После ночного происшествия, в результате которого был убит глава специальной комиссии, старший следователь граф Василий Кулагин и несколько солдат, Цитадель Корпуса Тринадцатой Стражи буквально стояла на ушах.

Беглый Часовой, называемый местными Алексеем Бестужевым и известный за пределами Лютограда как Альрик Безродный, ночью проник тайком в замок с целью совершить страшное преступление. И, несмотря на героические действия прочих членов Императорской комиссии во главе с бароном Винианином Рыковым и Магистром Янушем Врочеком, добился своего.

Обвиняемый в измене и жестоких преступлениях Безродный застрелил графа и при попытке бегства убил двух солдат из сопровождения барона. Такова была официально озвученная версия.

В результате случившейся трагедии, в Цитадели срочно ввели строжайшие правила, подписанные новым главой комиссии бароном Рыковым. Все свободные силы Корпуса должны были быть брошены на поиски беглеца, в помощь членам оперативных столичных групп. Основной приказ звучал предельно чётко и однозначно. Разыскать и уничтожить опаснейшего преступника, даже не пытаясь вступить с ним в переговоры.

Объявленный врагом Империи Часовой потерял всякое право на справедливый монарший суд и подлежал немедленной смерти при задержании. Сопутствующие бумаги с подробностями происходящих событий были незамедлительно отправлены в Столицу.

Шли первые сутки после коварного покушения на жизнь несчастного графа, а следов жестокого убийцы и изменщика так и не удалось взять. Ближе к обеду по магической почте, самой мощной установке, располагавшейся во дворце наместника барона Горя, пришло сверхсрочное сообщение из Новограда, за подписью малого государственного Совета во главе со Светлым Князем Романом Рокоссовским. Подавляющим большинством голосов, в отсутствии отбывшего по важнейшим делам Императора, было принято решение объявить Альрика Безродного врагом государства и заочно приговорить к смертной казни. С поимкой не затягивать и при задержании не церемониться. Спешно изданный по горячим следам указ Рыкова и Врочека нашел отклик и практически полнейшее одобрение со стороны высшей законодательной власти…

Приставленные к охране находящихся под арестом рядовой Алёны Дорофеевой и Алисы Безродной Часовые наотрез оказались сдать свои посты без соответствующего разрешения негласно командующего Цитаделью сержанта Корнедуба.

Охрана у комнат находящихся под стражей отстранённого от командования капитана Кречета и чародея Рогволда, так же была усилена вдвое бойцами Второй стражи. Сам барон Рыков в великом и праведном гневе ворвался в кабинет Корнедуба, требуя немедля отдать своим людям соответствующие распоряжения. Внезапный новоиспечённый глава следственный комиссии требовал незамедлительного подчинения. Отказ же сотрудничать он пригрозил рассмотреть чуть ли ни как подозрение в сговоре со сбежавшим преступником и принять решительные меры.

Корнедуб обещал в течении часа во всем разобраться. Обстановка накалялась. Напряжение, страшное и звенящее, повисло в воздухе. Оно ощущалось всеми фибрами. Казалось, сделай сейчас кто угодно любой неосторожный жест и огромная крепость взорвётся.

Часовые Тринадцатой Стражи и служащие в Цитадели люди ходили мрачнее тучи, с ненавистью глядя на распоряжающихся столичных дознователей и оперативников. Последние же, еще не отойдя от гибели своего начальника, с особым рвением, не задумываясь о последствиях, стремились исполнять любые приказы нового руководства.

Восемь выживших после схватки с Безродным солдат все как один клялись, что они опоздали лишь на секунду, когда бедный граф уже лежал с простреленной головой, а негодяй намеревался спешно уйти через окно.

Капитан Ярослав Кречет стоял в своих комнатах на пороге примыкающей к ним личной оружейной и смотрел на силовую броню. Огромные, прошедшие ни через одну битву доспехи, стояли посреди комнатки на специальном постаменте. Массивные, угрожающего вида и погасшие. Сразу же по аресту капитана, из энергоотсека боевого комплекса был изъят алхимический кристалл, в результате чего могучая несокрушимая броня превратилась в безжизненный металлолом.

