Мое пробуждение сопровождалось тупой ноющей болью, шумом в голове и радостным клекотанием Грифона. Родовой Зверь, сразу почуяв, что я прихожу в себя, зашевелившись, настойчиво начал корябать меня острыми коготками. Мол, хватит, належался. Побыл в бессознанке и довольно. Открывай глаза, дел еще полно.

А дел и вправду на горизонте стояло просто невпроворот. Чуть пошевелившись, я поморщился и открыл глаза. И сразу понял, что лежу на спине, уткнувшись щекой в подушку, на относительно мягкой и ровной поверхности, напоминающей жёсткую больничную койку. Спина ныла и чесалась, в горле пересохло, а шум в голове с момента прихода в сознание начал понемногу утихать.

Я повернул голову, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Шею немного саднило и что-то стягивало. Нанесённые мушкетными пулями страшные раны практически не болели. Так, лишь лёгкие неприятные укусы. По сравнению с тем, что было, шаловливое щекотание невесомым пёрышком.

В комнате царил приятный глазам сумрак и пахло свечным воском и лекарствами. Негромко трещали горящие в очаге дрова. Было тепло. И безопасно. Я не испытывал ни малейших признаков тревоги. Как и мой Родовой зверь.

Чуть повернувшись на бок, избегая чрезмерно напрягать спину, обнаружил, что мой торс плотно перебинтован. Так же как и шея. Я сам раздет до нага и лежу на чем-то и впрямь похожем на больничную койку, застеленную чистыми простынями, и простынёю же накрытый. Немного позже я сообразил, что под койку приспособили большую и широкую кушетку.

Я находился в довольно просторной и очень прилично обставленой комнате, с задернутым шторой окном и плотно закрытыми дверями. Как я здесь оказался? И где это здесь? Комната была похожа на гостиничный номер и вызывала смутные ассоциации. Что же произошло?..

Помню, как забравшись в какую-то подворотню, почти ускользая в спасительную темноту, я сжал в окровавленном кулаке заветную монету и позвал на помощь… Франк! Монета! Я машинально посмотрел на свои руки. Разумеется, никакой крови. Я был чист и стерилен. И, кажется, очень грамотно и профессионально прооперирован.

Неужели монетка сработала и загадочный великан, назвавшийся джаггером, охотником на чудовищ, пришёл мне на выручку? Здесь, в Лютограде!

Каким же волшебным образом это произошло? Признаться, еще тогда, на борту «Архангела Гавриила», распрощавшись с Франком и получив в дар монету, я не придал должного внимания его словам. И, честно, не думал, что нам когда-либо еще придется встретиться в этой жизни. Империя огромна, а наши с ним профессии и выбранные дороги опасны и полны глубоких ям. И шанс на повторную встречу был очень низок. Но случилось то, что случилось. Монета меня действительно выручила. Уж не знаю, как, но Франк вовремя меня нашел и утащил в безопасное, надеюсь, место.

Немного приподнявшись, я попробовал сесть, прислушиваясь к своему организму. От долгого лежания на животе затекло все тело. Мышцы болезненно натянулись, в двух местах спины немного кольнуло. Но не более. Я свободно выпрямился и свесил ноги с кушетки, пошевелил голыми пальцами. Очень хотелось пить. На резном столике рядом со своей лежанкой я увидел большой хрустальный графин, наполненный водой. Сделал логический вывод, что раз его здесь поставили, значит, после пробуждения мне пить не возбраняется.

С жадностью отхлебнув едва ли не половину, я блаженно зажмурился и тыльной стороной ладони вытер губы. Почувствовал себя ещё лучше. А если мне принесут и добрый обед… Кстати, а сколько сейчас времени? Долго ли я вообще провалялся в отключке, продырявленный свинцовыми пулями? День сейчас или ночь? Я присмотрелся к окну. И тут негромко скрипнула закрытая дверь и в комнату, не торопясь, вошел человек.

Я немного вскинулся, готовый увидеть своего спасителя, Франка. И даже начал широко улыбаться. Но вошедший Франком не был. И даже отдалённо не напоминал закутанного в тяжёлый, подбитый кольчугой, плотный дорожный плащ гиганта.

