Приграничная лесная полоса погрузилась в зловещую зыбкую тишину. Ночь камнем упала на поникшие деревья. Густые тени превратили траву и кустарники в сплошное чернильное покрывало. Ветер стих. Как стихли и все звуки. Лес замер, опасливо поглядывая на выкатившуюся в эту невероятно ясную звёздную ночь надкушенную горбушку серебристой луны.

На несколько миль вокруг ни один лесной зверь ни рисковал высунуть нос ради традиционной ночной прогулки из своей норы, а полуночные птахи и летучие мыши настороженно замерли в гнёздах и дуплах. Все живое почуяло, что в лес пришло зло. Страшное, неумолимое, не имеющее никакого отношения к этому миру.

Вальпургия, распрощавшись с императорской делегацией, вовсе не помчалась обратно по заброшенному тракту в сторону погибшего Старограда. Конечно нет. Верховная Ведьма Ковена ещё не завершила все насущные дела на грешной земле людей. И она никуда не торопилась.

Оставшись в лесу, углубившись в сумрачную чащобу, она заняла заранее оговорённое место и стала ждать. Безразличные ко всему живому, мерцающие высоко в иссиня-чёрном небе бездушные мёртвые звёзды показывали ей время. Верховная не спешила.

Ведьма, неслышно плывя над густой, мокрой от ночной росы, травой, остановившись в центре небольшой прогалины, опустилась босыми ногами на землю. Тонкие изящные ступни погрузились в холодную влажную траву. Ведьма одним движением сбросила плащ.

Лунное марево обняло ее роскошную, порожающую воображение фигуру. Высокая, стройная, с длинными сильными ногами и осинной талией Вальпургия приковала бы восхищённые мужские взгяды на любом балу. Обнажённая атласная кожа купалась в свете звёзд и луны. Широкие округлые бёдра, упругие пышные ягодицы, большая, налитая грудь с крупными темными сосками, моментально затвердевшими на холодном воздухе. Грива длинных волнистых черных волос упала на спину.

Лицо Вальпургии казалось выточенным из самого дорогого, не имеющего изъяна мрамора. Бледное, с идеальными чертами и просто огромными ярко-лиловыми глазами. Ничто не говорило в облике этой роскошной женщины о ее принадлежности к проклятой богами нечисти.

Вальпургии нравился этот облик, который она носила как вторую кожу. Нравился настолько, что даже наедине с собой она не меняла его.

Ее великолепное, с совершенными формами тело, казалось, имело лишь один недостаток… Который в сумраке ночного леса неподготовленный зритель мог бы принять за уродливый нарост в области живота, до того скрываемый от чужого взгляда тканью свободно ниспадающего плаща.

К гладкой эластичеой коже ведьмы было прилеплено нечто, напоминающее сгусток растекшегося по животу слизняка, который прилипнув, прочно держался, вцепившись в тело, словно живой. В некотором роде существо, зовущееся слепком и выращенное в тайных лабораториях Рух, и было живым. Демонический, бессловесный и бесформенный заготовок, который до определённого момента никак нельзя было назвать разумной, тварью. Но лишь до момента.

Вальпургия бережно пригладила серое, чуть пульсирующее создание, чувствуя, как его внутренний ритм совпадает с ударами ее сердца. На ощупь оно напоминало теплого гладкого слизняка, без ярко выраженных конечностей и головы. Но внутри слепка уже начались сложнейшие жизненные процессы, по завершению которых из этого куска серой безволосой плоти на свет появится нечто совершенно иное. Процесс был очень трудоемким и сложным и требовал определённого времени. А времени у обеих противоборствующих сторон было ограниченное количество.

И если Вальпургии было отлично известно о многих секретах Империи, то о грозящих Ковену в дальнейшем серьёзными осложнениями проблемах не ведал никто из живущих по ту сторону осквернённой границы людей. И даже самые верные и преданные союзники. Посланник которых вскоре должен был явиться в это заранее условленное место.

