Капитан Тринадцатой Стражи в затяжном прыжке, невероятно легко взмыв для своих колоссальных габаритов в воздух, крутанув молотом, обрушил свое страшное оружие на первого попавшего под раздачу Часового.

Даже без силовой брони, Кречет поражал своми размерами и мощью. И встретившие его атаку Часовые Второй Стражи никак не могли сообразить, что вообще происходит. И почему они, опытные и закалённые бойцы, вынуждены пасовать пред яростью и силой обычного человека. А любой, на ком не было монструозной брони, превращался для воина Ордена в обычного человека.

С ревом прорезав воздух каменного коридора, стальной боек молота с гулким металлическим стуком впился в шишак принявшего на себя удар Часового. Нападение Кречета и взмах чудовищного молота были столь стремительны и плохо различимы для глаз, что воин даже не успел среагировать и поднять для отражения падающего на него массивного била свою секиру.

Бум!!! Посыпались искры, боек молота играючи смял толстенную броневую пластину и Часовой, коротко всхрапнув, медленно завалился на пол. Закованное в латы тело с отчаянным звоном опрокинувшейся гружёной железными болванками телеги грохнулось на пол.

Кречет бил не в полную силу. Ему не хотелось убивать никого из своих же товарищей по Ордену, обычных солдат выполняющих приказы. Но Часовой, схлопотавший такой удар, очнется очень не скоро.

Кречет приземлился на полусогнутые ноги и тут же пригнулся, уходя от просвистевшего над головой громадного меча. Следовало быть чертовски острожным. Любая заминка, любое неуклюжее действие грозят серьезными последствиями. Он без брони, а мечи Часовых способны одним махом перерубить быка.

Клинок воина Второй Стражи с громким дребезгом вонзился в стену, выбив целый водопад каменного крошева. Кречет метнулся вперёд, тут же выпрямился. Вырастая во весь свой громадный рост перед не успевшим вернуть меч в изначальную позицию бойцом.

И солдат с изумлением осознал, что капитан быстр как молния и размерами ничуть не уступает полностью закованному в несокрушимую броню Часовому. Кречет резко ударил воина навершием молота в грудь. Сильнейший удар заставил бойца невольно отступить и со скрежетом влипнуть спиной в стену коридора.

Капитан тут же отпрыгнул в сторону, пропуская рубящий удар третьего воина и, размахнувшись, обрушил сумасшедший по силе удар на сжимающую железную рукоять исполинского меча кисть.

Броня и человеческая кость хрустнули одновременно. Воин не мог сдержать полного злости и боли крика. Рунный меч, зазвенев, упал на гранитные плиты. Возвратным движением капитан парировал удар чутвертого бойца, которому показалось, что его широкой, тяжеленный меч столкнулся со скалой.

Капитан крутанулся, ловко проскользнув меж оставшимися двумя Часовыми, способными вести бой и, оказавшись за спиной одного из них, разогнав молот, перехватывая стальную рукоять двумя руками, обрушил било на затылок не успевшего среагировать бойца.

Бамс!!! Словно ударил огромный церковный колокол. Всплеснув руками, огромный, закованный в зачарованное железо воин начал заваливаться лицом вперед, на не успевшего убраться в сторону последнего из четвёрки охранников. Относительно ограниченное пространство и узость коридора в полной мере начали сказываться на маневренности бойцов Второй Стражи.

Кречет же, не испытывая подобных проблем, невесомым быстрым шагом ступил вперед, походя ударив обратной стороной бойка под сгиб колена пытавшегося поднять упавший клинок левой, не искалеченной, рукой бойца. Огромный заострённый шип пробил сочленение брони и вонзился в плоть. С отборной руганью Часовой упал на пол, так и не дотянувшись до клинка.

А страшный капитан Тринадцатой Стражи, раскрутив в воздухе боевой молот, нанёс последний неотразимый удар, пришедшийся в нагрудную кирасу четвёртого воина. Не успевшего парировать удар Часового отбросило как щенка. Он с шумом горного обвала грохнулся на спину. На стальном нагруднике отпечаталась вмятина размером с арбуз.

Вся скоротечная, яростная и ожесточённая схватка заняла не более минуты. Дыша так же спокойно, как и в самом начале неравного, как казалось по первым секундам боя, капитан Тринадцатой Стражи вскинул молот на левое плечо и, даже не взглянув на со стонами копошащихся на полу оставшихся в сознании воинов, торопливо пошёл дальше по коридору. Лишь громко бросив на последок:

— Здесь, на севере, мы не убиваем своих всего лишь за то, что они ошибаются.

