Эффект неожиданности был упущен, так что над головой зажегся источник света, но я со своей позиции мог различить лишь смутные силуэты. Материя все еще не приняла свою естественную форму, так что разглядеть ничего не получалось.

Но трое бойцов, два арбалетчика и один с шипастой двуручной дубиной, стояли на самом краю и ждали, когда я всплыву. Дождались, но не меня.

Послышался рык Субботы, а затем за спинами встречающих раздался вопль, наполненный болью. Вся троица резко обернулась, а я воспользовался моментом и всплыл. Раскрутил кинжал, одним броском намотал оружие на ногу и дернул на себя.

Боец с воплем рухнул на землю, а я вновь нырнул поглубже и начал тянуть, пока жертва не погрузилась в жидкую землю вслед за мной. Но тут случилось неприятное открытие. Материя сама начала выталкивать меня на поверхность, готовясь вернуться в изначальное состояние.

Противник начал паниковать, погружаясь все глубже, даже дубину выронил. Но мы оба тут плавали, словно в желе, ни замахнуться, ни ударить как следует. Интересно, а если вдохнуть, земля потом в легких затвердеет? Неожиданная мысль пришла в голову, пока я пытался добраться до барахтающегося говнюка.

Добрался, попытался схватить за ногу — доспех. Схватил за руку — наруч. В итоге у нас завязалась настоящая борьба, пока я не дотянулся ладонью до его рожи. Полыхнуло зеленым, и дергающийся в конвульсиях враг наконец отстал.

Я использовал его как трамплин, оттолкнулся и быстро всплыл. Бойца при этом погрузило глубже на дно, так что всплывет не скоро. Если всплывет.

Выбрался на берег и увидел забавную картину. Один мужик катается по земле, хватаясь за раненую ногу, вдалеке скачет из стороны в сторону рычащий Суббота, арбалетчики пытаются его подстрелить, а последний вообще не понимает, что ему делать.

Выбрался, взял в руки тесак. Не за цепь, а за рукоять. И пошел прямо на них, не скрываясь. Растерявшийся ублюдок меня заметил и успел предупредить остальных. Как самый внимательный, получил награду в виде алой молнии.

Говнюк отлетел метров на пять, где тут же познакомился с клыками шипогрива. Я же бросился в бой на двух оставшихся противников. Арбалет был взведен лишь у одного, так что он успел выстрелить.

Болт отбиваю лезвием тесака. Продолжаю движение, наношу удар, но лишь сбиваю врага с ног. Другой уже вооружился коротким мечом и смог заблокировать мой выпад. Через мгновение такой же меч появился и у его напарника, так что они оба накинулись на меня с двух сторон.

Я наносил тяжелые отрывистые удары то в одного, то в другого, а сам скакал из стороны в сторону, чтобы не дать врагам прицелиться. Но даже если удавалось преодолеть блок, тесак лишь жалобно отскакивал от доспехов, хотя там на вид обычная кольчуга.

Заметил, что парень, которого первым покусал Суббота, уже встает и нога его как будто бы больше не беспокоит. Пришлось ускоряться.

Алой молнией отбросил одного противника, а сам обрушился шквалом бешеных атак на второго. В какой-то момент я прижал его к стене, выбил меч и попытался рубануть в незащищенную шею, но кожа ублюдка вспыхнула мутным сиянием, и мое лезвие буквально увязло в нем.

Зеленая молния также не принесла результата — защита парня не пропустила атаку, хоть пелена и пошла рябью.

Арбалетчик, поняв, что я его никак не могу достать, начал громко смеяться.

— Жалкий выродок! Бесполезный кусок де-кх-х-х…

Свою глубокую мысль противник так и не смог закончить, потому что я буквально вбил клубень с Обнимающим ему в глотку.

— Убей, — приказал я, а Четверг транслировал напрямую божку.

Судя по расширившимся глазам арбалетчика, бог был только рад исполнить мою волю.

Я развернулся, отбил очередной болт. Кто вообще воюет с арбалетами против других спиритов? Даже для меня они настолько медленные, что можно с закрытыми глазами увернуться.

Оглядел поле боя. Мужик с дубиной так и не всплыл. Лишь его кираса и затылок торчали из каменного пола, словно бы тело застряло в текстурах. Значит, осталось трое.

