— Немножко проветрю спаленку-то, — шаловливо подмигнув Кулагину, Людмила, завернувшись в простыню, впрочем, мало что скрывающую, подбежала к окошку и приоткрыла застекленные рамы. Ворвавшийся в комнату прохладный ночной ветерок тут же вцепился в штору.
Лежащий же на кровати граф залюбовался очертаниями пышных округлых ягодиц девушки, отчётливо выделяющихся в мягком уютном полумраке комнаты. Размеренно трещал дровами очаг, да чуть слышно было обычное ночное шуршание огромного замка.
Людмила, оставив одну из створок приоткрытой, вернулась в постель, на ходу отбрасывая простынку. Запрыгнула на следователя, придавливая его к перине. Упругие груди девушки игриво колыхнулись. Кулагин с затаённым восторгом протянул обе руки, накрывая шелковистые на ощупь полушария ладонями. Оседлав Кулагина, Людмила прильнула к нему, прогибаясь в спине, и одарила жадным страстным поцелуем…
Граф, отдыхая душой и телом после очередного муторного и безрезультатного дня, смотрел только на нее. И не видел, как открывшая окошко Людмила, незаметно вытащив из складок обмотаной вокруг тела простыни белый платок, просунула его на улицу и быстро повязала вокруг оконной ручки.
Надеюсь, кто бы не пришёл на встречу к графу, он догадается убрать за собой эту метку, подумала весьма сообразительная племянница сержанта Федора Корнедуба.
После пылких и жарких утех, уже одетая, оставив Кулагина сладко спящим на разоренной постели, Людмила подошла к окну. Осторожно закрыла раму, оставив привязанный платочек трепыхаться на ветру, и так же тихо прикрыла ставни, не накидывая задвижки. Бесшумно задёрнула окно портьерой и, мягко ступая по деревянному полу, выскользнула за дверь.
Граф Василий Кулагин спал, видел десятые сны и безмятежно, как ребёнок, улыбался. Во сне его напряженные жёсткие черты лица разгладились, обнажённая грудь мерно вздымалась, догорающие в пасти камина угли бросали на стены погруженной в сумрак и тепло комнаты трепещущие тени. Миновал ведьмин час и ночь уверено шла к экватору.
Кулагин спал крепко. И не услышал, как негромко скрипнуло незапертое окно, бесшумно отворились на хорошо смазанных петлях ставни и через подоконник перелез названный гость. Самым невероятным образом преодолевший высоту каменной башни и оказавшийся в комнате следователя в эту глухую, черную, как самая глубокая пещера, ночь. Невидимый пока отчаянный верхолаз затаился за достигающей пола тяжёлой портьерой.
Он аккуратно прикрыл за собой окно, спрятав в карман мятый белый платочек, и чуть отодвинул штору, наблюдая за продолжающим безмятежно спать графом. Удовлетворённо улыбнулся и, тихо и бесшумно ступая по полу кожаными сапогами на мягкой подошве, подошел к горящему камину и бесшумно опустился в стоящее напротив кровати кресло. Скинул с головы капюшон форменной куртки и поправил портупею с вложенным в ножны мечом. Стянул с рук перчатки и откинулся на спинку кресла, наслаждаясь исходящим от очага теплом. За все время нахождения снаружи замка, прячась в полуночной мгле, подобно затаившемуся хищному ночному зверю, он изрядно продрог.
Решив, что пора будить спящего следователя, проникший в комнату человек негромко кашлянул, расслабленно сжимая пальцами изогнутые подлокотники кресла.
К чести Кулагина, пусть и крепко спавши, вычленив проникший в сон посторонний подозрительный звук, он сразу же проснулся. Резко подскочил на кровати и, едва рассмотрев огромный тёмный силуэт сидящего в кресле человека, тут же схватил лежащий рядом на прикроватном столике заряженный пистоль новейшего образца и одним четким и отработанным движением взвёл колесцовый замок. На всё про всё у Кулагина ушли считанные секунды. Очень впечатляюще для только что проснувшегося и еще не до конца разобравшегося в ситуации человека.
Все еще оставаясь на кровати, одетый в одни подштанники, старший следователь Тайного отдела направил на даже не дернувшегося в кресле человека гранёный ствол пистоля и негромко, но с отчётливой угрозой, произнёс:
— Кто ты такой и как здесь оказался? Живо отвечай.
Сидящий в кресле человек оторвал руки от подлокотников, миролюбиво демонстрируя пустые ладони и так же негромко сказал:
— В угрозах и ссорах нет никакой нужды, уважаемый граф. Я не стал забирать ваше оружие, не сделал ничего плохого. Хотя, поверьте, убить вас еще минуту назад было бы очень просто… Но я не убийца и не преступник. Я Алексей Бестужев, наследник северных земель и Часовой Тринадцатой Стражи. И я пришел к вам не искать причин для драки. Я пришел с мирными намерениями поговорить. Кажется, вы давно хотели увидеться со мной?