Серые глаза исполинского воина горели неугасимым ледяным пламенем. Губы плотно сжались, а пальцы нежно ласкали стальную рукоять огромного боевого молота. Кречет прекрасно знал, куда идти, и где он застанет ничего не подозревающего барона Рыкова. А еще он отлично знал, что не существует в мире такой силы, которая сейчас сможет его остановить.

Некоторое беспокойство у быстро шагающего по опустевшим гулким коридорам Ярослава Кречета вызывал Магистр Януш Врочек. Тот был сильным и опытным магом и так просто лапки кверху не задерет. С ним могут возникнуть проблемы. Но капитан привык их решать по мере поступления.

Если Врочек сейчас находится вместе с Рыковым в бывшем кабинете Командующего Тринадцатой Стражей, что ж, значит, ему не повезло. Конечно, будет посложнее, чем Кречет рассчитывал, но иного выбора у него уже нет. Выйдя из своего заточения с бовым молотом в руках, он разом разрушил все пути назад.

Перед дверью в кабинет Кречета, который теперь оккупироввал пришлый чужак, дежурили два закованных в доспехи Часовых Второй Стражи и вооружённая мушкетами парочка затянутых в кожу и кольчуги солдат. Воздушные моряки с одного из боевых крейсеров.

Не сбавляя шага, Кречет снял молот с плеча и грозной неумолимой машиной смерти помчался в атаку.

Закованные в тяжелую броню Часовые, жужжа приводами, только начали недоуменно поворачиваться в сторону летящего на них Кречета, оскалившегося в жуткой усмешке. Огромные клинки лежали на покатых массивных наплечниках. Мушкеты второй пары солдат вообще стояли прислоненными к стене. Глаза моряков вылезли из орбит, когда они поняли, что размахивающий чудовищных размеров боевым молотом громадный человек, подобно разогнавшемуся пушечному ядру, мчится прямо на них!

Кречет с разгона ударил ближайшего воздушного моряка ногой в грудь. Того снесло, как игрушечного солдатика. Даже и пикнуть не успел. Второй, оказавшись немного расторопней, успел все же схватиться за мушкет. Легким движением взмахнув молотом, Кречет перебил мушкет на две части и несильно тюкнул ошарашено вылупившегося на обломки моряка кулаком в темечко. Хватило за глаза. Прежде чем служивый потерял сознание, ему показалось, будто на него всей огромной неподъёмной тяжестью обрушилось небо.

А Капитан Тринадцатой Стражи уже развернулся у двум громыхающим доспехами Часовым. Подбадривая себя приглушёнными шишаками боевыми кличами, воины синхронно врубились в схватку, обратив на капитана широченные мечи.

Увернувшись от падающего клинка, быстрый и ловкий Кречет сделал шаг влево, пропуская второй, сумасшедший по силе рубящий удар, занёс молот, перехватываясь к концу рукояти, крутанулся и со всего маху вломил боек в бронированую лицевую пластину Часового. Раздался треск ломающегося столетнего дуба. Взмахнув руками и роняя меч, Часовой, смешно подбросив закованные в железо ноги, грохнулся на спину.

Последний, одновременно ругаясь от восхищения и рыча от злости, отступил на шаг назад. Он не мог поверить тому, что видел. Ну как, во имя всех святых, этот человек, без силовой брони, может так управляться с колоссальным боевым молотом? С такой лёгкостью и проворством, будто тот ничего не весит! А удары, наносимые взбесившимся капитаном Тринадцатой Стражи, были воистину страшны.

Коридор огласило отчаянным певучим звоном стали, когда в вихре искр и скрежете метала столкнулись меч и боевой молот. Часовой навалился всеми своими сотнями килограмм и усиленной энергомеханическими приводами мощью, пытаясь отодвинуть противника, отбросить его, опрокинуть на пол. Тщетно!

У потрясенного воина возникло ощущение, что он пытается сдвинуть вросшую в землю скалу. Кречет внезапно выпустил рукоять молота, схватился огромными лапищами за стальные предплечья воина, крутанулся вокруг оси и запустил его, как снаряд, прямо в двери своего кабинета!

