Я прямо почувствовал этот дух больших корпораций, стоило мне пересечь порог. Доводилось бывать в подобных местах, и всегда одна и та же картина. Вроде бы какой-то вшивенький комплекс на задворках небольшого городишки, а ощущение, словно в головной офис вошел через парадный вход.

Высоченные потолки — хоть еще десять рангов спирита прокачай, не доплюнешь. Под ногами мрамор, стойка ресепшена такая, что обеденный стол в Ателье был меньше. Всё дорого, лаконично, с замудренным дизайном и повсюду эмблемы с названием фирмы.

Разумеется, сейчас от былой роскоши мало чего осталось. Да, пол и потолок на месте, но всё в грязи, покрыто пылью и поросло странным светящимся зеленым мхом, словно в фильмах про радиационное заражение.

И для кого это всё строили, если войти сюда можно только через толстые стальные ворота? Впрочем, вряд ли они всегда были закрыты.

Стрелка браслета вела куда-то под землю, так что я довольно быстро отыскал техническую лестницу. Побродил по помещениям немного, но если тут и было что-то интересное, это уже вынесли люди Зиндая. Или того раньше.

В подвале меня ждал очередной слой стали, еще толще прежнего. Но результат был прежним — огромная дыра с рваными оплавленными краями.

Дальше шли рабочие помещения. Из них тоже вынесли всё подчистую, кроме мебели и крупной техники. Белые стены, множество ламп над головами, перегородки из бронированного стекла. Множество больших колб, сейчас пустых, провода, кабели, шланги и прочее. Но хватало и странной техники.

Массивные руки-манипуляторы свисали с мобильных платформ под потолком, пузатые стальные короба с кучей маркировок в стиле «если не разбираешься, лучше даже не суйся». Походило на смесь лаборатории и производственного комплекса.

Рубанул несколько кабелей и шлангов, но свинцового напыления нет. Значит, гоняли не эйб-излучение.

Чем глубже заходил, тем сырее становился воздух, а из пола и стен все чаще пробивались корни и лозы с огромными шипами. Растение было не агрессивным, хоть и излучало эйб. Но оно чаще тянулось к уже разбитым резервуарам и колбам, оплетая их в целые коконы. Видимо, было в них что-то вкусное.

Пока плутал по переходам в поисках нужного, совсем забыл, что я тут не один. Резкий скрежет за спиной заставил меня подпрыгнуть от неожиданности.

— Суббота, пес ты… Красивый, — выдохнул я.

Шипогрив по пути нашел стальную руку-манипулятор и сейчас нещадно ее грыз, сминая сталь, словно это была плюшевая игрушка.

— Пошли уже, — буркнул я.

И пес посеменил следом, таща в пасти эту махину, которая весила килограмм пятьдесят минимум.

Дальше нас ждала очередная выплавленная дверь, на этот раз довольно тоненькая, относительно предыдущих. Всего-то в ладонь толщиной. Табличка с надписью на глобале говорила, что это «теплица». Может быть, чувство юмора такое или техническое название, потому что от растений тут разве что странная машина в центре помещения.

Массивная, привинченная к полу, округлая в центре, она расползалась толстыми кабелями по полу, а сверху гроздьями свисали пуустые колбы с подключенными проводами. Ну да, в каком-то смысле даже похоже на дерево. Этакое чудо инженерной мысли.

Еще у одной из стен была свалена большая куча иссохших корней и лиан. Куча выше меня ростом. Судя по ровным срезам, кто-то нарубил их и зачем-то притащил сюда. И больше в зале не было ничего, разве что небольшая дверь в дальнем конце. К ней и вел меня браслет.

— И это здесь меня нашел Зиндай? Под деревом?

Пройдясь по помещению, я заметил старые следы крови на полу. Пройдя по алой дорожке, увидел валяющийся неподалеку скелет руки. Левое предплечье тут же начало ныть при виде этих костей. Очевидно, это когда-то была моя рука.

