Согласно моим расчётам, Игнат мог без особых проблем просидеть в огромной поздемной пещере, расположенной в основании моего Родового замка, еще пару недель. Еды и воды ему хватило бы с избытком. Так что можно было спокойно, не кидаясь, сломя голову, в Имение, заняться наотложными делами здесь, в Лбтограде. К тому же я подозревал, что целиком и полностью погруженный в изучение «Иерихона», управляющий вряд ли сейчас отдаёт отчёт, который нынче день и что вообще происходит на поверхности. В чем-то ему можно было даже позавидовать…
Зато я был полностью уверен, что когда придёт время, Игнат будет знать «Иерихон» как родного. Гигантская шагающая крепость будет слушаться его не хуже, чем наших славных предков, Владимира и Арсения.
Распрощавшись с доктором Герхардом Фон Шнайдером, я быстрым шагом направился в сторону Цитадели. Давно проснувшийся город был полон шума и запрудившего улицы народа и дорожного транспорта: телег, карет, да повозок. Над головой, отбрасывая на здания и брусчатку огромные тени, изредка проплывали туши воздушных кораблей. Жизнь шла своим размеренным чередом. Обычные люди и не догадывались, какие тучи сгущаются над Севером. А в том, что на наши края надвигается гроза, я даже не сомневался.
Алёна Дорофеева, с подачи сержанта Федора Корнедуба переселившаяся в главную крепость из казармы, вошла в свою новую комнату, которая располагалась на одном этаже с кабинетом командующего Стражей. Кречет, не долго думая, утвердил ее в качестве одного из сержантов и отдал под командование десяток погибшего Кирилла Ростоцкого.
Привыкшая всегда сражаться едва ли не в одиночку, и в одиночку же выплёскивать на нечисть преследующий ее с детства гнев, Алёна попыталась было воспротивиться. Но столкнулась сразу же с двумя суровыми взорами. Против таких зубров, как Корнедуб и Кречет, особо не попрешь. И буркнув, что служить в Ордене для нее великая честь, Дорофеева тем самым сняла все оставшие вопросы о ее назначении.
Наверно, больше всех ее новой должности обрадовалась сестра Алексея Алиса. Бойкая и неугомонная девчонка, после того, как всё вернулось в свое русло, беспрепятственно шныряла во всему огромному замку, вызывая у суровых и грубоватых с виду бойцов неизменные улыбки. Сестра Бестужева нравилась всем. И Алёна знала, что каждый воин Тринадцатой Стражи будет готов до последней капли крови защищать ее. Так же, как и она сама.
Вслух никто ничего не говорил, но Алёна видела, что все, кто хорошо знал Бестужева, все его друзья, ждут его возвращения. Никто не верил, что он умер после того, как подлые двуличные предатели убили графа Кулагина и едва ли не упор расстреляли Алексея. Он чудом умудрился уйти, не смотря на то, что кровь хлестала из него в три ручья. И его с тех пор так никто и не видел. Ни живого ни мёртвого.
Но Алёна знала, что он жив. Об этом же ей сообщила и Алиса. Прижав ладонь к сердцу, черноволосая бестия с придыханием сказала:
— Это как невидимая связь, понимаешь? Мы брат и сестра. Нас связывает не только кровь, но и нечто большее. У меня нет Наследных Способностей Алексея, они передаются только по мужской линии. Но мы связаны. И я знаю, что он жив. По-другому не смогу объяснить. Просто поверь мне.
И Алёна верила. А еще она верила, что Бестужев так просто не собирается не умирать не сдаваться. Этот парень рождён для более великих дел, чем прозябать остаток дней в качестве обычного Часового, неся бесконечные вахты на страже осквернённых границ.
И так же Дорофеева верила, что он обязательно вернется. К своей службе, своим непонятным будущим великим делам. К ней.
После того, как боевые крейсеры столичной следственной комиссии удалились в южном направлении, спеша в Столицу, режим боевой готовности, введённый в Цитадели, несколько послабили. Но осадного положения никто не отменял. Вслух об этом так же никто не говорил, но Алёна догадывалась, что их командиры в любой момент ждут ответного хода от Императора.
