооружённый почти двухметровым мечом Часовой. — И просто глазам не верится, что нам с приятелями повезло именно сегодня, когда мы только с утра заступили на смену! Признаться, я до последнего не верил, что ты рискнёшь вернуться, гадёныш.

Я молча слушал его подначивающие слова. Пятеро. Наглые, уверенные и, судя по всему, чувствующие себя в полном праве сделать со мной всё, что угодно. Неужто это и есть пятёрка приближённых к Рыкову бойцов? Его личная свора?

— А когда наши люди засекли, что сержант Корнедуб зачем-то отлучался накануне из Цитадели и проследили его путь в сторону твоего сучьего замка… Тут уж все и сошлось! Сразу стало ясно, что не иначе какой гостинец или письмецо для предателя тайком повезли… Выходит, что с тобой много кто повязан, верно, ведьмино семя?

Я снова промолчал. Внимательно, не меняя позиции, смотрел на своих врагов. А в том, что передо мной стоят именно враги, я нисколько не сомневался. Наверняка им был дан довольно точный и конкретный приказ. Как и всем, кто был задействован в операции по моей поимке. Взять живым и приволочь в кандалах на допрос к главному следователю. Но никто ни с кого не спросит, если задержанный изменник будет доставлен в, мягко сказать, поломанном виде. Если меня покалечат, никто из столичных чиновников и бровью не поведёт.

Ну а если при задержании вдруг убьют, значит, так получилось, увы. Преступник оказался слишком опасен и наотрез отказался сдаваться в дружественные и неподкупные руки правосудия. Судьба.

— А ты меньше, чем мы думали, — продолжал изгаляться заводила. — Верно, други? Твои доспехи, часом, не бумажные?

— Да он в штаны наложил от страха, — усмехнувшись, бросил стоящий справа от говорившего Часовой с глефой на плече. — Я же говорил, Андрей, что будь мы в прошлый раз с бароном, этот сопляк уже давно бы распевал серенады в пыточном подвале!

Названный Андреем воин с металлическим скрежетом закивал и коротко хохотнул:

— А ещё нас его сестрёнка ужас как сильно стращала, вспомни, Аскольд! Мол, узнает об этом мой большой и старший брат, так вам и не жить после этого!.. Оказывается, совсем не так страшен чёрт. Что молчишь, предатель?

Сосредоточив враз похолодевший взгляд на вожаке этой шайки псов, недостойных называться Часовыми, я тихо переспросил:

— Что ты только что сказал о моей сестре?

Часовой, гулко усмехнувшись в шлем, с издёвкой протянул:

— О, а мы с ней совсем недавно познакомиться успели, с сестричкой твой-то. Скажу, горячая штучка оказалась. Кобылка-то необъезженная совсем, да? Признайся, только между нами, тебе перепадало что от нее по ночам или нет? На ощупь она уже вполне созрела для мужской ласки!

— Задница прямо на заглядение, — гнусно рассмеялся стоящий рядом с ним закованный в броню Аскольд. — И на кукан. Упругая жопа. Хороша девочка. Думаю, у нас еще выпадет шанс с ней позабавиться. Люблю таких строптивых да бойких…

Теперь уже дружно хохотала вся компания. Кажется, они совершенно меня не опасались, справедливо рассуждая, что один вчерашний курсант не противник для пятерых умелых и опытных бойцов, привыкших сражаться вместе.

— Ну так что, сосунок, трахал ты эту мокрощелку или нет, а? — глумливо продолжал допытываться Андрей. — А то смотри, проворонишь девку…

У меня дернулся левый глаз. Я оскалился в кровожадной полубезумной улыбке. Жалея лишь о том, что эти выродки сейчас не видят моего лица. Вскинув огромный меч одной рукой в атакующей позиции, я чуть напружинил ноги.

— Ни один из вас не уйдет отсюда живым, — бесцветным от ледяной ярости голосом пообещал я Часовым Второй Стражи. — Вы смеётесь в лицо смерти, глупцы.

И я напал на них.

Часовые заученными, отработанными во множестве схваток движениями вскинули мне на встречу смертоносные лезвия боевых клинков. Три меча, секира и глефа. Они рассыпались ещё шире, сноровисто окружая меня, чтобы отрезать все пути к отступлению.

Я же, с ходу набрав невероятную для закованного в силовую броню человека скорость, чем вызвал изумлённый выдох одного из врагов, в последний момент, резко оттолкнувшись, взмыл в воздух и обрушил на стоящего по центру такого воинственного и говорливого Андрея сумасшедший по силе и ускорению рубящий удар.