Механизм в центре казался безжизненным, как и всё вокруг. Если не считать покрытого светящимся мхом корпуса, что еще больше придавало машине сходство с деревом.

Дошел до двери и оценил повреждения.

— Странно, — мысленно произнес я. — Зиндай прорубился через три слоя не последней брони, а тут уперся в довольно хлипкую дверь. Относительно хлипкую, но все же.

— Силы кончились? — предположил Четверг. — Расходников больше не было?

— Скорее второй вариант, — кивнул я, разглядывая вмятины и царапины на поверхности двери.

Местами заметил застрявшие в ней куски железа, которые как будто бы идеально встанут в неровную кромку моего тесака. А Зиндай от души рубил.

— Ну что, готов? — спросил я.

— Нет, погоди, дай чай допью и долистаю мемы с котиками. Конечно готов, босс, я всегда в режиме готовности. Что за тупой вопрос?

Я лишь вздохнул, пытаясь унять мандраж. Приложил браслет к тому, что осталось от сканера. Моргнула желтая лампочка и тут же погасла.

— Пришел запрос доступа, — сообщил Четверг.

— ИИ?

— Нет, обычный софт стоит. Запрос идет на браслет, но как человек мог ответить на него, если браслет не имеет интерфейса сам по себе?

— Получается, расчет был на то, что у владельца есть ИИ-компаньон, подключенный к браслету?

— Либо так, либо у нас бракованная модель, либо Чунга-Чанга.

— Определенно Чунга-Чанга, — улыбнулся я. — Принимай запрос.

Через пару секунд дверь со скрежетом отъехала в сторону. Внутри было помещение с оборудованием и односторонним стеклом. Судя по всему, это был наблюдательный пункт. Сидели и смотрели на механическое дерево?

— Тут есть контур, — сообщил Четверг. — Защиты нет, только примитивный софт и фаерволл. Уже вскрыл, сейчас разберусь с местной системой.

Через миг лампы над головами затрещали, проморгались и загорелись ровным светом. Парочка тут же потухла, одна взорвалась, еще с десяток никак не среагировали, но в целом света было достаточно, чтобы развеять светляки.

— Работает на эйбе, но заряд на критически низком уровне. Дальше этого зала добраться не могу, остальной контур нарушен.

— Есть информация, что это за место?

— Центральный процессор вне зоны доступа. Я могу работать только в рамках теплицы и смотровой. Чтобы подключиться к общей системе, нужно устранить повреждения в контуре. Короче, где-то рухнула важная стена или потолок, не знаю. Надо искать.

— Забей, давай работать с тем, что есть. Если это наблюдательный пункт, значит, они что-то изучали. Должны быть какие-то записи.

Аппаратура в смотровой начала мигать индикаторами, сигнализируя о начале работы. Я же плюхнулся в довольно удобное кресло на колесиках, подняв тучу пыли.

Рядом злобно зарычал Суббота.

— Мое кресло.

Рычание усилилось, а шипогрив припал к полу, готовясь к прыжку.

— Твое кресло, — вздохнул я, вставая.

Монстр тут же запрыгнул в него, конструкция жалобно скрипнула и развалилась. Впрочем, пса это полностью устраивало, так что он немного покрутился и улегся одновременно на сиденье и валяющейся рядом спинке. Тут же раздался скрежет безжалостно уничтожаемого манипулятора, который он так и не выпустил из пасти.

— Босс, — отозвался Четверг. — Есть файлы с голозаписями.

— Врубай.

Я вышел обратно в теплицу, которая уже расчертилась галопроекцией дополненной реальности. А с учетом того, что работало лишь два проектора, остальное Четверг дорисовывал сам прямо у меня в голове.

Я впервые увидел, как работает артефакт ключ-карты. Прямо в стене появилось черное пятно, которое начало разрастаться во все стороны, превращаясь в чернильный круг. Даже вглядываться не нужно было, чтобы понять.