Кречет, сложив огромные, бугрящиеся мускулами, руки на груди, смотрел вперед и вспоминал ту страшную, десятилетней давности ночь, когда погиб его лучший друг Александр Бестужев, отдав свою жизнь во имя Императора и Ордена. Защищая друзей и свой народ. А сейчас подобная участь грозит его сыну. Но его смерть будет в корне отличаться от отцовской.

Алексея будут гнать как бешенного волка, пока не загонят в тупик и не расстреляют из мушкетов, даже не пытаясь выслушать. А затем гордо возвестят, что коварный преступник и изменник бесславно окончил свои дни. А на семью Бестужевых падет очередная чёрная позорная тень. Хотя, падать будет уже и не на кого. Династия Великих Герцогов прервется на корню. Кречет не питал иллюзий. После случившегося сестре Алексея самое малое грозило пожизненное заключение в самой страшной столичной тюрьме — Железных скалах.

А ведь у мальчишки-то почти все получилось! И раз ублюдки решились на убийство графа Кулагина, значит, последний поверил Алексею, прислушался к нему, встал на его сторону и был готов снять все обвинения. А сообща они бы постарались прижать настоящего изменника и заговорщика, графа Властимира Перумова и его шайку. Но не срослось. А теперь… Теперь весь Корпус ждут серьёзные перемены.

Кречет понимал, что скорее всего, после Алексея он будет следующим на очереди. Перумов сделает все что угодно, но скинет и его и всех его преданных командиров. Так же подвинут и наместника Лютограда барона Горя. Перумов надавит на все свои рычаги, но своего добьётся. Им нечем крыть, а после случившегося взбешённый Император никого из них не захочет слушать. Даже своего первого советника Князя Рокоссовского, который единственный проголосовал против на заседании малого Совета, когда решалась судьба Бестужева.

Нужны были железные доказательствва. И время, чтобы их добыть. И предъявить государю. А у них сейчас не было ни того, ни другого. И полная неизвестность о пропавшем Бестужеве. Кречет не хотел и думать, что сын его друга все-таки умер от полученных ран и теперь лежит в какой-нибудь подворотне, дожидаясь, пока случайный патруль не наткнётся на его остывшее тело. Время. Парнишка придумал какой-то дельный и вполне выполнимый план. И если бы не сдавшая их с графом крыса… Кречет побагровел от злости. А ведь почти получилось! Почти…

Время. Им нужно время. Кречет положил десять лет своей жизни, чтобы превратить Корпус Тринадцатой Стражи в то, чем он сейчас является. Невзирая ни на что и ни на кого. Он всегда ставил служение Родине выше прочего. А теперь они склоняют головы пред подлыми, загоняющими их в рабское стойло, изменщиками.

Время. Нужно время, чтобы Алексей нашёлся и смог очистить свое имя. И будь он проклят, если не поможет пацану. Это самое малое, чем он мог отплатить умершему на его руках Александру. Спасти его сына. Даже если для этого придётся пойти на крайние меры.

Одни назовут это изменой. Но для людей, знающих что происходит, все будет выглядеть совсем в другом свете. А на мнение чужих Кречету было плевать. Он не позволит Перумову прибрать к своим загребущим лапам Север.

Алексею нужно время? Что ж, он его ему даст.

Великан-Часовой прошёл в оружейную и снял с креплений свой гигантский боевой молот, подняв его голыми руками. Взвалив страшное оружие на плечо, капитан решительным шагом двинулся к запертым снаружи входным дверям.

* * *

Князь Роман Рокоссовский ещё никогда не чувствовал себя таким старым и беспомощным. Вернувшись с экстренного заседания малого Совета, на повестке которого встало решение о признании Альрика Безродного государственным преступником, он обессилено упал в свое рабочее кресло.

Ожидаемо решение «за» было принято подавляющим большинством голосов. В отсутствии Верховного Магистра его голос посчитали как воздержавшийся, а Рокоссовский остался один против остальных. Так же воздержался глава дома Горей, чей племянник являлся наместником в Лютограде.

