Императору показалось, что он ослышался. Что ведьма произнесла нечто совсем другое. Север? Что она имеет в виду? Безлюдные земли, загадочную и бесконечную тундру?
— Вам нужны дополнительные территории для Орды? — Коренев с нехорошей усмешкой смотрел на Верховную. — То, что ты просишь, огромно и бескрайне. И моя власть не распространяется на эти земли. Но путь туда лежит через мою самую северную провинцию, бывшее герцогство опальных Бестужевых. Думаю, тебе прекрасно знакома эта фамилия. Сто лет назад один из их представителей оказал вам чертовски неоценимую услугу!
Из-под капюшона плаща раздался негромкий мурлыкающий смешок. Император едва сдержался, чтобы не отдать приказ своим людям атаковать Ведьму. Тварь! На краткий момент, всего лишь на пару ударов сердца он вдруг ощутил какое-то лёгкое, едва ощутимое покалывание по всему телу. Будто его коснулось что-то незримое, нежно дотронулось, попыталось поникнуть внутрь, и тут же отступило. А ведьма будто в упор посмотрела на него и Коренев был готов поклясться, что в тени капюшона на секунду блеснули два огромных лиловых лучистых глаза. Он моргнул и тот час наваждение исчезло, оставив самодержца в недоумении, что это было и было ли вообще…
Вальпургия, чуть двинувшись вперед, словно повинуясь дуновению ветерка, сказала:
— Вы, наверное, не совсем меня правильно поняли, милорд… Когда я говорила о Севере, я имела в виду именно ваши северные рубежи. Отдайте мне земли предавшего вас рода. Дозвольте нам занять Лютоград и окрестности и тогда мы продолжим сосуществовать во веки вечные как добрые и благонадёжные соседи. Вы раз и навсегда забудете, что такое Проколы и набеги на порубежья.
Коренев едва на задохнулся от ярости и лишь огромным усилием воли смог сдержать неподобающий пред этой тварью монарший гнев. Опасно сузив глаза, он сказал:
— Не кажется ли тебе, что ты просишь слишком большой ломоть пирога? Ты предлагаешь отдать тебе часть Империи в обмен на твое слово? Ты хоть представляешь, сколько понадобиться усилий и времени, чтобы хотя бы попытаться вывести оттуда всех моих подданных?
— В этом не возникнет необходимости, государь, — неожиданно жёстко произнесла Ведьма. — Вы отдадите мне весь Северный Фронтир целиком и полностью. Включая и тех, кто населяет эти земли. И только тогда вы получите долгожданный мир. Империя огромна, и лишившись этих проблемных земель, вы потеряете не так уж много…
Пальцы властителя со скрипом сжали кожаный ремень, в потемневших глазах засверкали грозные огоньки. Голос Константина стал неестественно холодным и официальным. Люди, знавшие его, сразу бы сказали, что самодержец находится в очень, очень плохом настроении.
— Вы предлагаете мне сдать Ковену своих же подданных?
— Много лет назад вы уже бросили Яроград нам на поживу, — казалось, ведьму ничто не могло смутить. — И тем самым сохранили страну. Посудите сами, сколько выгоды вам принесёт дальнейшее сотрудничество с Ордой…
Коренев, оглянувшись на стоявших в двух десятках шагов позади него людей, тщетно пытающихся прислушиваться к их негромкому разговору, скривил губы в волчьем оскале.
— Ты хочешь поставить меня на одну ступень с изменниками, в своё время сослужившими вам добрую службу…
— Я знаю о ваших проблемах, Ваше Величество. И знаю, почему вы так настойчиво пытались некоторое время назад поникнуть вглубь осквернённых земель. Запаса ваших эгергокамней осталось не более чем на несколько лет. И то, при строжайшей экономии ресурсов.
Кореневу показалось, что его ударили кувалдой в лоб. Опешив, впервые не зная что ответить, он изумлённо уставился на Вальпургию. А в голове бешено застучала кровь и скопищем перепуганных летучих мышей заметались мысли: как, как во имя всех Святых, она обо этом узнала?!!