А нет, двое. Суббота, похоже, прикончил своего.

Не успел я порадоваться, как мне пришлось уворачиваться от неожиданной атаки. Регенерирующий говнюк уже поднялся на ноги и сделал странное движение, будто бросает шар для боулинга. Только вместо этого из пола вырвалась целая гряда ледяных шипов.

Я сделал кувырок в сторону, разойдясь с бритвенно-острыми клинками в считаных сантиметрах. Следом маг взмахнул рукой, словно бы смахивает что-то. Вся ледяная гряда разлетелась осколками, которые волной полетели на меня.

Я выставил тесак вертикально вверх ногами, прикрывая голову широким лезвием. Остальное принял на себя энергетический доспех. Вращательным движением раскрутил оружие и метнул прямо в голову ледяного мага.

Тот выставил вперед руки, и оружие словно застряло в сгустившемся воздухе, не долетев порядка метра. Это мы уже видели.

Точечный кинетический импульс, чтобы протолкнуть клинок дальше. Но безотказный прием на этот раз дал сбой. Оружие немного продвинулось, но недостаточно. Я видел, как пот на лбу мага застывает льдинками, а потому решил просто продавить защиту.

Рывок, усиление. Прямой удар кулаком в рукоять, и оружие со свистом влетает в башку ублюдка.

— Регенерируй это, засранец.

Развернулся к последнему оставшемуся врагу и понял, что битва закончена. Тот сжался в комок у стены и накрыл себя куполом гексагональной защиты. Причем настолько плотной, что пластины стали темно-оранжевыми, а не прозрачными, как часто бывает.

Рядом прыгал Суббота, пытаясь прогрызть защиту, но после каждой атаки шипогрива просто отбрасывало в сторону, что заставляло его злиться еще сильнее.

— Вот и чего вам, придуркам, на жопе ровно не сидится? — спросил я, доставая склянку. — Вот что я вам плохого сделал?

— Ты странник! Гниль на теле Логоса. Ублюдок, монстр.

— Ты не ответил на мой вопрос, это раз. Я тебя не оскорблял, это два.

Я спокойно принялся извлекать эйб из тел и артефактов, сбрасывая его в банку. Пока что это единственная доступная мне прямая манипуляция с эйбом, я освоил ее, поглотив артефакты еще в Дельта-Четыре. Остальные штуки вроде разделения и напитки артефактов мне пока не даются. И не дадутся, ведь для получения новых способностей надо поглощать эйб, а у меня лимит.

— Ты чудовище. Ты якшаешься с глубинными демонами, живешь среди них, жрешь с ними за одним столом из одной тарелки. Людей! Человечину!

— Э, батенька, это кто тебе такой чушью головку-то промыл?

— Что, будешь отрицать, повелитель демона?

— Конечно буду. У меня своя тарелка, у Субботы своя. Да и кто в здравом уме пустит собаку за стол? Что за бред?

— Ага, — победно закричал тот, впрочем купол снимать не спешил. — То есть про человечину правда!

— Тут по-разному, я больше души жрать люблю. И кровь пить, но только вторую группу, желательно с положительным резус-фактором. А Суббота вообще людей не ест, он их только кусает.

Я спокойно забрал себе весь эйб, расфасовав его по баночкам. Странно, вроде как эти ребята должны быть десятого ранга, только полноценные, а эйба как будто бы меньше, чем положено. Что-то я не догоняю, как так.

Прошелся по артефактам и расходникам, но не нашел для себя ничего полезного. Наверняка были какие-то интересные вещи, например, эта штука, похожая на массивный древний циркуль с линзами. Но я понятия не имел, как это все работает и для чего нужно. Так что просто высосал весь эйб.

Посмотрел на мужика, зажавшегося в куполе. Выковырять можно, но так лень. Но и отпускать ублюдка, крысившего в засаде на точке входа, я не собирался. Это для меня отдельный вид трусливых мразей, таким никакой пощады.

Зато стало понятно, почему меня посадили ждать входа в глубину отдельно. Чтобы эти твари успели нырнуть, выбраться и подготовиться. То есть церковник Эбола, стражники, та старуха, все были в курсе ситуации. Весело.