Рокоссовский не стал отправлять срочной депеши в Кромлех. Час всречи с Верховной ведьмой, если на западной границе все идёт своим чередом, должнен был состояться уже завтрашним днем. И ничто не должно было отвлекать императорскую делегацию.

В конце-концов концов, что такое жизнь одного из Часовых, потомка предавшей некогда Корону династии, против важнейших переговоров с главой Ковена? Преступление наследника Бестужевых мернет на фоне грядущих судьбоносных событий. К тому же Рокоссовский не сомневался, что государь согласился бы с решением малого Совета. Лучше одним махом разрубить наконец этот узел, чем непонятно чего ждать в дальнейшем. Ситуация действительно начинала изрядно пованивать. Пусть Князь и остался при своём мнении, что молодой Бестужев невиновен, а на севере происходит странные и непонятные дела. Он не верил ни в его предательство, ни в оплошность со стороны капитана Ярослава Кречета, допустившего расцветший заговор против Императора у себя под носом.

Нет, Рокоссовский так же не верил во множественные удивительные совпадения, сопровождающие эту подозрительную и мутную историю. И ему были прекрасно известны амбиции того человека, которого недвусмысленно Кречет со своим протеже называли главным виновником хищения энергокристалов и прочих преступлений. Пусть и не называли конкретного имени.

Князь ощущал себя сидящим на раскалённых угольях. Старого дворянина грызло чувство собственной беспомощности и угнездившегося глубоко внутри страха перед завтрашним днем. Как бы он хотел сейчас быть рядом с царём! Но Константин во время их последнего разговора с глазу на глаз сказал, что полностью доверят лишь ему, и если вдруг с ним что случится, именно Рокоссовский должен стать верным помощником и опекуном его подрастающего сына и дочери.

Разумеется, Рокоссовский клятвенно пообещал. Но ведь он уже так стар… Что ж, придётся, видимо, еще немного собраться с силами и продолжать коптить это грешное небо намного дольше отпущенного ему срока. Не дай бог, конечно. Но… Князь как не верил в честные намерения Верховный Ведьмы, так и ничто на свете не могло заставить его изменить своё мнение. А значит, следовало ожидать чего угодно.

* * *

Стоящие на страже личных апартаментов капитана Тринадцатой Стражи четверо закованных в силовую броню воинов невольно вздрогнули, когда на запертую на мощный засов дверь изнутри обрушился сильнейший удар. Толстое дубовое полотнище, оббитое железом, знатно вздрогнуло, будто по нему стучали не кулаком, а стенобитным тараном.

Безликие воины, под мерное жужжание приводов железной скорлупы, недоуменно переглянулись. Удар повторился. Один из бойцов, перебросив широкий рунный клинок на стальное плечо, подойдя к двери, громко прогудел из-под глухого, проклёпанного и усиленного дополнительными рёбрами жёсткости шишака:

— Вам что-то нужно, капитан?

— Да, мне необходимо срочно поговорить с вашим командиром. Отведите меня к барону Рыкову.

Часовые Второй Стражи сами были не особо рады творящимся в Цитадели переменам. Но они выполняли приказ начальства. Сам командующий всем Корпусом находился неподалёку в соседнем крыле.

Еще никогда за все дни нахождения под стражей опальный Часовой не озадачивал своих охранников подобными просьбами. Он вообще никогда никого ни о чем не просил. А сейчас, после ночного убийства Кулагина, были введены строжайшие правила, которые напрямую запрещали всяческое посещение Кречета кем бы то ни было, а его ни под каким предлогом не выпускать за порог. А последние новости капитану сообщил с самой трагической миной барон Рыков лично. И не услышал в ответ от не изменившегося в лице Часового ни слова.

— Извините, капитан, но мы не имеем таких распоряжений, — отрицательно качнув бронированной головой, пробасил воин. — Мы сообщим барону о ваших словах. Но вы сами останетесь внутри помещения.