Вальпургия прислушалась, на миг подняв голову. Ее нечеловечески чуткие уши за несколько миль уловили нарастающий гул мотогондол приближающегося дирижабля. Небольшой юркий кораблик на секунды заслонил собой мерцающий силуэт луны и спешно пошёл на снижение у самой границы подлеска. Вальпургия снова погладила намертво прилипший к ее животу слепок и одобрительно улыбнулась, обнажив ровные жемчужные зубки. Ее союзник в точности выполнил все, что от него требовалось. Совсем скоро она передаст слепок в руки присланного графом Властимиром Перумовым человека.

Ждать так и оставшейся совершенно нагой и прекрасной в своей дикой опасной красоте ведьме пришлось недолго. Через некоторое время этот участок лес наполнился треском ломаемых сучьев, звуками быстрых шагов и негромких голосов. А между стволами деревьев заметался жёлтый огонек масляного фонарика.

Когда на прогалину ступили три одетые в черные походные платья человека, два из которых насли что-то, напоминающее сундучок, а третий освещал путь мощным застеклённым фонарем, Вальпургия приветливо улыбнулась. В ее глубоких, невероятного лилового, даже пурпурного оттенка глазах на миг вспыхнуло льдистое пламя Хаоса.

Они терпеливо ждала, когда люди, затаив дыхание и не сводя с нее испуганных взоров, подойдут поближе и склонятся в глубоких поклонах. Человек с фонарём, с натугой проглотив комок в горле, прохрипел:

— Приветствуем тебя, Верховная. Наш господин шлет тебе самые наилучшие пожелания.

— Передай графу, что в следующий раз я надеюсь на личную встречу, — изогнула чувственные пухлые губы в змеиной улыбке Вальпургия. — Много воды утекло с тех пор, как мы виделись с ним в последний раз. Надеюсь, он меня не забыл.

— Будье покойны, госпожа, — полузадушенно прошептал Николай, снова склоняя голову, с трудом поднимая отвисшую от изумления при виде обнажённой ведьмы челюсть. — Граф помнит вас и все еще пленен вашей красотой… Мы принесли ковчег, как вы и просили.

Нахмурившись, ведьма, покачивая бёдрами, подошла к парочке, держащей металлический сундочок за боковые ручки вспотевшими ладонями. Носильщики едва не попадали на колени, торопливо и сбивчиво бормоча слова приветствия. Не обращая на них никакого внимания, Вальпургия повелительно указала изящным пальчиком.

Сундучок тот час был поставлен на землю. Вальпургия внимательно его осмотрела. Перумов постарался на славу, вынуждена была признать она. Работая по ее указаниям и лекалам, он изготовил именно то, что было нужно. Удовлетворённая качеством покрывающих стенки сундука рун, написанных на неизвестном этому миру языке, ведьма открыла крышку. Сундочок бал абсолютно герметичным. Внутри до половины заполненным специальным питальным раствором молочно-белого цвета, напоминающим густую патоку.

Бережно отняв от живота слепок, Вальпургия аккуратно положила его внутрь сундучка. Существо полностью скрылось под раствором. На секунду нанесённые на стенки ковчега знаки вспыхнули алым светом и погасли. Вальпургия, прислушавшись к биению зарождающегося внутри слепка сердца, довольная, кивнула. На краткий миг слепок вынырнул из раствора. За спиной ведьмы раздалось сдавленное аханье Николая.

Вальпургия, усмехнувшись, поняла, что изданный им звук вызванн отнюдь не лицезрением ее оттопыренных ягодиц, когда он наклонялась над ковчегом. Чуть слышно всплеснув вязкой жидкостью, слепок снова погрузился на глубину и окончательно затих, ведьма закрыла сундучок и застегнула на мощные защёлки. Выпрямившись, она повернулась к бледному как полотно Николаю и промурлыкала:

— Готово. Доставьте ковчег графу в целости и сохранности. Он знает, что делать дальше. Свободны.

Не скрывая облегчения, носильщики подхватили чуть потяжелевший сундочок и торопливо двинулись в обратный путь, не дожидаясь вооружённого фонариком Николая. Советник графа, рассыпась в прощальных речах, едва ли не вприпрыжку помчался за ними. Верного помощника Перумова трясло как в лихорадке. Он весь вспотел, будто на нем вспахали половину Империи.