Он успел в защитном жесте вскинуть широченное лезвие грозного меча. Падая вниз всей массой, я с невероятной скоростью опустил фамильный меч Бестужевых на непробиваемую, казалось, преграду.

Разался громкий лязгающий звон, когда столкнулись два огромных боевых меча. Между соприкоснувшимися клинками проскользнула молния. И под мелодичное дзилинчание меч Часового Второй Стражи разлетелся на десяток заострённых кусков, шрапнелью ударив по кругу.

Черный клинок, вспыхнув серебристыми рунами, с шипением прорубил броневые пластины, раскроив шишак и разваливая голову на две части. С противным скрипом меч застрял в широком бронированном воротнике. Не мешкая, я чуть провернул и резко выдернул клинок.

Из страшной раны хлынула заливающая броню кровь. Громко взвыли приводы доспехов. Тело, ещё не понимая, что оно мертво, сделало по инерции два неверных шага и Часовой громко шваркнулся на живот, громыхнув о гранитные плиты внутреннего двора покрытым горячей кровью железом.

Стряхивая с лезвия капли крови я резко развернулся, готовый отразить совместную атаку оставшихся врагов.

На короткое время пришедшие по мою душу Часовую застыли, неверяще глядя на свежий труп своего товарища и лидера. Вооружённый глефой Аскольд грязно и злобно выругался. Яростно завращав насаженным на длинное металлическое древко листовидным изогнутым клинком, он бешено заорал:

— Живым не брать!!! Слышите⁈ Прикончим ублюдка!..

Они, топоча как впавшие в слепую ярость бронированные носороги, набросились на меня сразу вчетвером. Каждый из них знал, как биться подобным сплочённым образом и с воем взлетающие в воздух мечи, секира и глефа атаковали меня по очереди, не мешая друг дружке. Грамотно и чётко. И двигались эти парни довольно быстро для таких громоздких силовых комплексов. Но тягаться в скорости и ловкости со мной они были все же не способны. А мой черный, фамильный клинок превосходил все известное мне холодное оружие.

Я парировал два быстрых спаренных удара мечами, утек влево, отразил тяжёлый замах здоровенной, способной с одного маху перерубить ствол дерева секиры, уклонился от промелькнувшего перед глазами кончика глефы. Снова с разбегу сиганул ввысь, не останавливаясь, врезался в вооружённого секирой бойца, со всей силы ударив его коленом в основание шлема. Он от неожиданности раскинул руки, пошатнулся, зацепился о неровность раскрошившейся гранитной плиты и рухнул, придавленный моим весом, на спину.

Сжимая меч одной рукой, я живо соскочил с ругающегося на чем свет стоит Часавого, волчком катанулся по земле, уворачиваясь от посыпавшихся на меня ударов подоспевших Часовых и, воспользовавшись секундной задержкой последних, резким хлёстким движением откинул руку в сторону и вниз.

Чёрное лезвие меча рубануло аккурат между воротником и нижним краем шишака не успевшего подняться на ноги Часового и цокнуло о камни. Звучно чавкнуло, звеня сталью, облачённая в шлем голова даже не дернувшегося воина покатилась по гранитным плитам.

Я моментально вскочил на ноги и отступил к центральным воротам, разрывая дистанцию. Теперь моих врагов осталось только трое.

Тяжело дыша и злобно ворча, они замерли. Аскольд снова выругался. Я уловил в его голосе ненависть, изумление и что-то, похожее на страх. Сомневаюсь, что раньше эти люди вообще кого-либо боялись. Пусть привыкают к новым ощущениям. Тем более, что жить с этим им предстоит недолго. Я не собирался щадить никого из этой пятёрки.

На сей раз действуя более острожно, они снова накинулись на меня и внутренний двор крепости опять огласился надсадным дыханием, вскриками и лязганьем метала.

Я ускорился, вклиниваясь в тройку пытающихся выпустить мне кишки разозлённых бойцов. Пропустил пару скользящих ударов, которые успешно отразила силовая броня. Самым опасный был угодивший мне в правый бок сильнейший удар глефой. Из-за длины клинка и неудобного положения, блокировать который я не успевал.

Со скрежетом выбивая водопад искр, хищное лезвие глефы врезалось в панцирь. Мне показалось, что меня лягнула лошадь. Я отшатнулся, поднимая меч, сделал пируэт и стремительное лезвие глефы наткнулось на черный клинок. Я тут же сблизился с Аскольдом, и пользуясь гораздо большей подвижностью, пнул его под коленный шарнир брони. Чертыхаясь, он неловко припал на ногу, теряя равновесие.

