Просторное, отведённое под испытательный полигон для опробования новейших боевых заклинаний подземное помещение, глубоко упрятанное под фундаментом огромной Цитадели, заволокло раздирающей лёгкие гарью и медленно затухающими, опадающими на каменный пол разноцветными искрами. Кое-где, трепеща, угасали мерцающие зелёными и голубыми колдовскими огнями язычки пламени.

Рогволд, тяжело дыша, вытер рукавом обожжённого в нескольких местах балахона вспотевший лоб и подошёл к бездвижно валяющемуся в нескольких шагах от него телу одетого в похожий балахон человека. Рогволду не нужно было излишне напрягать зрение или налоняться, чтобы убедиться, что магистр Януш Врочек мёртв.

С проженной в районе груди оплавленной круглой дырой, через которую были видны обугленные ребра и превратившиеся в спекшиеся картофелины внутренности, не живут даже члены Главного Магического Совета державы. А он, Рогволд, обычный боевой чародей из далёкой северной Цитадели самой заштатной Стражи, только что прикончил в напряжённом и яростном поединке одного из них. В другое время было бы чем гордиться. Определённо.

За спиной Рогволда раздался тяжёлый топот сапог и прерывистое дыхание. Даже не оборачиваясь, он мог сказать, кто сейчас возникнет на пороге подвала. Трофим и, когда нужно, умеющий довольно шустро передвигать старческие копыта Леонид. В данный момент все чувства главного боевого чародея Корпуса были обострены до предела. Как, впрочем, и все последние недели. Незаметно от столичных наблюдателей, даже будучи запертым на нижних уровнях в своих комнатах, Рогволд постоянно отслеживал любые магические возмущения и чересчур яркие эмоциональные вспышки.

И когда он понял, что капитан Ярослав Кречет, после неожиданного убийства графа Василия Кулагина и небольшого переворота в верхах следственной комиссии решил снова взять власть в свои руки, был готов во всем подержать своего бессменного командира.

Конечно, Врочек, о чем-то таком догадывался. И когда Рогволд уже собрался выйти в коридор, уложить охрану и броситься на верх, на помощь капитану, Врочек был уже тут как тут.

Оба чародея в один момент поняли, что происходит. И без лишних слов сошлись в жесточайшей магической схватке. Дежурившая за дверью вооружённые арбалетами и мушкетами четверка воздушных моряков от греха подальше ломанулась на верх. Точнее тройка. Последний из служивых, схлопотав по собственной же неосторожности в первые секунды огненный шар прямо в лицо, неосмотрительно заглянув в подвальное помещение, вмиг лишился и головы.

В постепенно переместившейся на полигон ожесточённой дуэли контрчар и разрушительных заклинаний, заставляющих содрогаться цокольное основание Цитадели, сильнее оказался Рогволд. Да, в другое время победой над одним из сильнейших магистров Совета можно было бы гордиться. Но во что выльется его победа сейчас и как им аукнется? Хотя, вынужден был признать вечно скептически настроенный волшебник, они дошли до такой черты, когда хуже уже и быть не может.

— Нешто одолел супостата? — кряхтя и кашляя, осведомился Ленид, поводя крючковатым носом из стороны в сторону и разгоняя морщинистой ладонью дым. — Конечно, сейчас не те чародеи, что были в мое время… Вот раньше…

Даже не обращая внимание на сварливое брюзжание старика, Рогволд повернулся к изумлённо вытаращившемуся на труп Врочека Трофиму. Прочистив горло, маг просипел:

— Хм… А мне он казался вполне себе приличным человеком.

Тяжело вздохнув и похлопав коллегу по плечу, Рогволд с усмешкой сказал:

— Трофим, ты всегда лучше разбирался в чудовищах, чем в людях.

* * *

Захват власти в Цитадели Корпуса Тринадцатой Стражи прошел быстро и относительно бескровно. Бывшие главы следственной комиссии чересчур сильно уповали на собственную неуязвимость и полномочия абсолютной власти карать и миловать, выданные самим Императором. Им и в голову не могло прийти, что капитан Ярослав Кречет думает по этому поводу несколько иначе.