Забрал Обнимающего и понял, что гаденыш просто высосал из противника все соки. И эйб, и жизнь. Тело напоминало высушенную мумию. Замотал клубень поплотнее и спрятал обратно в карман. Ни о каких дрессировках темного бога в глубине не было и речи. Сейчас мне нужна максимальная сосредоточенность и все доступные ресурсы, включая полную мощность Четверга.

— Посторожи его, я скоро вернусь, — скомандовал я и вышел.

Попытался толкнуть каменную дверь, но та просто вывалилась наружу и раскололась. Вышел, огляделся. Нас высадило в каких-то руинах, причем город напоминал скорее античные времена. Много песка под ногами, но под ним окаменелая земля, воздух сухой, а в лицо бьет ветер. Хорошая позиция — врагов будет легко вычислить.

Здание, из которого мы вышли, было чуть ли не единственным сохранившимся. Высокий храм с колоннами, половина которых уже обвалилась, и с куполообразной каменной крышей.

— Суббота, вылезай. Сторожи вход.

Четверг быстро спроектировал трехмерную модель храма и рассчитал несущие конструкции. Почти не ошибся даже. Через пятнадцать минут кинетическая волна снесла последний нужный участок, и храм обвалился, как карточный домик. Только из камня. Мужика вместе с его куполом накрыло несколько тонн обломков, а я лишь отряхнул руки.

— Если сможет выбраться из-под завалов, то глубина доест. Если не доест… Ну, либо вынесет для себя какие-то уроки, либо в следующий раз сдохнет. С таким подходом тут долго не живут.

В руинах было еще одно строение, внешнюю стену которого украшали замысловатые рисунки и письмена, а само здание уходило вглубь скалы и скорей всего дальше под землю. Наверное, там есть какие-то сокровища, чудовища, добыча и приключения, но нам не по пути.

Глянул на браслет и удостоверился, что тот показывает направление до цели довольно четко. Сто двадцать семь километров, это если по прямой.

— Странно, — пробормотал я. — Четверг, разве он должен выдавать такой четкий сигнал? Ты вроде говорил, что придется искать открытую местность или возвышенность?

— Говорил. Не должен. Но сигнал точный, связь прямая, так что направление и расстояние верные.

— Ну и ладно, — пожал я плечами. — Мне же легче.

К сожалению, в глубине можно передвигаться или быстро, или в чьем-нибудь желудке. Световой день порядка восемнадцати часов, то есть за сутки мы сможем преодолеть около тридцати километров. В лучшем случае. Это если не заходить в города и не отвлекаться ни на что.

Если повезет, то через четыре дня будем на месте.

— Пошли, — похлопал я шипогрива. — Покажу тебе лабу дока, там целая куча проводов и железяк, которые можно грызть, тебе понравится. А еще синтезированный собачий корм в гранулах со вкусом мяса, наверняка объедение.

Путь по первому слою глубины прошел довольно буднично, а с Субботой так вообще показался мне легкой прогулкой. Он гораздо быстрее меня определял опасные участки, и мне оставалось просто довериться его нюху. Один раз он принципиально отказался идти в низину, хотя я не видел вообще никаких признаков опасности, так что пришлось делать изрядный крюк и огибать.

Но проблема была в том, что Суббота любил охотиться, а потому слепо пер в зоны с добычей. А я, наоборот, желал избегать вообще любых стычек. Потому что один бой всегда может плавно перерасти в другой, а тот в третий, и так пока не сдохнешь.

В итоге мы все равно подрались с кланом мутантов, а потом улепетывали от их соседей на второй день. Больно уж их было много, так еще и высокоранговых. На третий день почти до ночи прятались от Жар-Птицы — этакий огненный аналог Скайдера, не знаю, как его местные называют. Но тварюка упрямо кружила в небе над головой, а мы как раз плелись по открытой местности.

На четвертый день она улетела, а мы очень удачно нашли свежую колею, проложенную Бульдозером. Прошли так порядка десяти километров, но в итоге пришлось свернуть, когда отклонение от цели стало слишком большим.

На пятый день наткнулись на большой лагерь кочевников. Те традиционно ходили с костяным вооружением, потому что легкое, мобильное, хорошо впитывает эйб и пропускает энергию, что может помочь использовать разные активные способности необычным способом. Например, покрывать оружие энергетическим пламенем.