Вальпургия проводила людей, быстро скрывшихся за деревьями, презрительным взором. Страх. Страх двигал ими. И жажда наживы. Обычные человеческие эмоции, которыми так легко можно манипулировать.

Вальпургия нежно погладила себя по животу. Наклонилась и подняла лежащий на примятой траве плащ. Набросила на своё изумительное тело и скрыла голову под капюшоном. Теперь ее больше ничто не держало здесь. Пришло время возвращаться в Староград.

Выдвинутое ей Кореневу требование не имело никого значения, равно как и все произнесённые на встрече слова. Она получила то, что хотела. Остальное неважно. Вальпургия внезапно рассмеялась. Будет страшно забавно, если вдруг люди через неделю вернутся сюда, принеся положительное решение! Разумеется, она ни на миг не верила, что Император отдаст ей Север. Но зёрна сомнения она посеять успела… Люди слабы в своих сомнениях и податливости. И именно их слабости станут причиной их гибели.

Остальное неважно. Пусть решают, что хотят. Ковен более не собирался иметь с Императором никаких дел. Тщательно спланированная операция завершилась успешно. Вальпургия увидела правителя людей. Своми глазами. Лично. Считала его сознание, облик, душу. Поглотила полученные знания и вдохнула в представляющий на тот момент с нею единый организм слепок. И теперь ничто не должно было помешать скорому наступлению Часа Ведьм.

Как только Рух даст сигнал, что все готово… Вальпургия опасно сверкнула лиловыми глазами… Империя получит сразу два сокрушительных удара. Один на Севере. А второй там, где люди совершенно не ожидают. В самом сердце их державы. В Столице.

А потом… Потом пред Ковеном падут и все остальные.

* * *

Николая продолжало трясти. Он едва не пинками подгонял тащивших железный ковчег с плавающим внутри слепком слуг. Николай намертво стиснул трясущейся рукой бронзовое кольцо подвесного фонаря. Он видел, что его подчинённые испугались не меньше него. У Семёна вон вообще, если нюх и глаза не подводят, спереди штанов расплылось тёмное мокрое пятно. И кто бы сейчас посмел хотя бы краем рта над ним усмехнуться? Николай сам едва не потерял сознание от рухнувшего на него чугунным катком ужаса.

Еще никогда в жизни он так не боялся. Ничего и никогда. Его трясло так, что зуб на зуб не попадал. Аура обнажённой, умопомрачительно красивой женщины, обладать которой возжелали бы все владыки и короли мира, подавляла своей могущественной, чужеродной, непонятной людскому разуму волей и силой. Великолепная женщина, с потрясающим телом, возбуждающим чресла голосом, была опаснее, чем сто тысяч демонов из самых глубин преисподней.

Николай благодарил бога, что так и не встретился с ней взглядом. Но еще больше он испугался, заглянув внутрь открытого железного ящика, куда Верховная бережно положила похожую на медузу мерзкую снулую тварь. Вынырнув на поверхность питательной жидкости, это существо, слопок, как его назвала ведьма, вдруг приобрёл индивидуальные черты. Будто бы сквозь аморфную серую студенистую массу начали проступать очертания некоего лица.

И когда Николай увидел, на кого эта бесформенная пока маска стала похожа… Еще миг и он точно бы обделался. На его счастье Ведьма захлопнула крышку.

И сейчас, торопливо, едва ли не бегом возвращаясь к небольшому, принесшему их сюда, дирижаблю из личного малого флота графа, Николай гнал от себя прочь видение формирующегося на поверхности слепка лица Императора Великорусской Империи Константина Коренева.

* * *

— Я положил твой дневник в непромокаемый чехол. Он в кармане новой куртки. И не переживай. Я не открывал его и не прочел ни строчки.

— Спасибо вам, — с чувством поблагодарил я, крепко пожимая ладонь доктора Фон Шнайдера. — Спасибо за всё. Но откуда вы знаете, что это дневник?

Доктор иронично улыбнулся.

— Не думаю, что ты стал бы при себе носить бумаги, менее ценные, чем летопись твоего рода, Алексей.