В спокойном и рассудительном голосе проникшего в комнату человека проскользнула едва заметная ирония. Кулагин, едва не изменив своему знаменитому хладнокровию, торопливо подхватил устремившуюся куда-то вниз челюсть и подался вперёд, не убирая пальца со спускового крючка пистоля. Его серые натренированные глаза, не отрываясь, впились в лицо прямо и с достоинством смотревшего на него парня.
Совсем молодой, лет двадцати. С до того породистыми и аристократическими чертами худощавого лица, что сомнения в принадлежности его к дворянской крови отметались сами собой. Черные, отрастающие сверх устава волосы, с белой седой прядью над глазами. Взгляд не менее пронзительный и волевой, чем у самого графа, жёсткая линия губ и подбородка. Кулагин смерил уважительным взглядом огромные ручищи и непомерной ширины плечи этого человека и представил, какого он должен быть роста, если выпрямится. И едва не засмеялся. Действительно, захоти этот бугай его убить, и он уже десять раз был бы мёртв.
Медленно положив пистоль обратно на столик, Кулагин слез с кровати и невозмутимо начал одеваться. Брюки, камзол, сапоги. Будь он проклят, если начнёт разговор с этим человеком в одном исподнем. Назвавшийся Бестужевым Часовой без тени насмешки следил за ним. Кулагин не хотел показывать, но отчего-то впал в некоторую растерянность.
Едва ли не впервые в жизни он не знал, с чего начинать разговор. Все произошедшее было, мягко сказать, довольно неожиданным. Беглец, которого вот уже сколько дней безрезультатно разыскивали и не могли найти десятки человек, сам пришёл к нему и спокойно сидит в кресле, готовый к конструктивному диалогу! И, что самое забавное, Кулагин не мог сообразить, с чего начинать… Это он-то? За плечами которого сотни допросов? А все потому, что посмотрев Бестужеву в глаза, самым внимательным образом изучив его лицо, граф понял, что все их теории и предварительные следственные выводы рассыпаются как карточный домик.
Глаза этого парня не лгали. А он сам не был способен на коварное предательство или убийство. И еще до того, как сказать хоть что-то дельное, Кулагин подсознательно понял, что этот парень абсолютно невиновен и не совершал ничего, в чем его обвиняли. Уж в подобном-то он разбирался лучше всех. Собственно, именно потому граф так и хотел поговорить с беглецом лично. Однако… Однако работа есть работа, а следствие продолжается. И без доказательств личное мнение и мироощущения графа не стоят ничего.
Присев на краешек постели уже полностью одетым, Кулагин забросил ногу на ногу и сказал:
— Ты выбрал весьма любопытный способ добиться моего расположения, Аль… — Кулагин запнулся и, увидев, как на кратчайший миг грозной молнией вспыхнули глаза Часового, мысленно кляня себя за оплошность, тут же исправился. — Алексей. Обычно желающие поговорить люди входят через дверь.
— Благодаря последним нововедениям, действующим сейчас в Цитадели, этот способ я посчитал неприемлемым, — широко улыбнулся Бестужев. — Я мирный человек и сомневаюсь, что смог бы пройти к вам беспрепятственно, не прорываясь с боем. А просто заявиться с повинной и сдаться на милость правосудия я так же посчитал излишним. И забегая наперёд, граф, сразу скажу, что я бы хотел, чтобы наш разговор, чем бы он не окончился, до последнего оставался в тайне.
Кулагин недоуменно вскинул брови. Черт возьми, этот парень удивляет его с каждой минутой все больше и больше…
— Даже так? И чем же вызвана такая секретность?
— Среди всех прибывших в Лютоград столичных людей я доверяю только вам. И более никому. В Цитадели и так есть люди, которые желают мне зла. И не только мне. Они плетут интриги и строят замыслы против монарха. И, я уверен, такие же люди есть и в составе следственной комиссии. Возможно, даже среди ваших непосредственных подчинённых.
Кулагин поджал губы, не торопясь с выводами. От слов Бестужева веяло ощущением надвигающейся беды. Кажется, он на самом деле так думает. И опять таки, ни в чем не врёт. По спине Кулагина пробежал холодок.
— Ты говоришь о заговоре против Государя?