Вновь заняв законное место в своём рабочем кабинете, успев по нему изрядно соскучиться, Кречет первым делом отправил в Столицу срочное донесение, адресованное Светлому Князю Роману Рокоссовскому, в котором в мельчайших подробностях изложил произошедшие за последние сутки в Лютограде события, постаравшись ничего не упустить. Следующим указом вызвал к себе трех капитанов боевых крейсеров, старшего сержанта прибывшего в Цитадель взвода Часовых Второй Стражи и заместителя покойного графа Василия Кулагина из числа оперативников.

На некоторое время все запланированные вылеты и вахты бойов Тринадцатой Стражи были отменены, в Цитадели объявлено осадное положние и огромный замок наводнился десятками суровых и вооружённых людей.

В кабинете Кречета помимо хмурых столичных гостей находились полностью закованная в силовую броню, вооруженная огромной боевой глефой Корнедуба Алена Дорофеева, Рогволд, сам сержант. Кречет в нескольких фразах описал вызванным на ковер людям то, что произошло. Рассказал, что следствие завершено ввиду проросшего на самой верхушке комиссии предательства высших должностных лиц, что привело к смерти графа Кулагина. Объявил, что они вольны вернуться обратно в Столицу и отвезти тело погибшего графа домой, чтобы передать его близким, дабы те могли похоронить этого достойнейшего человека с надлежащими почестями. То же самое касалось и получившего по заслугам изменника Магистра Януша Врочека.

Однако взятого в плен опасного преступника и коварного предателя барона Вениамина Рыкова, посаженного под замок и закованного в кандалы, Кречет отпускать отказался наотрез. Его судьбу должен решить высший государственный суд. А пока он побудет в полной безопасности здесь, на уютных нарах со свежей соломкой в одном из самых глубоких подвалов замка.

В одночасье лишившиеся командования офицеры были вынуждены согласиться со всеми словами грозного капитана Тринадцатой Стражей. В тот же день все занятые на земле моряки, Часовые Второй Стражи и сотрудники следствия были возвращены на борта и огромные боевые крейсеры начали готовиться к отлёту.

Сержант Корнедуб все время находился в лихорадочном мандраже и бухтел, что зря они не реквизировали пришлые незванные суда в свою собственность. Рогволд мрачно прердрекал, что вероятен шанс бунта офицеров Императорских кораблей. Но Кречет был уверен, что разум этих людей возобладает над страстью.

А еще Кречет надеялся, что его письмо дойдет до адресата и престарелый Князь сможет убедить государя не рубить сгоряча. Им же всего лишь надо немного времени. Времени, которого Алексею будет достаточно, чтобы раз и навсегда смыть с себя грязные беспочвенные подозрения и обвинения в измене. Но до той поры, пока Бестужев не предъявит на суд Высшего государственного совета доказательства своей невиновности, Цитадель будет продолжать оставаться на осадном положении.

* * *

— В Цитадели объявлено осадное положение? — я не мог поверить тому, что только что своми ушами услышал от поздно вернувшегося в гостиницу Франка. Принесенные им свежие новости были просто невероятными.

Ай да Кречет, ай да капитан! Признаться, подобной выходки даже от него я не ожидал. Значит, значит, не все потеряно. В принципе, я могу хоть завтра вернуться в замок Часовых, обнять свою сестру, Алену, увидеть сержанта и капитана, Рогволда… Всех, кого я мог с полной уверенностью назвать друзьями.

Подобные новости явились для меня наилучшим лекарством. О чем не преминул заметить добродушно усмехающийся доктор Фон Шнайдер.

— Ну, полноте, Алексей, полноте. Конечно, я очень рад за вас. Но все же рекомендовал бы, по крайней мере, хотя бы до завтрашнего полудня побыть здесь, под моим наблюдением. Далее вы вольны распоряжаться вашей жизнью, как вам будет угодно. И… Чертовски жаль графа Василия Кулагина. Когда я узнал о его гибели, до последнего отказывался верить. Думал, что, возможно, он все-таки выжил… Я знал его, когда-то спас от верной смерти. И он был достойным человеком.

Я мрачно кивал, отодвигая в стороны пустые тарелки.

— Одним из лучших, что я знал. Человек чести и настоящий дворянин. И если бы не гнусные предатели, все ещё затаившиеся, подобно крысам, в Цитадели…

Франк, как огромная гора застыв подле жарко полыхающего камина, повернувшись в мою сторону, пробасил из-под низко надвинутого капюшона:

— А вот здесь, пожалуй, я смогу тебе помочь.

— Помочь? — я аж привстал, как клещ впиваясь в последние слова великана.