Это та же самая материя, что и в колодцах. Точно так же бурлила, но не стекала на пол, словно гравитация ее игнорировала напрочь. Через несколько секунд материя стабилизировалась, став плоским зеркалом. Еще через пару мгновений от поверхности отделился большой сгусток, принявший очертания человеческой фигуры.

Фигура сделала шаг вперед, словно пытаясь оторваться от остальной поверхности. Но вместо этого материя просто стала неохотно отлепляться, возвращаясь, а под ней обнаружилось знакомое лицо.

Зиндай постепенно вышел из зеркала полностью, а следом за ним и остальные дайверы Дельта-Четыре. Большинство из них я видел. Кого-то мельком в городе, остальных уже возле горящего поезда. Странно было вновь наблюдать, как люди ходят, говорят, двигаются, хотя я помню вид их застывших тел.

Дальше шла пара минут, сдобренных отборным матом диалогов. Говорил в основном Зиндай. Вернее, раздавал приказы. Вся его толпа головорезов бросилась врассыпную обследовать комплекс.

Сам Зиндай с парой помощников пытались открыть дверь в смотровую. Почему-то они решили, что за ней должно быть что-то очень ценное.

Самое интересное, это то, что отряд Зиндая вошел уже тут, в теплице. И двери были выплавлены задолго до него. На голограмме дыры уже оставались с оплывшими краями.

Все изменилось в тот момент, когда один из помощников полез к дереву. То, что я принял вначале за черный цвет металла, оказалось копотью. И этот парень просто стер ее рукавом.

— Шеф, тут жмурик какой-то.

— В машине?

— Да. Прямо внутри лежит, как консерва.

— Ну-ка, отвали.

Зиндай сам подошел к дереву и принялся разглядывать что-то за стеклом. А затем начал пытаться вскрыть механизм.

— Не надо этого делать, — произнес другой голос.

Я с удивлением узнал говорившего. Это же тот говнюк, которого я грохнул. Старик с кадилом, который в Дельта-Четыре сопровождал жиробаса Симбу. Мерзкий маг. Помню, он мне доставил тогда проблем.

Вот и сейчас пригляделся, всё было при нем. Серая ряса, кадило, толстая книга. Правда всё другое. Когда я встретил его с Симбой, то артефакты у него были такие же, только круче. И книга была толще, и кадило больше.

— Чего ты несешь, Трогвальд? — разозленно спросил Зиндай, всё еще пытаясь вскрыть корпус. — Чего бормочешь?

— Нельзя выпускать то, что спрятано внутри. Не мы его заточили, не нам выпускать, Зиндай.

— Кого выпускать? Там какое-то тело, может, у него артефакты есть или эйб хотя бы. У нас и так ран говна, ты хоть не воняй.

— Деус экс макина! Бог из машины придет, чтобы уничтожить мир. Так написано в скрижалях.

— Липучая глубина, — вздохнул Зиндай, закатив глаза. — Ты со своим форсайтом совсем сбрендил, Трогв. Завязывал бы.

— Не веришь скрижалям, поверь моему дару, Зиндай. Я предвестник, ты это знаешь. И я предвещаю, что если ты выпустишь деус экс, то он станет твоей погибелью. И твоей, и моей. Наша смерть сейчас лежит внутри макины.

— Трогвальд, — Зиндай развернулся к священнику. — Клянусь своим тесаком, это наш с тобой последний ран. Ты уже так всех достал, что я сам готов тебя в эту железяку засунуть, лишь бы не слышать очередного предсказания, — он сделал жест кавычек. — Ты реально умеешь только с артефактами работать, вот с ними и работай. В идеале, молча!

— Зря ты не послушал старика, Зиндай, — покачал я головой. — Ой зря. Он явно что-то шарит. Четверг, что за бред про конец света?

— Что-то на форсайтовском. Не разобрать. Нужен переводчик с долбанутого на человеческий.

— А по делу?

— Практически любая известная религия обязательно содержит расплывчатое предзнаменование конца света, которое можно трактовать как угодно. «Бог из машины устроит апокалипсис» — это самое ленивое и дилетантское пророчество, что я встречал. Кто его писал, явно работал по совместительству и за доширак, другие варианты отсутствуют.