Оскалившись, я крутанулся, перехватил эфес и, вкладывая в движение всю скорость и силу, рубанул его по руке. Лезвие меча, не замечая, перерубило броню, кости и плоть. Сжимающее древо глефы железная кисть упала на земь. Из культи фонтаном забила ярко-алая кровь.

Замычав от чудовищной боли, пошатываясь, Аскольд сделал несколько шагов назад. Я видел увеличившиеся от шока глаза в прорези его шишака.

Сделав шаг в сторону, я наступил, обменялся ударами с последними нападающими, ловко пригнулся, пропуская пронёсшийся подобно веслу над собой меч противника и сделал сильнейший выпад, проламывая нагрудник ближайшего ко мне бойца и накалывая его на клинок, как свинью на вертел. Он машинально шагнул вперед, все больше насаживаясь на со скрипом пронзающий его броню меч.

Простуженно закашлялась поврежденная силовая установка, доспехи судорожно вздрогнули. Он зашатался и тяжело упал навзничь, увлекая за собой оставшийся в его теле меч. Я моментально подхватил с каменных плит валяющуюся наподалеку секиру и успел поймать на торец отчаянный рубящий удар последнего из остающегося на ногах Часового из личной шайки барона Рыкова.

Отбил, скинул меч в сторону и, сокращая дистанцию, резко шагнул вперед. Ударил обухом секиры в бронированное лицо не ожидающего подобного воина и следующим размашистым движением выбил из его руки меч. С грохотом тот упал на гранит.

Тяжело дыша, он медленно поднял вверх руки, отступая назад. Я снова повернулся в сторону пытающегося зажать культю Аскольда, взмахнул секирой и со всей силы опустил ему на голову. Удар был так силен, что огромное лезвие прорубило шишак, вошло ему в макушку, с треском лопнувшего яйца, металлическая рукоятка обломалась у основания. Раздалось шипение, от раскалившегося метала повалил едкий дым.

Нелепо и изумлённо крякнув, Аскольд, что-то взмыкнув, на подогнувшихся коленях рухнул вниз. Он был мертв. Я брезгливо пнул его железной подошвой в грудь и опрокинул на спину. Обломанная секира продолжала торчать из его раскроенной башки.

— Эй, мы можем договориться, — раздался позади меня уставший, задыхающийся голос последнего Часового. Складывалось впечатление, что он не со мной сражался, а в одиночку выступил против целой орды нечисти. Я остался безоружным, как и он. Но этот человек и не помышлял более о нападении. — Я всегда могу сказать, что убив остальных, ты просто сбежал!

Я медленно поднял руки и снял с головы шлем, с удовольствием подставляя разгорячённое лицо прохладному воздуху. Омерзительно улыбнулся и произнёс:

— О чем ты, приятель? Кого я убил? Я вас даже не видел. Меня здесь вообще не было. Как и вас.

— Что ты несешь, безумец⁈ — поражено выкрикнул воин, настороженно глядя на меня.

— Вы действовали по личному указанию вашего шефа, барона Рыкова. И что-то мне подсказывает, что вашу пропажу истолкуют весьма двояко…

Словно в задумчивости, я повертел шлем в руках, не делая резких движений.

— Пропали и пропали, что теперь… Северный фронтир, он такой. Люди, а особенно Часовые, мрут здесь гораздо чаще, чем в других уголках Империи. Ты же знал об этом?

Часовой зарычал подобно загнанному в угол волку.

— Ты труп, Безродный. Просто ходячий труп. Ты даже не представляешь, что сейчас натворил и чем тебе это аукнется… Мы люди Императора!

Я с сожалением покачал головой и осторожно опустил шлем себе под ноги.

— Нет, ты не прав. Вы всего лишь сборище подлецов и трусов, храбрых лишь в драке с бабами. Мне кажется, я оказал всему миру огромную услугу, избавив его от вас. Да… Так и есть.

— Я еще жив! — выдохнул Часовой. — Ты, отродье предателя!..

— Нет, ты уже давно умер, — я повернулся к нему и зловеще улыбнулся. — А для тебя и подобных тебе мразей — я Алексей Бестужев, наследник династии Великих Герцогов и законный владыка этих земель.

Я с голыми руками шагнул к нему. И, рассмотрев на моем лице что-то, показавшееся ему просто ужасным, закаленный во множестве битв опытный и сильный воин испуганно заорал. Мой Грифон кровожадно засмеялся.