— Против Государя, против законов нашей державы. Против людей. Против меня. Я как кость в горле одному наделёному большой властью человеку. А все это, — огромной Часовой раскинул мощные руки, способные сломать хребет медведю. — Все это приз, которым этот человек стремится завладеть. И это только начало. Уверен, заполучив Северные земли, он не остановится. И дальше пойдёт на всё. Уже пошёл. Его семья продалась вторгшимся в наш мир Ведьмам ещё сто лет назад. Именно эти люди подставили моего прадеда Владимира, открыв межпространственные врата, и впустив сюда Ковен. Не смотрите на меня так, граф. Я знаю, о чем говорю. И могу это доказать.
Кулагин, уже не скрывая своего озабоченного вида, заерзал по кровати, внезапно почувствовав себя как на иголках. Задери его все демоны, этот человек действительно верит в то, что говорит! Уж не безумен ли он? Но, снова всмотревшись в глаза Бестужева, Кулагин с внезапной тоской понял, что нет. Скорее это мир вокруг сошёл с ума. И вот тогда следователю стало страшно. Уж лучше бы он сейчас разговаривал с сумасшедшим, чем с человеком, который открывает ему нелицеприятную и жуткую правду!
— Я так думаю, что нам предстоит долгий разговор, — медленно кивнул Кулагин, сцепляя руки на колене. — Но позволь мне все же задать тебе наперёд несколько вопросов, если не возражаешь.
Бестужев посмотрел на него и предельно серьёзно сказал, улыбаясь чуть загадочной улыбкой.
— Даю слово, что расскажу обо всем, о чем бы вы не спросили. Только не надо интересоваться, как я проник в вашу комнату и вообще оказался в Цитадели. Что касается всего остального, я в вашем распоряжении.
— Почему ты сбежал и где скрывался? И что заставило тебя вернуться именно сейчас?
Кулагин спросил первое пришедшее ему в голову. Ломалась его отработанная годами схема ведения подобных бесед. Но и такого подозреваемого у него еще никогда не было! Как ни крути, а ситуация вырисовывалась чертовски нестандартная.
Часовой посмотрел на тлеющие в очаге угли, замер, словно к чему-то прислушиваясь, и, вздохнув, сказал:
— Пожалуй, времени у нас достаточно, если пробежать по основам деталям вкратце. Слушайте, граф. Пожалуй, начну с того, как ваш барон Рыков заявился в мой дом и начал разговор с пушечных выстрелов…
Стараясь не упускать основные, самые важные моменты, я начал свой рассказ. Кулагин проявил себя превосходным слушателем, не перебивая и сдерживая эмоции. Мне этот человек понравился. Грифону тоже. Правы оказались Кречет с Корнедубом, когда уверяли, что с главой комиссии можно иметь дело. Он был человеком чести, без гнильцы и подлости. К такому можно было повернуться спиной. Хочет услышать много нового и интересного? Пожалуйста. Нужны доказательства? Чуть позже он их получит.
Завершив первую часть своего повествования на том, как вошел в ворота соженного Имения, я замолчал. Разумеется, я многое опустил. То, что совершенно не предназначалось для посторонних. Но основное поведал. Следом же, не давая внимательно слушающему меня Кулагину передышки, я начал рассказывать и о других вещах. О нашем злополучном рейде за энергокристалами, о том, как нас провели за нос, почти законно забрав ящик с минералами. Рассказал о происходящих в последнее время на севере страны страшных и непонятных делах, о том, как добирался ещё курсантом до Кромлеха. Поведал о многом пережитом, прежде чем уже в ранге Часового отправиться на свое первое задание… Много чего рассказал. И я видел, что то и дело вытирающий потеющие ладони о штаны граф мне верит. Страшится услышанной истории, но верит.
Я рассказывал долго. И поведаное мною потрясло моего благодарного слушателя. Под конец он не выдержал и, вскочив с кровати, начал расхаживать по комнате, заложив руки за спину. Он хмурился и бросал на меня странные взгляды.
— То, что ты рассказал, просто в голове не укладывается… Невероятно! Ты понимаешь, что эта информация может быть просто бесценной? Черт, да тебя надо к высшей награде представить за уничтожение этого ведьминого кубла! А мы травили тебя, как волка…
Возбуждённо хлопнув в ладоши, граф повернулся в мою сторону.
— Пятёрка Рыкова… Ты понимаешь, что будет, если откроется, что ты их убил?
Я спокойно выдержал его тяжёлый буравящий взгляд и честно ответил:
— Эти люди не были достойны звания Часовых, граф. Как и сам Рыков. Они заслужили свою участь. И я готов на любом суде повторить свои слова.
Кулагин, остановившись посреди комнаты, неожиданно усмехнулся:
— Возможно, ты несколько опередил императорское правосудие, Алексей. Выступил в роли палача. Эти люди подозревались в свершении страшных преступлений. Рыков… Он подонок. Я не хотел, чтобы этот человек летел вместе со мной. Но его мне навязали. И я не давал приказа брать твою сестру в заложники. Впрочем, и не распорядился освободить ее…
— Я знаю, граф. И даже знаю имя того человека, что прикрывает Рыкова, — невозмутимо сказал я.