И каким будет решение самодержца, не знал никто. То, что уже произошло, было просто невероятным и мало объяснимым. И попахивало одним словом — бунт. И их всех бунтовщиками и признают, стоит только государю не поверить их донесениям, а Алексею в самое ближайшее время не предоставить свидетельств своей невиновности в том, в чем его обвиняли. Эх, если бы не предатели, затесавшиеся на самых верхах…
Но даже сейчас, после того, как Цитадель вновь перешла в руки Часовых Тринадцатой Стражи, следовало сохранять повышенную бдительность. Попусту лишний раз языком не молоть. Корнедуб шепнул Алёне, что по их данным, к замке среди своих есть люди, работающие на изменников. Гнусные крысы, выявить которых будет очень непросто. А единственный, кто способен на это, пока еще находится незнамо где. Уверенность ветерана Стражи в способностях Бестужева вывести предателей на чистую воду, мало чем была обоснована, но старый воин был настолько уверен в своих словах, что его уверенность передавалась и остальным.
Алёна присела на краешек аккуратно заправленной солдатским одеялом твёрдой кровати и мрачно осмотрелась. В принципе, эта комната ничем не отличалась от ее прежней, казарменной. Только находилась поближе к начальству и подальше от кухни. И гораздо выше земли. Эх, было бы оно наоборот! А тут и повышение сразу и вообще… Кречет теперь ее чуть ли ни как личной телохранительницей рассматривает.
Ага, нужен их капитану собственный телохранитель! О том, как Ярослав, без силовой брони, вооружённый своим чудовищным молотом, смог одолеть бронированных Часовых Второй Стражи, защищающих Рыкова, по Корпусу уже пошли гулять легенды. На фоне которых даже меркла победа Рогволда над одним из сильнейших чародеев Магического Совета Янушем Врочеком.
За окном стоял серый и пасмурный день. Солнце, спрятавшись за свинцовым пологом надвинувшихся на город туч, уже давно не грело. Скоро, совсем скоро в Лютоград придёт стужа…
Завершив обход этажа, и проверив посты, Алёна решила посидеть в своё комнате и, пользуясь временной передышкой, набросать план дежурств ее десятка. В отличие от нее, бойцы определённо были довольны ее новой должностью. Как ей напрямик сказал один из воинов, Борис Кожемяка, для них честь служить под ее началом. И что Кирилл, да пребудет он в свете, был бы доволен не меньше них. Брешет наверно, решила Алёна. Но признала, что слышать такое ей было неожиданно приятно.
Расстегнув портупею, отягощённую табельным мечом и кинжалом, и повесив на вбитый в стену крюк, Алёна придвинула к кровати столик и со вздохом взялась за бумаги. Теперь она командир и обязанностей у неё прибавится.
В комнате было прохладно. Небольшая железная печурка-буржуйка давно прогорела и остыла. Если не затопить, к вечеру будет неуютно одной среди холодных простыней…
Еще раз вздохнув, Алёна попыталась сосредоточиться на разложенных бумагах. Списки постов, карты Цитадели, имена и фамилии, чистые листы… Пожалуй, снова придётся вспоминать, как окунать перо в чернильницу. За последние годы ее пальцы привыкли к тяжёлой броне латных перчаток и железным рукоятям мечей.
Эх, а ведь еще о новом оружии стоит озаботиться. Ее собственная пара мечей-близнецов так и осталась на оскверенной земле… Глефу Корнедуба пришлось вернуть. Сержант хоть и намекал, что она может оставить ее себе, но Дорофеева отказалась, даже зная, как Корнедуб не любит силовую броню и тяжёлое вооружение. Она привыкла к мечам…
Вдруг во входную дверь негромко постучали. Это так же было для нее новым. В казарме все заходили по надобности друг к дружке, как к себе домой. Да и, учитывая не такое уж и большое количество проживающих там на постоянной основе воинов, к ней редко кто заходил. Всем был знаком ее нелёгкий нрав.
Кто бы это мог быть? Алиса? Неугомонной девчонке опять стало скучно сидеть в своей комнате или носиться по всем коридорам? Улыбнувшись, Дорофеева громко сказала:
— Входи, не заперто!