Издав смешок, Франк взмахнул громадной ручищей и сказал:

— Да, думаю, смогу. Как я понял, доктор не все тебе успел рассказал о цели нашего нынешнего визита в Лютоград, которая совершенно случайно вновь свела вместе наши с тобой дорожки.

Я посмотрел на Герхарда. Тот благожелательно кивнул, уступая слово Франку, и молвил:

— Я уже говорил, что по возвращению Франк закончит не рассказанную мною часть истории. Что ж. Это время настало.

Огромный Джаггер, по-прежнему завёрнутый в дорожный, скрывающий очертания его колоссальной фигуры тяжёлый плащ, отошел от огня и медленно откинул с головы капюшон. Я, замерев, неотрывно следил за ним. Что я ожидал увидеть? Или кого?

Приглушённо звеня кольчужной подкладкой, плащ зашелестел, когда великан снял его и повесил на крючок возле горящего камина. Громадный человек наконец повернулся ко мне, позволяя рассмотреть себя во всех подробностях. У меня невольно перехватило дыхание.

Я уже говорил, что статью и ростом с могучим Джаггером мог поспорить только мой командир капитан Кречет. И увидев Франка без плаща, я в очередной раз в этом убедился. Он был обут в высокие, оббитые на мысках железом, проклепанные сапоги (подозреваю, что такими можно без проблем пробить кирпичную стену!) одет в плотные, обтягивающие брюки и лёгкую рубашку. Опоясан широкой кожаной портупеей со множеством карманчиков, отягощённой целым набором хитроумных приспособлений и средств смертоубийства. Так же под мышками у него были закреплены специальные кобуры. Я на первый взгляд даже и не смог сразу сосчитать, сколько всего было, оказывается, спрятано у исполина под плащом. Начиная от уже знакомого мне огромного зазубренного ножа и заканчивая диковинного вида пистолями.

Но не одежда Франка и не его боевая амуниция поразили меня в первую очерь. И не бугрящиеся чудовищными узлами, грозящие прорвать ткань рубахи мускулы, и не рост, повышающий мой, отчего, казалось, этот человек занимал собой половину комнаты. Нет. Меня потрясли лицо и глаза Джаггера.

У Франка был крупный череп, стриженный под ноль и испещренный давно зажившими шрамами. Такие же грубые и стародавние шрамы покрывали его словно вырубленное из камня лицо с массивной нижней челюстью и прямым широким носом. Яркие, как изумруды, глубоко посаженные глаза горели колдовским неестественным огнем.

Похожую на ствол мореного дуба шею великана окольцовывал широкий, набраный из металлических пластин браслет-ошейник, опутанный металлическими гофрированными трубочками, вживленными прямо в свободные от толстых стальных пластин участки шеи. Наверняка это было какое-то хитроумное медицинское устройство, позволяющее гиганту дышать или даже разговаривать. И почему-то мне показалось, что если бы он скинул брюки и рубашку, то я бы увидел на его теле еще больше странных шрамов.

— Понимаю, что моя физиономия не для светских раутов и придворных балов, — усмехнувшись, прогудел Франк, расстёгивая портупею и освобождаясь от отягощённых оружием кобур и перевязей. Черт, да этот парень носил под плащом целый арсенал!

— Ты знаешь, из кого получаются самые лучшие воины-джаггеры?

Задав этот вопрос, Франк прищурил свои удивительные глаза и опустился на вторую свободную кушетку в гостиничном номере, занимая своими могучими телесами почти всю ее поверхность. Разумеется, я отрицательно покачал головой.

— Из тех, кому больше нечего терять. Лучшими джаггерами становятся люди, побывавшие по ту сторону смерти.

Глубокий звучный голос Франка приобрел чуть окрашенные затаённой печалью нотки. Доктор Фор Шнайдер, более не говоря ни слова, молча смотрел на огонь очага.

— Я должен был умереть, Алексей. И если бы не поистине волшебные руки доктора, меня бы уже давно сожрали черви. Собственно, и я был мёртвым. После взрыва пороха на одном из оружейных заводов в Борусе, что на западе Тевтонской Империи. Если бы ты видел, на кого, точнее, на что я тогда был похож… Просто куча дымящегося мяса. Вместе со мной отправились в свет еще четверо. Но я даже тогда был чересчур здоровым и живучим. Несмотря на страшные увечья, мое сердце продолжало биться. А докор Фон Шнайдер сделал просто невозможное, вытащив меня с того света. С тех пор я выгляжу так, как выгляжу. И благодаря уникальным способностям доктора стал еще более сильным, быстрым и ловким, чем раньше. А эти глаза… Я вижу в темноте не хуже Часового. У нас свои методы… Доктор превратил меня в Джаггера. И мы вместе занимаемся нашим делом вот уже почти сорок лет.