У вконец осоловевшего бойца с шумом вылетел воздух из лёгких, когда он внезапно ощутил себя маленькой невесомой пушинкой, и, пролетев несколько метров по воздуху, врезался спиной в окованную железными полосами дубовую дверь и, снеся ее к чёртовой матери, в облаке обломков ввалился в комнату. Тяжело грохнулся на пол и решил притвориться потерявшим сознание. Позже он всем рассказывал, что это была его самая здравая мысль за последние недели.

Следом в свой кабинет неспеша вступил и сам капитан. Громадный молот вновь лежал на его плече, а пальцы расслаблено поглаживали металлическую, чуть изогнутую рукоять. Его уже ждали. Что ж, приятно осознавать, когда тебя привечают со всеми почестями.

Барон Вениамин Рыков, в вычурном, дорогущем камзоле, с надетой поверх тонкой работы черненной кольчугой, и перекинутой через плечо роскошной перевязью с офицерской шпагой, уже ждал его, стоя спиной к рабочему столу. В правой руке временного командующего Цитаделью и нового главы следственной комиссии был зажат взведенный длинноствольный пистоль. Безликое бездушное дуло смотрело прямо в лицо Ярослава Кречета. Тот даже не моргнул, лишь отметил по себя, что не из этого ли оружия был застрелен граф Василий Кулагин…

Рыков с ненавистью смотрел на него, в нервных спазмах кривя губы и бешено раздувая ноздри. Кречет ответил пристальным насмешливым взглядом. Словно это не он находился под прицелом и полностью контролировал ситуацию. В маленьких, безумно сверкающих глазах барона он увидел отблески глубоко угнездившегося страха.

— Вот вы в очередной раз и проявили свою истинную предательскую сущность, капитан! — громко выкрикнул Рыков. — Впрочем, чему удивляться! Вы все здесь повязаны одной цепочкой, верно? Если ли в вашем гнездовище хоть несколько честных и преданных государю и Отечеству людей?

— Полно, — на полном серьёзе кивнул Кречет. — Как ни в одном другом месте, барон. Именно потому я снова беру всю власть над Корпусом Тринадцатой Стражи в свои руки. А вам предлагаю сложить оружие, сдаться, признаться в убийстве графа Кулагина и подписать собственноручно признание в измене. И тогда я вас пощажу. И вы дождётесь, как вы любите говорить, справедливого императорского суда.

Рыков, пару ударов сердца пучивший на Кречета расширившиеся в изумлении глаза, внезапно разразился сумасшедшим хохотом. Но его рука осталась тверда и нацелена на капитана.

— Вы здесь точно совсем все свихнулись! Да вы все просто психи! — Рыков, отсмеявшись, мелко затряс головой. — Капитан, с минуты на минуту сюда ворвутся подчиняющиеся мне дополнительные силы. И со всеми даже вам не справиться. А Магистр Врочек, думаю, уже осведомлён о затеянном вами бунте, и тоже спешит сюда. Как вы намереваетесь в одиночку разделаться со всеми нами?

Кречет небрежно пожал плечами.

— С чего вы взяли, что я одинок? Цитадель полна преданных мне людей. И если вы запамятовали, у нас тоже есть чародеи…

Кречет не успел договорить, как до их слуха донесся приглушённый расстоянием и толстыми каменными стенами какой-то глухой, идущий словно из-под земли вибрирующий гул. Затем Цитадель сотряс незримый удар. Еще один и еще! Словно где-то на нижних уровнях разразилась яростная и напряжённая чародейская схватка, в результате которой во все стороны хлестала магическая энергия. Кречет не дрогнул ни единым мускулом.

— Что за дьявольщина там происходит⁈ — брызжа слюной, сорвался на крик барон, словно пытаясь прожечь в полу под своими ногами дыру.

— Кажется, Магистру Врочеку сейчас не до вас, — усмехнулся капитан, скрывая охватившее его радостное возбуждение. — Смею предположить, что боевой чародей Корпуса Тринадцатой Стражи мастер Рогволд решил поговорить с Магистром по душам, так же, как я с вами.

На холенном лице Рыкова отразилась тревога. Он бросил через плечо загородившего выбитый дверной проём капитана затравленный взгляд. Перевел взор на неподвижно лежащего на полу посреди обломков Часового.

— Когда о случившемся узнает Император…

— Когда узнает? — презрительным эхом отозвался Кречет. — Да я лично первым же делом отправлю по линии магической почты сверхсрочное донесение в Столицу.