Наступила пора прощаться. Новый день уверенно шел к полудню. И я хотел как можно быстрее вернуться в Цитадель Корпуса Тринадцатой Стражи. Предстояло ещё немало дел.

Мои раны, как и говорил Герхард, теперь больше чесались, своим противным непрерывным зудом заставляя то и дело скрести себя пальцами. И это были самые большие проблемы со здоровьем, которые я сейчас испытывал, после нанесённых мне ранений. Доктор одарил меня жизнью, дружбой и новой одеждой. А Франк, с утра пораньше вновь ушедший в город на поиски гнезда змеевиков, оружием.

Я с благодарностью принял великолепной ковки, чуть изогнутый, похожий на хищный коготь громадного хищника кинжал из дымчатой, словно переливающейся, серой стали. Я пристегнул ножны к новому ремню, проверил как выточенная из кости неведомого зверя рукоять кинжала ложится в ладонь и остался довольным. Этим малышом при должной силе и сноровке можно выпотрошить медведя. Что ж, и сноровка и сила у меня были.

Напоследок великан обнял меня, сжав до хруста костей, пошутил, что через пару лет я его обязательно догоню, и ушёл. Джаггера ждала охота.

А теперь настало время покидать гостиницу и мне.

— Если хочешь, я распоряжусь и моя карета доставит тебя прямиком к воротам Цитадели.

— Не стоит, — улыбнулся я. — Теперь я могу беспрепятственно ходить, где мне вздумается. Да и не хочу вас обременять лишний раз. Позволите спросить?

— Конечно.

Я на миг замялся, пытаясь сформулировать вопрос.

— Наследные способности Высших аристократов… Эти сформированные в течении столетий новейшими процессами в изменившейся природе явления… Могут ли они приводить к провидческому дару, способности видеть будущее, вещие сны?

Фон Шнайдер, усмехнувшись, с полуулыбкой посмотрел на меня и внезапно с непоколебимой уверенностью произнёс:

— Думаю, что ты знаешь много больше, чем известно другим, мой друг. И возможно, в следующий раз, когда мы опять встретимся, уже ты будешь рассказывать мне историю своей жизни. Но на твой вопрос я отвечу. Да, я считаю, что способность к провидению это часть мутации. И некоторые Способности аристократов прочно с ними связаны. Хотя это и очень большая редкость. Я знаю, о чем ты думаешь. Твой прадед, Великий герцог и мастер-маг Владимир Бестужев обладал таким даром. Тебе же достались лишь его отголоски.

— Иногда я вижу удивительные сны, — тихо произнёс я.

— И поменьше болтай об этом, — строго наказал доктор. — Знания о пошлом или будущем не для всех. Запомни это.

И тут, можно сказать, по наитию, я с плохо скрываемым любопытством спросил:

— Доктор, вы же из Столицы, но наверняка бываете везде… Имя Альбины Троекуровой из Кромлеха вам ничего не говорит?

Герхард чуть удивлённо вскинул брови и, понимающе улыбнувшись, сказал:

— Ах, госпожа Троекурова. Удивительная девушка. Дворянка, пусть и не самого знатного рода. Очень известная в самом высшем свете города прорицательница. Это ей досталось от бабки. Девушка сложной судьбы, да…

— Сложной судьбы? — эхом отозвался я.

— Да. Ее семья издавна хранит некоторые тайны, в которые не посвящены чужие и посторонние люди. Мне кое-что известно. Но это не мои секреты. Если ты знаком с этой удивительной девушкой, думаю, рано или поздно, если она дозволит, ты прикоснёшься к тому, что она хранит. И если так лягут ваши карты, она сама тебе все расскажет.

Крайне заинтригованый и немного разочарованный, я сказал:

— Да, я знаком с нею. Она помогла мне однажды. А потом еще раз… Я видел её во сне. Она предупреждила меня о грозящей опасности.

Фон Шнайдер сверкнул глазами.

— Значит, нити ваших жизней переплетены судьбой. Но запомни, мой друг. По-настоящему сильный человек сам кует свою жизнь.