— Ваше единственное оставшееся месторождение алхимических кристаллов практически иссякло. Второе по размеру и запасам надится близ Старой Столицы, куда вам ход заказан уже сотню лет. И ваша последняя надежда — шахта неподалеку от стертого с лица земли Ярограда. Но если вы думаете, что теперь сможете легко до нее добраться и занять эти земли, то вы ошибаетесь. Одна из сильнейших ведьм Ковена, Рух, уже там. И наводит порядок. И поверьте, в ваших же интересах более никогда подобного не предпринимать…
— Это угроза⁈.
Ведьма чуть склонила голову и мягко проворковала:
— Я не смею вам угрожать, милорд. Я пришла с миром. И надеюсь, что вы примете его. Отдав нам Северный Фронтир, вы обезопасите своё государство от того, что обитает в Безлюдных землях и наладите с нами взаимовыгодную торговлю. Я вновь открою заброшенную шахту и осыплю вас энергокамнями. Нам так же выгодно иметь в лице Империи сильного союзника. Подумайте хорошо надо моими словами, Ваше Величество. Мы оба с вами знаем, что времени у вас не так уж и много.
— Неужели ты хочешь дать мне несколько дней на раздумье? — презрительно усмехнулся Коренев, мрачно глядя на закутанную в плащ фигуру.
— Какое-то время у вас есть. Но не питайте иллюзий. Милорд, в прямом столкновении вам не победить. Ни на осквернённой земле, ни на вашей. Прошедшие годы мы провели с пользой… И, поверьте, многому научились. Если через неделю вы не подпишите с нами мирный договор в обмен на Север, мы возьмём его сами! И тогда условия станут совсем иными.
— Тьмой проклятая мразь! Тварь из самых глубин преисподней! Ваше Величество, Ведьма что-то задумала! Ведь ей же прекрасно известно, что вы ни за что и никогда не пойдёте на этот шаг. И о чем она вообще думала, предлагая вам такое⁈
Разъярённый как берсерк Леонид Рокоссовский мерил быстрыми резкими шагами пространство отведённого под нужды Императора личного кабинета Зарубина во дворце наместника.
Вернувшись в Кромлех, Коренев с самыми преданными ему людьми заперся в кабинете. И только тогда, молчавший всю обратную дорогу под недоумевающими взглядами Рокоссовского и Воронцова на борту малого дирижабля, рассказал о содержимом недолгой, но чрезмерно ёмкой беседы с Вальпургией.
Тогда же, не успели брошенные на последок слова Верховной, звучащие почти что как ультиматум, растаять в воздухе, встреча и завершилась. Вальпургия, коротко поклонившись, аккуратно, будто роженица, прижав руки к животу, просто молча скользнула за дуб. Ветер донёс до ушей обескураженного Императора её прощальные слова:
— Ответ дадите не позже чем через семь дней. На этом же самом месте, в любое время дня и… Ночи.
Когда Константин, ступая вмиг одеревеневшими ногами, вернулся к своим людям, он почти ни на кого не смотрел и, даже не скрывающие своего облегчения воины отметили про себя, что государь выглядит несколько озадаченным.
И теперь, рассказав в мельчайших подробностях все, о чем они успели поговорить, Константин, раздражённо сняв с головы корону, откинулся в кресле и стиснул в сильных руках уже второй кубок с вином.
Молодой Рокоссовский, не стесняясь, вслух высказывал все, что думает о предложении Вальпургии и куда она его себе может засунуть. Верховный же Магистр, заняв своё привычное место подле очага, задумчиво посматривал на царя. Но от поспешных и необдуманных слов пока воздерживался. Предоставляя их выплёскивать Леониду.
— И во имя господа нашего, откуда Ведьма может знать о наших проблемах с энергоресурсами⁈ Это же важнейшая государственная тайна, о которой знают лишь самые надёжные и преданные державе и короне люди! Откуда утечка? Теперь эта тварь будет играть на нашей слабости… И тем более странно выглядит ее предложение! Что мешает Вальпургии просто еще подождать три-четыре годика и взять нас голыми руками? Что за, извиняюсь, Ваше Величество, чушь собачью она несла? На что она рассчитывает?..
Хриплый каркающий голос Воронцова ржавым гвоздём корябнул по ушам отхлебнувшего вина Коренева. Император поморщился. Чувствовал себя он как выжатый лимон.