Рыков, снова прислушиваясь к доносящимся из-под заходившего ходуном пола далёким отголоскам бушующей энергии, издевательски воскликнул:

— И что же вы напишете? Какую версию событий изложите государю? Какую ложь изрыгнут ваши предательские уста⁈

— Думаю, пора заканчивать с этим фарсом, — Кречет одним быстрым, неуловимым для глаз движением сорвал с плеча боевой молот.

Кабинет огласился громким, хлеским, как удар плетки, звуком. Капитан Кречет успел каким-то немыслимым образом отвернуть голову и злобно прожужжавшая круглая свинцовая пуля унеслась в коридор.

Не мешкая, Кречет бросился на Рыкова. Барон, чертыхнувшись и отшвырнув бесполезный пистоль, в одном плавном кошачьем движении выхватил из ножен шпагу и, казалось, растворился воздухе. Там, где он только что стоял, лишь дрожал, повторяя очертания его фигуры, воздух.

Кречет, не раздумывая, тут же отбросил молот. Страшное оружие тяжело упало на дубовые, вытертые тысячами подошв солдатских сапог доски. Уши капитана уловили тонкий визг словно выскочившего из воздуха незримого острия шпаги. Он чуть сместил корпус, пропуская смертельный выпад мимо себя.

И снова лишь сдвинулся воздух, да едва уловимые очертания человеческой фигуры указали на то место, где только что оказался и тут же исчез применивший свои наследные Способности барон Рыков. Очень трудно, практически безнадёжно сражаться с невидимкой, привыкшему таким образом выигрывать огромное количество дуэлей. Если только ты не наделен способностью видеть то, что не доступно более ничьему глазу.

И когда повинуясь сверхобострившимся чувствам капитан снова увернулся от жалящего острия заточенной, как бритва, шпаги, готовой проткнуть его насквозь, его глаза, заметив промелькнувшую в воздухе фигуру бесшумно скользящего вокруг него Рыкова, торжествующе сверкнули.

Огромная лапища капитана Тринадцатой Стражи метнулась вперёд. Стальные пальцы сомкнулись на запястье руки, держащей шпагу, и сжали подобно фабричным тискам. Кабинет наполнился истошным воплем неподдельной боли, когда отчётливо хрустнули ломаемые кости. Правый же кулак Кречета пулей выстрелил вперёд и врезался в подбородок барона.

В последний момент Кречет сдержался и не сломал Рыкову шею. Потерявший сознание и от того сразу же ставший видимым Вениамин безвольным кулем рухнул к его ногам. Его глаза закатились под лоб, так, что стали видны белки. Правая рука, изогнувшись под немыслимым углом, распухла в кисти. Из перекосившегося рта бежал кровавый ручеёк.

Удовлетворившись видом Рыкова и количеством выбитых ему зубов, Кречет поднял его шпагу и играючи переломил на две части. Схватил потерявшего сознание барона за ногу и потащил к выходу из своего кабинета. В коридоре уже нарастал гул голсов и топот ног.

Из-за поворота показалась дюжина вооружённых до зубов бойцов Тринадцатой Стражи, возглавляемой сержантом Фёдором Корнедубом.

Кречет швырнул им под ноги зазвеневшее кольчугой тело Рыкова, покатившееся по каменным плитам затертого пола. Остановившись, его бойцы с расплывающимися во все суровые рожи улыбками, удивлённо рассматривали учинненый капитаном погром.

— Все, сержант, — спокойно сказал Ярослав Кречет, встречаясь глазами с лыбящимся во всю ширь, довольным, как обожравшийся сметаны кот Корнедубом. — Власть меняется. Заковать изменника в кандалы. Думаю, с остальным ты уже справился и без моих подсказок.

Залихватски подкрутив воинственно топорщившиеся усищи, Корнедуб сказал:

— Чай, не пальцем деланы, капитан. Ужо постарались мы с ребятушками, не сумлевайся. Прихвостней рыковских не так уж и много в Цитадели было. В основном все служивые из отдела покойного Кулагина. Все честь по чести прошло, без лишнего злодейства. Тока бы надо споро в подвалы чародейские бежать Рогволду на подмогу. Он там с этим клятым столичным колдуном схлестнулся!

Капитан мрачно кивнул и с угрозой проговорил:

— В интересах Врочека лучше постараться все решить миром. Сейчас даже я не стал бы Рогволду перечить!