Это был среднего роста и средних лет худощавый человек, в дорогом, идеально отглаженном камзоле, с чуть седоватыми, зачесанными назад волосами и строгим взглядом пронзительных голубых глаз. Я тут же обратил внимание на его руки. Изящные кисти, длинные и гибкие пальцы. Руки музыканта, художника или хирурга.

Вошедший господин приветливо улыбнулся, подошёл ко мне, приложил прохладную сухую ладонь к моему лбу, невозмутимо покрутил мне голову. Задрал мне левое веко, наблюдая за реакцией зрачка и уверенно сказал, не обращая внимания на мой несколько опешивший вид:

— Признаться, впервые на своей памяти вижу такого пациента, как вы, молодой человек. У вас воистину железное здоровье. Позвольте представиться. Меня зовут доктор Герхард Фон Шнайдер. Я врач. Из Новограда. Говорят, довольно неплохой. Здесь нахожусь по важным делам.

— Судя по тому, что все ещё жив, полностью согласен с этим утверждением, — осторожно ответил я, крепко пожимая твердую ладонь доктора. — И очень рад, что у вас нашлись дела в нашем городе. Меня зовут…

Я невольно закашлялся. Фон Шнайдер, понимающе усмехнувшись, уселся в неглубокое, стоящее напротив моей кушетки кресло и, закинув ногу на ногу, сказал:

— Не будем играть в шарады, мой друг. Я прекрасно знаю, кто вы. Вы Алексей Бестужев. Франк очень хорошо о вас отзывается. И повторюсь, вы уникальный пациент.

Немного покраснев, я пробормотал:

— Скорее всего, мое выздоровление говорит о том, что вы прекрасный врач, уважаемый. К тому же я… Часовой. Если вы понимаете, о чем я. Мой организм отличается от обычного.

На миг чуть смежив веки, мой спаситель с улыбкой произнёс:

— Я отлично осведомлен об особенностях физического строения воинов Ордена Часовых, мой друг. Но скажу так, никакие особенности не помогли бы вам выжить. Да, я вытащил из вас две пули, зашил все раны, устранил внутренние повреждения. Всегда вожу с собой свой хирургический набор, знаете ли… Но понимаете, что самое удивительное? После подобных попаданий в упор из крупнокалиберных мушкетов, с учётом глубины проникновения пуль и степени поражения внутренних органов, вы должны были истечь кровью в первые же минуты и умереть. Но вам каким-то невероятным образом удалось остановить кровопотерю и ваши раны… Они… Словом, мне показались, что некоторое время они регенерировали, тем самым подарив вам драгоценные минуты для выживания. И особенности Часовых тут совершенно ни при чем, Алексей. У вас было пострелено лёгкое и толстый кишечник. Рана на шее хоть на вид и страшна, была наименее опасной… Как бы там ни было, вы не должны были выжить, а там более дотянуть до того момента, когда вами занялся я. Но, без лишней скромности скажу, что, когда Франк вас принёс на руках, вы уже были на грани и пришлось изрядно постараться, чтобы не дать вам уйти. Но спасительную фору вы каким-то удивительным способом получили сами.

Я молчал, слушая негромкий, с чуть уловимым иностранным акцентом мягкий и приятный, как у хорошего чтеца, голос Фон Шнайдера. Значит, все произошло именно так, как я и предполагал. Сначала меня спас Грифон, а затем Франк. А потом этот человек.

Ничуть не смущённый моим молчанием, доктор вокруг запустил руку в карман камзола, что-то достал и протянул мне. Мой серебряный рубль.

— Берите, берите. Эта монета ваша. Пусть более ею вы и не сможете воспользоваться. Но я думаю, вы бы хотели ее сохранить в качестве талисмана.

Я с благодарностью кивнул и крепко стиснул кругляш в кулаке.

— Спасибо вам. Вы спасли мне жизнь. Вы и Франк. Вы правы, я, наверно, самый странный ваш пациент.

Фон Шнайдер с усмешкой откинулся на спинку кресла.

— Один из них это точно. На вас все превосходно заживает. Кажется, я понимаю, в чем дело. Вы высший аристократ, с уникальным символом в виде Родового зверя, заключённого в украшающей вашу спину татуировке. Он и спас вас. Ваш Грифон.