Сначала они отнеслись ко мне настороженно из-за внешности и шипогрива, но универсальный знак странников сработал. Жест, будто бы прижимаю к груди что-то невидимое, одна ладонь сверху, другая снизу. Он чем-то напоминал знак товарных отношений из моего родного мира, словно бы руки чем-то меняются.

Кочевники были тем еще народцем, не гнушались вообще никакой чернухи, включая работорговлю, жертвоприношения, темных богов и всякие мерзкие ритуалы. Но глубину они уважали, а странников считали неотъемлемой ее частью.

Мне от них особо ничего не нужно было, так что я символически отдал немного эйба, получив взамен специи, сахар, моток прочных ниток, флягу чуть больше, чем была у меня, да кулон с вонючими травами, чтобы отгонять мошкару, которой в этих местах по ночам довольно много.

На следующий день за нами по пятам увязалась какая-то тварь. Скорей всего учуяла запах и долго преследовала, но никак не попадалась на глаза. Пришлось разбивать лагерь раньше и готовить засаду. В итоге монстр напал посреди ночи.

Странная хрень, довольно мерзкая, никогда такой раньше не встречал. Змеиный хвост, но тело массивное, грузное, а передвигается все равно за счет мощных передних лап. Морда вытянутая, как у ящерицы, вдоль спины костяной гребень.

Несмотря на внушительные габариты, тварь явно долго голодала, потому что ребра уже просвечивали сквозь кожу.

Мы с Субботой довольно быстро утихомирили отчаявшегося монстра. Куда он полез со своим восьмым рангом — непонятно.

Оставшийся путь прошел совсем без приключений. Двигались не спеша, а когда на горизонте показался заброшенный город, мы просто сделали крюк, чтобы обойти его. Я боялся, что браслет поведет нас как раз вглубь застройки, но оказалось, что нет.

Наша цель находилась в десятке километров от города — небольшой комплекс, который издалека можно было принять за старые складские сооружения, если бы не высокий металлический забор с колючей проволокой и множеством табличек, предупреждающих о том, что периметр находится под напряжением.

Разумеется, забор давно покосился, а местами и вовсе обвалился, краска с табличек облупилась и опала, так что суть можно было понять, лишь сопоставив несколько одинаковых надписей.

Ну и никакого напряжения давно не осталось.

Зашли на территорию, которая уже давно поросла бурьяном, а местами валялись костяки каких-то животных. Довольно старые, видимо, раньше здесь было чье-то логово, но очень давно.

Мы прошли вглубь к центральному зданию, больше всего напоминающему черную коробку без окон. Наверху знакомая надпись «Синт Глобал». Та же фирма была указана владельцем браслета. Некоторых букв не хватало, одна валялась внизу, другая висела вверх тормашками. Но название угадывалось.

А рядом был нарисован неплохо сохранившийся знак корпорации.

— Гребаный Зиндай, — произнес я вслух. — В каком месте Витрувианский человек Да Винчи похож на символ церкви Эбола? Или у него всё, что с четырьмя руками и ногами, это Эбол?

Знак действительно напоминал символ церкви исключительно количеством конечностей. Но это точно был Витрувианский человек. Несмотря на несколько схематичное изображение, тот был вписан одновременно в круг и в квадрат, как в оригинале.

Странный выбор для логотипа корпорации, но куда мне лезть в лаптях да по воспроизведенному мрамору?

Нашлись и главные ворота, в центре которых зияла огромная дыра. Подойдя ближе, осмотрел пролом более внимательно. Сталь толщиной в локоть, края оплавлены и загнуты внутрь. Кто-то ударил снаружи чем-то мощным и раскаленным.

— Зиндай не поскупился, чтобы зайти внутрь, — задумчиво произнес я.

Постоял перед входом несколько минут, вглядываясь во тьму. Сердце билось ровно, но в душе все равно разлилось чувство тревоги. Не от незримой опасности, а от того, что я могу увидеть там, внутри. Слишком долго я сюда добирался, слишком много сил было вложено. Да и я сам на этом пути изменился до неузнаваемости.

И очень не хочется теперь уйти ни с чем.

— Чуешь чего? — спросил я Субботу.

Пес фыркнул. Это означает: нет там ничего, зачем вообще мы туда лезем? Лучше бы пошли и завалили какую-нибудь сочную мясистую дичь.

— Ну, раз ничего, то пошли, — я первым шагнул во тьму провала.