Должно быть, я не смог сдержать промелькнувшее на моем лице удивление. По внешнему виду похожего на создание пресловутого Виктора Франкенштейна Франка сложно было определить его возраст. Но Герхард… Да я бы не дал ему больше сорока пяти!

Доктор, не оборачиваясь, мягко произнёс:

— Медицина способна творить чудеса, мой друг. А наше организация обладает совершенно потрясающими знаниями. Мы, конечно, не всесильны и отнюдь не бессмертны. Но благодаря некоторым препаратам можем значительно продлевать человеческую жизнь. Мне намного больше лет, чем я выгляжу, Алексей. Я родился через десять лет после завершения первой войны с ведьмами.

Я неверяще смотрел на врача. И видел импозантного худощавого подтянутого мужчину в самом рассвете сил, а не девяностолетнего старца.

— Сюда, в Лютоград, нас привело давнее дело, — невозмутимо продолжил Франк, облегченно откинув широченную спину на изголовье чудом выдерживающей его вес кушетки. — Мы узнали, что здесь свили гнездо змеевики. Одни из появившихся в результате последствий Катаклизма тварей. Мутанты, разумные и очень опасные. Обычно живут гнёздами по несколько особей. Мастерски мимикрируют под человека и давно приспособились к жизни в больших городах. Отличные убийцы. И, как и большинство, подобных им существ, людоеды. Один из них подвязывался в качестве наемного убийцы в одной из крупных преступных шаек Лютограда. Зейст. Любил ошиваться со своими подельниками в таверне " Ведьмины сиськи".

Я, затаив дыхание, с внезапно пересохшим горлом очень внимательно слушал Франка, не сводя с него глаз.

— И какаво же было наше удивление, когда мы узнали, что Зейста больше нет в живых! — благодушно усмехнувшись, пророкотал Франк, проведя огромной пятернёй по лысому бугристому черепу. — И что помог нам невольно в нашем божьем деле некий Часовой. Пришлось здорово прижать этих подонков, мягко сказать… Но перед тем, как испустить дух, их вожак успел мне рассказать много интересного. Того, что я и не думал услышать и что не имеет к нашей с доктором работе никакого отношения.

— Ты разгромил этот вертеп? — воскликнул я.

— В яблочко. И насколько я понял, здесь все-таки умудрился тебя опередить. И знаешь, что самое удивительное? Перед тем как сдохнуть, их главарь пел, как соловей, и не закрывал рот, рассказывая мне крайне странные вещи, связанные с Зейстом и их последней работой. Связаной в свою очередь с заданием от некой очень большой шишки из Столицы, согласно которому они должны были прикончить одного Часового… А потом, когда в Лютоград прибыла специальная делегация от Императора, почему-то это так и не выполненное послее смерти Зейста задание приостановили…

Не веря своим ушам, я поражённо смотрел на Франка, чуть подавшись вперёд и ловя каждое его слово. И Франк меня не разочаровал. Усмехнувшись, он сказал:

— Связь с заказчиком бандюги держали через нужного человечка из Цитадели. Они не знали его имени, но уже не первый раз сотрудничали. Он всегда действовал в одиночку. Однако в последнее время его иногда видели с новеньким. Таким же служивым из Корпуса. Здоровым исполнительным битюгом. Конечно, этот тип не кричал на всех углах, как его звать, но уж больно приметная была у него внешность, пусть он и пытался это всячески скрывать.

Я, закусив губу, непроизвольно привстал с сидения кушетки. Неужели я сейчас узнаю из уст Франка о сдавшей нас с покойным Кулагиным поселившейся в Цитаделе крысе? Что ещё за приметная внешность⁈.

— Посредник инвалид. У него нет левой руки. Рыхлый такой тип, раздобревший и с виду неопасный.

С отвисшей челстью я замер, как громом поражённый. Сверкнув изумрудами глаз, Франк уверенно произнёс:

— Судя по всему, тебе точно знаком этот хмырь.

Знаком⁈ И еще как!!!