— А разве не очевидно? Вальпургия торопится. Значит, зная о нашей слабости, она пытается скрыть свою!.. Беда в том, что ей известно чересчур много о нас. А нам о ней ничего. Ясно только одно. Быть беде. И как бы не разразилась Вторая война… Если Верховная положила глаз на Север, она постарается его взять… Не зря в последние месяцы стало происходить много странного и необъяснимого, ох, не зря…
Леонид, прекратив метаться запертым в клетке разъярённым тигром, прорычал:
— Пусть попробует! Если мы срочно пребросим часть войск и свободные отряды Часовых к Лютограду, успеем отразить любую атаку! Север сейчас практически чист. Яроград уничтожен, как и тысячи тварей, что его населяли. Они не успеют просто стянуть туда достаточно сил, ичтобы компенсировать понесенные Ордой потери. Даже если она не солгала и Рух уже там…
Воронцов, продолжая смотреть на мрачного и молчаливого Императора, сварливо проворчал:
— Лёня, Рух вторая по силе Ведьма Ковена. Уступает только Верховной. Даже с небольшим отрядом тех же хагеров или волотов она представляет серьёзную угрозу.
— На нашей земле мы сможем использовать огнестрельное оружие! Мушкеты, пушки… Стены Лютограда неприступны. Это второй по обороноспособности город в государстве после Столицы. Мы отстоим север, — Рокоссовский воинственно выпятил нижнюю челюсть. — И я считаю, что приготовления следует начать незамедлительно, сразу по возвращению в Новоград. А эта тварь пусть ждёт еще целую неделю. У нас будет время подготовиться. Хочет войны? Она ее получит. Думаю, отец выскажется так же, Ваше Величество!
Император отставил допитый кубок и, скрипнув обивкой кресла, выпрямился, запустил руку за ворот камзола, снял с шеи защитный амулет и положил на стол рядом с собой.
Магистр сделал лёгкое движение кистью. Звякнув цепочкой, амулет в тот же миг пронёсся по воздуху через всю комнату и оказался в похожей на птичью лапу руке. Чародей поднёс синий камень, размером с голубиное яйцо, чуть ли не к самому носу. Внимательно осмотрел, едва ли не нюхая его. Императору показалось, что Воронцов сейчас лизнёт камень.
— На Защитный амулет не было магической атаки, — задумчиво пробормотал волшебник, пряча камень в карман балахона. — Но я почувствовал, что Ведьма пыталась что-то сделать… Очень искусно, аккуратно и осторожно. Но это была не боевая магия, ни сглаз, ни попытка повлиять на разум… Ваше Величество, вы что-то почуяли?
Ошарашенный последними словами Магистра Леонид удивлённо уставился на государя. Коренев нехотя повёл широкими плечами.
— Что-то было, Аристарх, не скрою… Не могу сказать ничего конкретного и описать не смогу. Просто… Просто на несколько секунд Вальпургия будто… Знаете, больше всего это было похоже, когда ты чувствуешь, что за тобой кто-то подсматривает. Ты чуешь направленный на тебя взгляд, но не видишь соглядатая.
Воронцов, нахмурив кустистые брови, проскрипел:
— Не нравится мне все это. Если бы она попыталась колдовать, амулет бы это пресёк. Во всем случае, постарался отразить атаку и на нем остались бы отголоски, которые я бы смог считать…
— Никто из вас, чародеев, даже не понял, что она стоит за этим чертовым деревом! — фыркнул Леонид. — Со всем уважением к вам и вашим коллегам, Ваше Магичество.
Воронцов возмущённо засопел, но крыть ему было нечем. Природа иномирной магии Верховной Ведьмы простиралась далеко за пределы их понимания.
— Сегодня же отправляемся обратно в Новоград, — помассировав виски, произнёс Император. — Немедля и не задерживаясь в Кромлехе более ни часу. Отправить срочное сообщение по магической почте Светлому Князю. Пусть созывает Большой Совет всех Великих Дворянских домов.
Леонид, настороженно переглянувшись с Воронцовым, громко переспросил:
— Большой Совет, Ваше Величество? Что тут обсуждать? И о чем голосовать? Своей монаршей волей…
— Именно! — неожиданно резко и грубо рыкнул Константин. — Именно своей монаршей волей, Леонид, я приказываю собрать Большой Совет. Грядут большие перемены. А времени у нас, как выяснилось, ещё меньше, чем мы думали. Ковен первым начал форсировать события. И я более не собираюсь скрывать состоявшуюся встречу с Вальпургией. Наши Великие дома обязаны обо всем знать. И мы сообща решим, как поступить. Не все так просто, не все…
Рокоссовский обескураженно поджал губы и проглотил готовые сорваться слова. Неужели Император всерьёз рассматривает возможность вынесения на голосование чудовищного предложения Вальпургии? Неужели опасается, что им не выстоять в возможной Второй войне⁈.