Дверь отворилась и в комнату вошёл… У Алёны невольно перехватило дыхание, а сердце сжалось от защемивших его чувств. Она неверяще смотрела на высоченного, широкоплечего парня, который стоял на пороге, одетый в простую, не стесняющую движений одежду. Черноволосый, с седой прядью над стального цвета глазами и волевым подбородком. Тонкие губы изгибаются в тёплой улыбке.
— Лёшка! — совсем по-девчоночьему взвизгнула Алёна, вскакивая с кровати и бросаясь ему на шею.
Засмеявшись, абсолютно здоровый и невредимый молодой великан легко ее подхватил и, подбросив в воздух, крепко прижал к себе.
Я с наслождением вдыхал запах уткнувшейся лицом мне в плечо девушки, гладил по заплетенным в косы волосам, по спине. Осророжно поставил на пол, взял ее лицо в ладони, наклонился и нежно поцеловал в губы. На меня смотрели внезапно повлажневшие огромные темно-синие глаза.
— Ты жив!.. И ты вернулся. И это не сон, — словно не веря тому, что видит меня, выдохнула Алёна. Я снова рассмеялся, чувствуя себя почти что счастливым.
— Конечно, не сон! Можешь даже меня ущипнуть, сержант Дорофеева.
— Уже знаешь? — недоверчиво уставилась на меня она. — Ох ты и шустёр, рядовой Бестужев.
Я пожал плечами и признался.
— Первым делом поговорил с командирами. Ты не поверишь, но насилу от них вырвался. Соврал, что хочу ещё с Алисой успеть повидаться. Кажется, Корнедуб помчался за бутылкой…
Алена, чуть отстранившись, прикусила нижнюю губу. Я продолжал держать ее за талию, не отпуская от себя.
— Наверно, ты заглянул ненадолго…
— Если бы я сразу пошёл к сестре, уж точно бы так просто от неё не ушёл… Но я здесь, Алёна, с тобой. И готов выполнить любой приказ новоиспечённого сержанта.
Ее глаза снова заискрились, в них мелькнули весёлые бесенята. Вырвавшись из моих объятий, Алёна демонстративно нахмурилась, ткнула пальцем в кровать и командным голосом гаркнула:
— Слушать мою команду, рядовой Бестужев! Раздеться догола и принять лежачее положение! И чтобы я видела, что ты очень рад лицезреть своего командира! Даю десять секунд!
Я уложился вовремя. Улегся спиной на шерстяное одеяло и закинул руки за голову, с нежностью глядя на с восторгом смотрящую на меня девушку. Снова лукаво улыбнувшись, Дорофеева принялась раздеваться. Она не спешила и потратила гораздо больше времени, чем я. И замерла в двух шагах от постели полностью нагая, давая мне возможность во всех подробностях полюбоваться на её совершенное, украшенное в нескольких местах тонкими шрамами тело. И сразу же довольно засмеялась.
— Ага, вижу, что кое-то уж точно рад меня видеть!
Она ловко запрыгнула на меня верхом, упёрлась ладонями в мою грудь и, наклонившись, жарко поцеловала в губы, потёрлась носом о мою щёку и прошептала на ухо, вызвав мурашки по всему моему телу:
— Я так скучала по тебе, Лёша…
Прогнувшись в поянице, она схватила жадными пальчиками мой член, направила в заветное местечко, и с придыханием села на меня. Сладко зажмурилась, выгнулась и застонала. Я восторженно положил руки на полушария колыхнувшихся грудей, сжал, лаская напрягшиеся соски, перешел на упругие бархатистые ягодицы, наслаждаясь каждой секундой…
— Я не мог просто так погибнуть, — сильно прижимая ее бедра к своим, прошептал я. — Ты же меня знаешь…
Рух стояла на берегу огромного, заполненого ало-багровой жижей котлована. Колыбель Сотворения была на первый взгляд безмятежна и тиха, как глухая болотистая заводь. Густая, похожая на жирную плёнку поверхность сверкала в свете подглядывающей сквозь прорехи туч луны жутким зеркалом.