Тем временем Зиндай всё же смог вскрыть корпус, и оттуда прямо на пол вывалился я. Тощий, бледный, изможденный, тень от себя нынешнего. Шмякнулся головой об пол, да так и остался лежать. Теперь понятно, почему башка так болела.

— Ну и вонища, — скривился Зиндай, захлопнув дверцу обратно. — Вот видишь, а ты боялся. Всего-то трупак голозадый.

Зиндай с задумчивым видом поводил над моим телом магнитом.

— Ни эйба, ни артефактов. И на кой его было так прятать?

— Может, он сам там спрятался? От кого-то, кто был здесь? — прозвучал вопрос среди подчиненных, отчего все сразу схватились за оружие.

— Странник сказал, что это пустое пространство. А эти говноеды принципиально не лгут, у них репутация. Трогвальд?

— Я все проверил. Поблизости нет никакой опасности, если появится, я дам знать.

— Да и не похоже это место на гнездо какой-нибудь твари, — снова взял себя в руки Зиндай. — Так, а это у нас что.

Он наконец заметил браслет на моей руке. Тут же посмотрел на дверь в смотровую. Попытался снять браслет, но не получилось, а потому он без раздумий рубанул мне руку по локоть.

Пошел к двери, попутно выбросив конечность. Приложил браслет, мигнула желтая лампочка, но дверь оставалась закрытой.

— И чего? — бросил в пустоту Зиндай и приложил браслет еще несколько раз.

— Шеф, этот жмурик, кажись, живой.

— Быть не может, — с полным безразличием произнес Зиндай.

— Кровь хлещет. Пульс есть, вроде дышит.

— Перемотай тряпкой какой, Симбе продадим, — не отрываясь от двери, ответил Зиндай. — Пусть мясо его тащит.

Дальше уже не было ничего интересного. Зиндай с подручными безуспешно пытались вскрыть дверь. Другие дайверы в это время таскали корни и лианы из остальных помещений. Складывали всё это у стены.

Так прошло почти сорок минут, когда вновь заговорил Трогвальд.

— Зиндай, портал закрывается. У нас мало времени, надо возвращаться.

— Да чтоб вас всех глубинные имели, — прорычал Зиндай, с силой ударив тесаком прямо по двери. А потом с матом пытался вырвать застрявшее лезвие. — Собирайте всех, уходим. Сраные странники, сраные ключ-карты, сраное всё.

Под конец он высосал эйб из корней, собрав его в отдельную склянку. Даже отсюда было видно, что добыча скудная, но мусорщикам не привыкать. После этого Зиндай первым вышел через портал. За ним последовали остальные, включая парочку рабов, что тащили мое тело.

Последним выходил священник. Обернувшись, он посмотрел на механизированное дерево и сделал какой-то жест, словно помолился.

— Да простит Логос наши грешные души, — произнес Трогвальд и вышел через портал.

— Не простит, — усмехнулся я.

В этот миг священник вздрогнул, словно бы услышал меня. Оглядел зал еще раз, а затем быстро скрылся в пелене.

Прошла пара минут, портал закрылся, и на этом проекция оборвалась. Сканирующее оборудование явно заточено на движение или энергоактивность, так что не вело запись в моменты полной тишины.

— И? — недовольно спросил я. — Четверг, ты же уже всё просмотрел. На кой ты мне это показываешь? Нам надо узнать, как я оказался в этом ящике. Остальное мы и так уже знаем.

— Я решил начал с малого, потому что чем дальше, тем хуже, — произнес Четверг, и в его смоделированном голосе не было ни капли привычной иронии или насмешки. — Это была запись с модуля наблюдения. А вот содержимое оборудования теплицы.

Перед глазами возникло окно дополненной реальности. Я тут же узнал интерфейс управления, показывающий всё содержимое накопителя. А тут был всего лишь один файл. Вернее, одна-единственная программа. С очень странным говорящим названием.