Кулагин вопросительно уставился на меня.
— Мы думаем об одном и том же человеке, граф. И по стечению обстоятельств, этот человек и тот загадочный предатель, что плетет интриги и заговоры, является одним и тем же лицом. Он стоит за всеми преступлениями и очерняет меня, так же как никогда его дед отправил Владимира Бестужева своим предательством на костёр. Это граф Властимир Перумов. Один из самых влиятельных людей в государстве, приближённый к Императору и командующий Шестой Стражей. И он не остановится ни перед чем. Он не менее опасен, чем любая Ведьма из Ковена.
Кулагин налил себе воды из стоящего на столике кувшина и жадно выпил. Вытерев губы, он снова посмотрел на меня и осторожно сказал:
— Понимаешь, Алексей, это очень серьёзное обвинение. Перумов большой человек. Пойми, я верю тебе. И вполне допускаю, что ты прав по многим пунктам, даже если ошибаешься, но сам так думаешь… Черт, я даже готов признаться, что верю тебе во всем и сам теперь так думаю. Готов думать. Но я не могу закрыть дело и предоставить государю отчёт с обвинениями столь уважаемого человека на основании лишь твоих слов и собственных умозаключений. Мне нужна доказательная база, парень. И такая, которую примет к рассмотрению наш монарх. Наплюй на судей. Представь, что стоишь перед императором. Если он поверит тебе, поверит вся страна. И что ты можешь ему сказать⁈. Ну⁈.
Он коршуном впился в меня напряжённым и нетерпеливым взором, словно ожидая, что я, как заправский фокусник, враз выпущу из рукавов стаю голубей и исчезну в клубах разноцветного дыма. Я медленно поднялся и выпрямился во весь рост, нависая над следователем как каланча.
Кулагин, не отступив ни на шаг, вскинув голову, с вызовом повторил:
— Ну давай, парень, скажи мне что-нибудь еще! Дай мне то, что сможет припереть всех этих людей к стенке, так, чтобы они не могли отвертеться. И докажи мне, что ты не солгал ни в одном слове. Докажи, что полностью мне доверяешь, если хочешь, чтобы и я во всем доверял тебе!
Я вместо слов расстегнул портупею и снял форменную куртку. Следом стащил через голову нательную рубаху, обнажив торс. Подавленный моими действиями, граф озадаченно молчал. Я так же молча повернулся к нему спиной, демонстрируя изумительной красоты и детализации татуировку между лопаток. Проснувшийся Грифон, пренебрежительно глядя на графа, разинул клюв и показал ему заострённый язык. Разумеется, кроме меня, этого никто не мог увидеть. Я повернул голову через плечо и сказал вытаращившемуся на меня графу:
— Любой мало мальски грамотный чародей, увидь сейчас мой Родовой символ, скажет вам, что запретные руны, сдерживающие мои наследные Способности, более не работают. Тот же магистр Януш Врочек сразу бы меня раскрыл, узри он эту картину… Теперь вам понятно, почему я не спешил прийти к вам на поклон, граф? То, что я освободился от проклятых скреп, уже можно расценить как государственную измену.
Я набросил на себя рубаху и невозмутимо продолжил, заправляя полы в штаны.
— Но я вам доверяю, господин следователь. Теперь, как мне кажется, у вас есть повод верить мне, как самому себе. А что касается доказательств предательских действий рода Перумовых…
Я наклонился и поднял с кресла армейскую куртку. Вытащил из застегнутого внутренного кармана истрёпанную, перехваченную ремешком толстую тетрадочку и передал машинально протянувшему руки Кулагину.
— Что это? — внезапно севшим и охрипшим от волнения голосом спросил он, принимая тетрадь, как самую большую ценность в мире.
— Это тайный дневник моих предков, граф. Начатый моим прадедом и оборвавшийся на записях моего погибшего отца. Я оставил для вас закладочку. На самом интересном месте. Вы долго слушали мня. Теперь вам придётся столько же читать.
Кулагин, словно громом поражённый, плюхнулся на кровать, сжимая в побелевших пальцах дневник. Он медленно развязал ремешок и осторожно раскрыл тетрадь на заложенной странице.
Я, одевшись, вновь уселся в кресло и отпил воды из кувшина. Я знал, что он сейчас прочтет. Последние записи моего прадеда, которые он успел сделать, перед тем, как пала старая Столица. Я сам прочитал это ждущее меня сто лет послание только после возвращения с осквернённой земли.
В нем рассказывалось о последней встрече герцога Вламира Бестужева и графа Владислава Перумова, и событиях, которые едва не завершились катастрофой для всего государства.