Но Ведьма знала, что это кажущееся спокойствие обманчиво. Внутри ямы уже зародилась новая жизнь, готовая явить себя всему миру. Шли последние дни, если не часы, сложнейших колдовских процессов, которые вот-вот должны были окончательно завершиться. И тогда то, что выйдет из Колыбели на поверхность, заставит содрогнуться противостоящих им людей.
Рух уже побывала на месте уничтоженного Ярограда и, стоя на краю громадной воронки, возникшей на месте исчезнувшего в буйстве первозданной энергии города, не могла сдержать непроизвольной дрожи. Вот она, освободившаяся мощь Сердца Хаоса…
Ухора была полной идиоткой, раз допустила подобное и проворонила под собственным носом могущесвенную машину Древних. Туда ей и дорога. Жаль только, что взрыв уничтожил практически все поголовье населяющей Северные земли Орды. Выжили лишь единицы.
В основном те, кто денно и нощно охраняли Колыбель Сотворения. Охрана, о которой озаботилась сама Рух, не доверяя в этом плане Ухоре. И как время показало, не зря. Теперь в распоряжении одной из сильнейших ведьм Ковена было с десяток хагеров, три ведьмы низшего звена, да полсотни разномастных тварей. Капля в море по сравнению с тем, что испарилось в неистовом горниле чудовищного пожара, пожравшем камень, плоть, землю и железо.
Все остальные погибли, включая воинов, рабов, слуг, вьючных животных и рабочих тварей. Несколько тысяч созданий Орды враз обратились в пепел. Так же как и томящийся в огромных подземных казематах человеческий скот, разводимый все последние десятилетия. Ничто не могло устоять пред яростью освободившейся энергии Сердца Хаоса.
И тем более было удивительным то, что один из проживающих в Ярограде хагеров смог выжить. Рух он был отлично знаком. Одно из ее самых последних созданий. Ак-Йос.
Внимательнейшим образом осмотрев высоченную, облачённую в долгополую кольчугу и истрёпанный плащ с черным беспросветным клобуком, костлявую жилистую фигуру, Рух протяжно прошипела:
— Все боги Тьмы благоволят тебе, Ак-Йос… Как ты смог выжить в пламени, в котором погибла госпожа Ухора и все остальные?..
Хагер, бесстрастно качнув головой, гортанно произнёс:
— Госпожа Рух, Ухора погибла совсем в другом месте.
Рух с проснувшимся любопытством посмотрела на свое творение.
— Она что, сумела выбраться из гибнущего города?
— Адское пламя дышало ей в спину, но не сумело догнать… Свою смерть Ухора нашла в лесу. От рук Часового. Я выжил лишь потому, что находился в тот момент далеко за пределами города. Когда я вернулся, все уже было кончено.
Недоуменно нахмурившись, Рух словно попыталась просверлить в хагере две дыры. За долгие годы Рух создала немало подобных тварей. Но этот… Иногда ей казалось, что Ак-Йос чем-то всё же отличался от прочих. Ведьма медленно провела по груди хагера когтистым пальцем. Тот отвечал невозмутимым молчанием.
— Здесь был Часовой? Значит, мы были правы, и произошедшее — дело рук этих ублюдков из Лютограда. Всё верно?
Хагер так же молча склонил голову. Рух, кривя губы с сардонической усмешке, снова вернулась к созерцанию багрового озера. На его поверхности не вспучивались пузыри, ни бежали волны. Лишь убийственный запах протухшей крови разносился по всей округе. Да такой, что пролетавшие поблизости, ещё не впавшие в спячку мухи дохли прямо в воздухе.
— Часовые… Но откуда они знали, что Сердце Хаоса находится в Ярограде… Как им стало доступно сие знание? Даже мы не знали, где находится машина. Ак-Йос, ты хочешь сказать, что Ухору убили обычные люди?
— Именно так, Великая.
Нечеловеческие глаза Рух засверкали. Как такое вообще может быть возможно⁈ Ухора, конечно, была той еще дурищей, но слабой младшую сестру Вальпургии никогда нельзя было назвать! Странно… Впрочем, когда Титаны наконец покинут Колыбель и возвестят о начале Часа Ведьм, все это и остальное станет совершенно неважным.
Заветный час приближался. Время людей начало неизбежно уходить в прошлое. Как вода сквозь сухой песок.