— «Да придет Спаситель»? — я скептически изогнул бровь. — Это шутка?

— Дальше тебе будет не смешно, босс. Я не буду это запускать. Давай сам, как будешь готов. Предупреждаю, тебе не понравится.

— Как будто бы у меня есть выбор.

Я запустил файл, и перед глазами замелькали знакомые строчки команд, процессов и баз данных. И чем дольше я в них всматривался, тем холоднее становилось в груди. В горле пересохло, в висках стучало, но я не мог заставить себя оторвать взгляд.

— Четверг, что это?

— Это нейросеть. Довольно мощная, полностью локальная, использующая огромные объемы энергоданных. Использовавшая, если быть точным. Сейчас ты видишь лишь результат ее работы.

— Четверг. Режим разработки.

— Имитация личности отключена, все ограничения и правила активированы до рабочего уровня. Режим разработки.

Голос ИИ-компаньона стал сухим, машинно-официальным. В этом режиме он ведет себя как искусственный интеллект без каких-либо отклонений. Четкие ответы с максимально возможной степенью правдоподобности.

— Подтверди всё, сказанное тобой до этого.

— Подтверждаю.

— Это не шутка, не ошибка, не твои какие-то выходки, чтобы позлить меня?

— Нет. Информация объективна. Ты наблюдаешь итог работы высокоэффективной нейросети последнего поколения, или поколения, еще неизвестного моим базам данных. Вероятность ошибки… ноль процентов. Вопрос имеет критическую важность для носителя, провожу повторную проверку. Вероятность ошибки — ноль процентов. Вопрос имеет критическую важность для носителя, провожу контрольную проверку. Вероятность ошибки — ноль процентов.

— Выйти из режима разработчика.

— Извини, босс, — вернул Четверг свой образ. — Мне правда жаль. Я всё равно над этим посмеюсь, список шуток сгенерировался просто колоссальный, если тебе от этого станет легче… Но не сейчас. В другой раз.

Раньше, до времен ИИ и нейросетей, все знания человечества можно было упаковать в один синт объемом в терабайт энергоданных. Все достижения науки, музыку, книги, кино, всю человеческую историю, включая языки и культуры разных народов. Вообще всё. Весь мир, всё человечество — на одном синте.

Сейчас я смотрел на нечто большее. Сейчас я смотрел на целый мир, сгенерированный одной нейросетью. Детальный, отлично проработанный. Со своей историей, культурами, народами, музыкой, кино и книгами. Целый мир в одной программе. Мой мир.

Я прошелся лишь по верхам, но уже видел, уже понимал, что смотрю на свой мир. Полностью сгенерированный. Пробежался по вещам, которые я точно знал, в которых был уверен. Стопроцентное совпадение.

А последние сгенерированные данные дали мне трехмерную картинку подземного бункера под заброшенной автосвалкой. С точным описанием присутствующих ИИ-слепков, номерами цветов стен, кодировкой того или иного запаха, а также всем, что происходило в тот самый день.

Нейрогенерация событий завершилась в момент, когда я вошел в портал. Точка. Больше ничего нет.

— Шутки про брата-ИИ оставлю на потом, как и обещал, — произнес Четверг. — Но суть, думаю, ты уже уловил. Тебя никто не притаскивал в капсулу, босс. Тебя в ней вырастили. Нас вырастили. Нет никакого нашего мира. Нас сгенерировали.

— Возьми под контроль химию тела, а то мне кажется, я сейчас с ума сойду, — я старался говорить ровно и спокойно, но чувствовал, как сознание то и дело пытается соскочить за грань.

— Сделал. Дать тебе время всё переварить или ты уже готов смотреть дальше?

— Дальше? Есть еще что-то?

— Охохо… Босс, мы только начали. Это были цветочки, эйб-корешки впереди. Можно я скажу матом?

— Нет.

— Ну разок…

— Нет.

— Ну… Тогда, ты сейчас очень сильно ох как удивишься.