Посчитав вопрос исчерпанным, Часовой вернулся на место, снимая с плеча меч и прислоняя его к каменной кладке. Его напарники, вооружённые двумя такими же мечами и тяжёлой однолезвийной секирой, чуть расслабившись, привычно подпёрли стены.

В следующий момент ведущая в жилище капитана Цитадели дверь словно взорвалась! Словно изнутри пальнули крупнокалиберным пушечным ядром. Чертыхаясь, стерегущие двери бойцы прыгнули в разные стороны. А в облаке обломков дерева и искуроченных кусков вырванного железа перед изумлёнными воинами предстал капитан Ярослав Кречет с огромным неподъёмным молотом на перевес, бойком которого можно было играючи разнести голову трехгодовалому быку вдребезги.

Лик одетого в простой офицерский мундир капитана был воистину страшен. Его стальные глаза сверкали смертельной угрозой. Воздух вокруг него, казалось, искрился от образовавшейся вокруг исполина кипящей энергии. А его оружием не смог бы без силовых доспехов сражаться ни один человек в Ордене. Кречет же сжимал металлическое древко так, словно держал в руках детскую игрушку.

Часовые, оправившись от изумления, слаженно встали плечом к плечу, поднимая клинки. Кречет обвёл их спокойным ледяным взглядом, с пляшущим на глубине глаз убийственным пугающим огнем.

— Если вы уйдете с моего пути, никто не пострадает, — голос его был тверд и подобен лезвию бритвы.

— К… Капитан, — прочистив горло, прохрипел старший смены. — У нас приказ Командующего и главы следственной комиссии! Немедленно вернитесь в свои комнаты.

Кречет, пошире расставив ноги, продолжая расслаблено держать чудовищный боевой молот, жутко усмехнулся:

— Приказ? Знаете ли вы, приказам какого человека подчиняетесь? Рыков убийца и настоящий заговорщик. На пару с Врочеком и верными им прихвостнями они убили графа Кулагина и всю вину спихнули на моего солдата. И продолжая служить этим людям, вы тем самым служите предателям. В Империи плетется заговор, Часовые. Заговор против Короны. И грядущие смутные времена могут разбить нашу державу на две части, если вообще не окончательно сгубить. Потому что нити этого заговора тянутся на самый верх.

Часовые, недоверчиво переглянувшись, ещё плотнее сомкнули строй, преграждая своими массивными железными телами ведущий от комнат капитана освещенный горящими масляными лампами коридор.

— Капитан, мы не собираемся лезть в большую политику, — голосом, полным неверия в только что услышанное, осторожно произнёс говоривший с Кречетом воин. — Наш долг служить и выполнять приказы. Мы щит между миром людей и нечистью. Я думаю, что суд разберётся во всём. Император справедлив и не допустит…

Кречет, горько рассмеявшись, тряхнул головой и злобно отчеканил:

— Правосудие? С этой минуты я беру его в собственные руки. Я собираюсь вернуть себе командование над Корпусом Тринадцатой Стражи и очистить Цитадель от настоящих изменников и предателей. И те, кто будет на моей стороне, сослужат стране по-настоящему благую службу. Все же прочие…

Проникающий через узкое окошко в тупичке коридора солнечный свет блеснул на хищном, заострённом со стороны обуха стальном шипе огромного молота.

Часовые, кивнув друг дружке, замерли в боевых позициях, чуть раздвинувшись, чтобы не мешать себе же. Им и так было тесновато среди каменных стен. Бездоспешного же Кречета всё вполне устраивало… Он вскинул молот и коротко рыкнул:

— Ну, так с кем я говорю? С честными воинами, или недалёкими глупцами, готовыми верить каждому лживому слову Рыкова⁈.

— Мы не можем вас пропустить, капитан, — гаснущим голосом натянуто проговорил старший смены. — Одумайтесь. Нас четверо и мы в броне. У вас нет шансов…

— Правда на моей стороне. А значит и победа.

Одним резким быстрым движением занеся молот над плечом, Кречет ураганом налетел на едва успевших моргнуть после его последних слов Часовых Второй Стражи.