— И далеко не в первый раз, — серьёзно кивнул я. — Вам известно о таких… О таких как я?

— Много ли я знаю о наследных Способностях членов высших дворянских домов Великорусской Империи? — доктор снова загадочно улыбнулся. — Я иностранец, Алексей. Моя родина совсем в другой стороне. Но я уже много лет живу здесь, в Империи, и считаю себя её гражданином. И да, мне кое-что известно. Я прожил долгую и интересную жизнь. И учился новому каждый новый день.

Я с кряхтением чуть пошевелился, вытягивая ноги. Доктор внимательно наблюдал за мной. Чуть нахмурившись, он произнёс:

— Смелей, можете шевелиться смелее. Я осмотрел ваши раны около часу назад, пока вы еще спали. Удивительно, но от них остались только шрамы. Пожалуй, вы даже более живучи, чем Франк! А его, поверьте, очень сложно, хм, повредить. И кстати, пока вы были без сознания, я взял на себя смелость убрать с вашей спины Запретные руны.

Поражённый, я замер и вытаращился на этого обходительного и приятного человека. Правильно истолковав мой ошарашенный вид, Фон Шнайдер рассмеялся. И мне с каждой и секундой все больше нравился этот человек. В нем не было гнили. Он был честным и чистым. Да, он полон тайн и загадок, но лишён подлости и коварства. Напоминал Кулагина. Вспомнив погибшего графа, я помрачнел.

— Сейчас эти руны всего лишь обычная, нанесённая на кожу краска. Лишенные своей магической силы, они легко сводятся, если знаешь как. Думаю, вам и вашему Грифону эти закорючки столичных чародеев совершено ни к чему.

Полностью поддерживая доктора, Грифон довольно заворчал, поглядывая из-за плеча на сидевшего в кресле человека, как на старинного и доброго приятеля.

Я протянул руку и, схватив кувшин, в несколько глотков допил воду. Доктор, сложив свои красивые руки на животе, смотрел на меня.

— Сколько… Сколько я провалялся без сознания?

— Сейчас вечер, Алексей. Франк нашел вас позавчера в предрассветных сумерках. И смог быстро и без лишних свидетелей притащить сюда. Сейчас вы находитесь в гостинице, в которой поселился я на все время проживания в Лютограде. Вы были без сознания около полутора суток. И поверьте, для едва не отправившегося к праотцам человека, выглядите просто великолепно. Судя по всему, вы побывали в крутой переделке.

Герхард Фон Шнайдер очень внимательно посмотрел на меня. Я, не отводя глаз, ответил ему таким же пристальным и твёрдым взглядом. На невозмутимом, гладковыбритом лице врача проступило глубокое удовлетворение. Видимо, ему понравилось то, что он увидел.

— Поверьте, здесь вы в полной безопасноти. И кто бы вас не искал, он не сможет напасть на ваш след. Мы… Хорошо умеем быть незаметными.

— Уважаемый доктор, кажется, нам есть что обстоятельно и неспеша рассказать друг другу, — я поправил лежащую на бёдрах простынь и чуть повел зверски чешущейся спиной.

Полтора суток… За это время могло не случиться ничего особенного, а могло измениться и очень многое. Решиться судьба множества людей, например. В любом случае это время уже безнадёжно потрачено. И следует принимать новую сложившуюся ситуацию, как данность. В конце концов, главное, что я остался жив. Интересно, может ли вытащивший меня с того света человек знать, что сейчас творится в Цитадели? Судя по всему, ему известно очень многое.

