— Славься, Рейн! Славься, Рейн! — подбадривал я. — Ну, давайте, все вместе. Славься… Ай, ну вас. Скучные вы. Скучные и дохлые. И это не взаимосвязано, знайте, так что не надо отмазываться.

Я выдернул тесак из очередного тела. Кажется, это был Давид. А может, Мазай. А может, вообще кто-то левый. Они столько раз воскресали, что уже и не разобрать.

Из-за метаморфозы все слились со своими масками. Тела покрыты корой и переплетением корней. А если разрубить, то из раны сыплется сухая земля. Никакой крови. Может быть, дело не в метаморфозах. Может, в них уже давно не было ничего человеческого.

Бой был скорее изнуряющим, нежели сложным. Как бойцы эти культисты были ни о чем, но проблема в том, что подыхать они отказывались. Обычных ран было недостаточно, Обнимающий быстро стягивал их корнями. Я видел, как этими же корнями твари могли себе голову на место пришить.

Пришлось изрядно их покромсать, а самых буйных угостить зеленой молнией. Вот после нее уже никто не вставал. Жаль, что ядро пока плохо слушается, так что я за бой выдал от силы пять молний, в основном в охотников. Они были единственными, кто хоть что-то умел.

Интерфейс в маске подтверждал, что все цели ликвидированы. Я оглядел пещеру, но увидел лишь куклы из палок, набитые песком. Все примерно одинаковые, так что сколько ни пытайся, не разберешь, где кто.

Вышел из пещеры на свежий воздух и уселся прямо тут, прислонившись к прохладному камню. Рядом сел Суббота, так что я просто положил руку ему на загривок и принялся почесывать.

— Хорошая работа, дружище, — произнес я. — И спасибо, что попытался меня вытащить тогда на реке.

Посидели в тишине, отдышались, отдохнули. Начало светать. Я залез в модуль интерфейса, который работал кое-как. Связь все еще сбоила, а модуль прямого взаимодействия так и не заработал. Но главное я нашел.

Боевой модуль «Нюхай Мой Длинный Бурзум», эффективность 67 %.

Да что же это такое? Бесконечная гонка. Я тренируюсь, отрабатываю приемы, поглощаю эйб, изучаю новые фишки, недавно вот научился буквально контролировать цепь и оружие через энергию. Моя эффективность растет, растет, растет, а потом — бах.

Четверг подсмотрел, как кто-то дерется, и улучшил боевой модуль. И в старой версии у меня было девяносто процентов, а в новой стало пятьдесят. И так раз за разом.

Будь Четверг сейчас на связи, он бы выдал какую-нибудь философскую речь — мол, я иду по проторенной мастерами дороге, но сколько бы я ни тренировался, я всегда буду лишь следовать за чьей-то спиной. Ну или более бредовое и непонятное что-то выдал бы, просто чтобы позлить.

Но Четверга нет, поэтому приходится злиться на себя. Даже на деревенских не позлишься — трудно обижаться на трупы. Да и трупами это назвать нельзя. Труха и песок один.

— Пошли, — похлопал я шипогрива. — Еще ничего не кончено.

Суббота недовольно тявкнул, явно не желая вставать. Вот же ленивая шипастая жопа.

— Нет, если взялся делать дело, надо доводить его до конца. Ты же не ешь только половину мяса? Не грызешь половину игрушки? Вот и тут так же. Делать надо основательно, даже если не нравится.

Пес встал и поплелся за мной, недовольно фыркая каждые пять метров.

Я нашел узкую тропу, ведущую вверх на холм. Забрался по ней и замер, разглядывая открывшееся зрелище. Плоский срез, усыпанный алыми цветами, покачивающимися на ветру. А в центре стоит странное дерево.

Кривое, косое, с бочкообразным стволом и короткими сухими ветвями. По высоте ветви не доходили и до трех метров, в целом я руками смог бы дотянуться.

А еще в дереве я заметил эйб. Прямо внутри. Совсем крохи, но он циркулировал, как в живом организме.

Медленно двинулся по кругу, стараясь не приближаться слишком близко. Обойдя дерево с другой стороны, увидел, что оно по форме напоминало человека, который обнимает себя за плечи. Как столб на площади, только более детально выполненный.

А затем дерево открыло глаза и посмотрело на меня. Честно говоря, от этого взгляда я на мгновение вздрогнул, но быстро взял себя в руки.

— Приветствую, избавитель, — прохрустело лицо.

— Одор, я так понимаю? — спросил я.

— Так меня зовут.

— Так ты местный травник?

— Ложь. Я лишь выращиваю Горицвет. Слежу за ним. Придаю те или иные свойства.

— Занятная работа. Что-то Обнимающий тебя не сильно любит, как я погляжу. Или это наоборот, он тебя так наградил?

— Смейся над стариком, если тебе от этого легче.