— Роман, у них мой старший сын! Мой наследник! И ты всерьёз считаешь, что я это так оставлю⁈. Ты что, будешь оправдывать бунтовщиков и изменников⁈ Когда о случившемся узнает Император…
Ничем не выдавая своего раздражения, хотя от громких воплей главы дома Рыковых у престарелого князя уже шумело в ушах, Рокоссовский спокойно сказал:
— Император уже на пути в Столицу. И превым же делом будет уведомлен о том, что произошло в Лютограде. Меня более волнует другое… Как ты узнал про арест своего сына едва ли не раньше меня, Дмитрий?
Выдохнув, Дмитрий Рыков, глава семьи и один из двенадцати Великих аристократов Империи разгневанно покосился на молчаливо стоящего возле окна княжеского рабочего кабинета графа Властимира Перумова и, понизив тон, пророкотал:
— У тебя свои способы, у меня свои, Роман. Птичка на хвосте принесла. Горячие новости, они, знаешь ли, обжигают руки и разносятся быстро. Если ты ничего не хочешь делать или как-то повлиять на этих зарвавшихся северян во главе с вконец озверевшим и потерявшим всякий разум Кречетом, я лично добьюсь аудиенции Императора! Но положу конец этому преступному произволу!.. Что вообще происходит? Буквально в течение суток я слышу одну противоречивую информацию за другой. Сначала нам сообщают, что расплодившиеся в Цитадели Тринадцатой Стражи изменники убили графа Кулагина, затем, буквально на следующий день, происходит вообще непонятная чертовщина и звучит совсем другая версия! Согласно которой предателями оказываются так же убитый магистр Врочек и мой сын! Мой сын, Роман!..
Рокоссовский, спрятав зловещую улыбку, участливо проговорил:
— Как отец я тебя прекрасно понимаю. Но против твоего сына выдвинуты чересчур серьёзные обвинения. Во всем следует разобраться. И не переживай, у тебя появится возможность высказать все и даже больше. Я получил срочную депешу о созыве Большого дворянского Совета.
Рыков, высокий, представительного вида мужчина с баронской цепью на шее, одетый в длиннополый камзол, с ёжиком коротких седых волос на голове, но вместе с тем отлично выглядящий для своих пятидесяти лет, недоуменно спросил:
— Большой Совет? Государю уже известно о бунте в Лютограде?
Отвернувшись от окна, Перумов, на пару с Рыковым пришедший десять минут назад в качестве дружеской поддержки в кабинет Рокоссовского, с едва промелькнувшими в глазах странными искорками, досадливо поморщился:
— Дмитрий, не городи ерунды! Разумеется, нашему властителю пока ничего не известно о, как ты выразился, бунте на Северном Фронтире. Бунт… Чересчур громкое слово. Лучше прибеги его для личного разговора с царем. Думаю, что государь хочет обсудить нечто гораздо более важное, чем арест твоего сына. Я прав, Роман?
Задохнувшись от негодования, Рыков, тем не менее, счел за лучшее замолчать и с любопытством уставился на князя, ожидая пояснений.
Рокоссовский обвел своих незваных ранних гостей глазами цвета холодного осеннего неба. Замерший подле двери неподвижной статуей верный Валентин, казалось, безучастно смотрел куда-то вдаль.
— Я получил письмо из Кромлеха еще вчера вечером. Как только Государь с Верховным Магистром вернутся в Столицу, сразу же будет открыт Большой Совет. Придя ко мне, вы несколько опередили события. Я не знаю точных причин, но уверен в одном. От всех нас потребуются самые взвешенные и трезвые решения.
Барон Дмитрий Рыков, хмыкнув, демонстративно изогнул бровь. Перумов же, пользуясь тем, что Светлый Князь вступил в зрительную дуэль с Рыковым, позволил себе скупую довольную улыбку. Разумеется, ему было прекрасно известно, что будет стоять на повестке этого внезапного заседания…