— Вы только что приняли очень взвешенное и мудрое решение, мой друг, — наклоняясь ко мне и пронзая исполненным колоссальным опытом взглядом, сказал Фон Шнайдер. На миг мне показалось, что этому человеку гораздо больше лет чем кажется. На вид ему сколько? Сорок? Сорок пять? Но в его глазах мелькала вековая мудрость и невероятный ум. — Мне известно кое-что о вас и о том, что происходит. Франк сейчас на определённом задании, которое поможет нам прояснить ещё больше. Он принесёт так необходимую вам информацию. Успокойтесь и не волнуйтесь. Я бы пока рекомендовал все же в течении хотя бы ещё одних суток ограничиться от резких движений… И да, вам крайне необходимо набраться сил. Вам нужен хороший плотный ужин. Даже более того. Я настаиваю на этом. Я взял на себя смелость распорядиться и с минуты на минуту его доставят. Не волнуйтесь, кроме нас с Франком никому не известно, что вы здесь. Вас никто не увидит и не услышит. И пока вы будете ужинать, я попытаюсь развлечь вас, рассказав несколько историй, которые, думаю, могут вас заинтересовать. А к ночи, если я не ошибаюсь в расчётах, вернётся наш общий друг и расскажет свою историю. А затем, если сочтете нужным, поведаете свою. Как вам такой план на ближайший вечер?

Я остолбенело смотрел на знаменитого доктора. Кажется, этот человек привык сразу брать быка за рога и не ходить вокруг да около. И умел располагать к доверительным беседам. Во мне начало разыгрываться жгучее любопытство. Чую, что этот иностранец, так превосходно изъясняющийся на нашем языке, действительно способен меня поразить.

— Если вы такой же интересный и блестящий рассказчик, как и хирург, то думаю, что меня ждет чертовски занимательный вечер.

Фон Шнайдер рассмеялся. Вдруг до нашего слуха, через зарытую дверь, донесся едва слышимый из соседней комнаты дробный стук.

— О, а вот и ужин подоспел! — поднявшись на ноги, доктор критически посмотрел на меня и сказал: — Боюсь, мой друг, ваша одежда пришла в полную негодность. И пока Франк не раздобудет вам новую, придётся вам обойтись гостиничным халатом. Конечно, он будет вам тесноват, но все же лучше, чем ничего. Поищите в платяном шкафу.

И доктор, удалившись во вторую комнату, прикрыл за собой дверь. Прислушиваясь к его разговору с коридорным, доставившим заказанный в номер ужин, я встал с кушетки и замер. В голове немного зашумело. Но это проявление секундной слабости быстро прошло. Вытащив из шкафа халат, я едва втиснулся в него. Толстый, тёплый, просторный, рассчитанный на довольно крупного человека, он трещал в плечах и заканчивался выше моих колен. Подпоясавшись, я прошёл к окну. Отдёрнул штору и увидел за матовым слеклом тусклый темный город с опрокинувшимся чернильным непроницаемым небом. Очередная холодная ранняя осенняя ночь уже стучалась в окно.

Дверь снова распахнулась и в комнату вошёл Фон Шнайдер, кативший перед собой заставленный снедью столик. От вида обильных яств мой желудок тут же, словно спохватившись, яростно кинулся на рёбра, а рот наполнился голодной слюной. Только сейчас я понял, как же зверски хочу жрать!

Посмеиваясь, доктор остановил столик подле моей кушетки, придвинул поближе канделябр с горящими свечами, подбросил в камин пару берёзовых чурок и, вернувшись в свое кресло, уселся, весело посматривая на меня, растерявшегося перед набором отменных и просто потрясающих на вид кушаний.

— Не нужно меня стесняться, мой друг, — прговорил Фон Шнайдер, закидывая ноги, обутые в домашние легкие туфли, на мягкую скамеечку и явно готовясь к долгому разговору. — Воздайте должное этой пище. Не спешите, обильно запивайте водой. Тщательно пережевывайте В спешке нет никакой нужды. Поверьте, полученные вами знания очень здорово вам помогут в дальнейшем. Если конечно, Франк не ошибся в своих суждениях относительно вас и ваших целей.

Едва взявшись за нож и вилку, я настороженно посмотрел на доктора.

— А что он сказал?

— Ну, что вы, чуть ли не в одиночку, собираетесь победить по меньшей мере, половину этого грешного мира, — невозмутимо подмигнул мне доктор. Я снова покраснел. — И, повторюсь, если Франк в вас не ошибся, я с радостью вам помогу. Но сначала поговорим… Иногда очень важно найти в своей жизни время для хорошей истории. Запомните, мой друг, истории иногда способны двигать целыми судьбами.