— Никто не смеется, — ответил я серьезно. — Просто интересно понять, как ты до такой жизни дорос.

— Ты ранил бога…

— Да не бог это никакой.

— Как скажешь. Но раз ранил, то прошу тебя, убей его. И на этом моя служба закончится. Я жажду покоя.

— Я за этим и пришел. Куда копать?

— Прямо передо мной. Три метра в глубину.

— Так. Тогда я сейчас вернусь, а ты никуда не уходи.

— А говоришь, не смеешься.

— Да я то еще брехло, не обращай внимания. Поржать над кем-нибудь, это ж вообще святое. Вот твои соседи юмор не оценили, и где они сейчас?

— Ты избавил их от мучений, потому что они хотели сделать то же самое с тобой.

— М-м… Не, там скорее непримиримые разногласия на религиозной почве возникли. Они не хотели признавать меня богом. Ладно, не скучай, скоро вернусь.

Пришлось сходить в деревню и перевернуть вверх дном пару сараев, пока не отыскалась лопата поприличнее. Больше напоминала весло, но железа тут почти нет, так что будем довольствоваться этим.

А пока я искал лопаты, Суббота нашел кусок мяса на огромной кости. Судя по бечевке, оно где-то сушилось, да не досушилось. Ну, заслужил, что могу сказать.

— Нет, спасибо. Я предпочитаю более готовый продукт. Наслаждайся.

Вернулся и принялся копать яму в том месте, где указал Одор. Присутствие живого дерева немного нервировало, но с другой стороны он ничего не мог сделать, так что пусть стоит, смотрит. Хоть какое-то развлечение у старика.

— Расскажешь, может, как ты докатился до такого? — спросил я, продолжая копать.

— Вряд ли тебе будет интересно.

— Слушай, я тут надолго, да и ты вроде никуда не спешишь. Нет, если ты настаиваешь, можем и помолчать.

— Я родился три с половиной века назад в деревеньке неподалеку. Не помню ни названия, ни где именно она находилась…

История действительно вышла не самая захватывающая, но время скрасила. Одор был пацаненком, когда деревню чуть не вырезали под корень налетчики из диких племен. Тогда кто-то из охотников притащил в деревню Обнимающего.

Нашел он его в заброшенном храме Флайвы. Это старая богиня, одна из Семерых, кому поклоняются повсюду. Я в местном пантеоне не особо разобрался. Знаю только, что Флайве поклоняются цветочники. Видимо, она как-то связана с природой.

Еще есть Эбол, покровительствующий спиритам в целом, а кто остальные пятеро, я без понятия. Слышал еще про Бездушного, но так и не понял, он один из Семерых или сам по себе.

В общем, кто-то притащил в деревню Обнимающего, и пошло-поехало. В следующий налет захватчики пошли на корм божка. Как я понял, там и деревня сама по себе была боевитая, так как сражаться им приходилось регулярно.

Дальше история повторилась несколько раз, затем на деревню перестали нападать, и уже самим жителям пришлось ходить в набеги. Потому что безопасность безопасностью, а божку кушать хочется каждый год.

С годами деревня изолировалась, соседи разбежались, и началась стандартная история, когда в жертву стали приносить своих. Сначала власть избавлялась от неугодных, потом от слабых, затем от всех подряд.

Каким-то чудом Одор остался последним, грохнув остальных. И тогда Обнимающий сделал его первожрецом и даровал силу. А так как Одор был сильным боевым спиритом сам по себе, то благословение отожравшегося бога легло в благодатную почву.

Ну и походил он по деревням, а в итоге решил пустить корни в Старых Лыхах. Удобное расположение, рядом река, холм, хорошая земля, в лесу много дичи, а рядом есть город, который про Обнимающего и не слышал ничего.

Вот он и посадил здесь семя прямо на холме. Но так получилось, что бог совсем обессилел, так что первым делом забрал обратно собственный дар. И всё бы ничего, да только за время путешествия они с богом буквально срослись, так что и уйти Одор никуда не смог. Так и пустил тут корни вместе со своим богом.

Прожили они так целый век, и еще лет через десять пришлось бы последнему жителю Старых Лых брать с собой бога и тащить в следующую деревню. Жадный, ненасытный божок. Как он может быть связан с Флайвой, вот вообще не представляю. По рассказам того же Эдварда, богиня была чуть ли не образцом доброты и милосердия. Сама помрет с голоду, но чужого не возьмет.

А тут приперся я со своим ИИ и зелеными молниями. И ни с той, ни с другой стороны меня не взять, везде кусаюсь.

— Интересная история, — произнес я. — А ты тот еще кусок дерьма, Одор. А это, я так понимаю, и есть Обнимающий?

Я смотрел на нечто в земле, отдаленно напоминающее пульсирующий клубень, покрытый шипами.

— Уничтожь его, — прокряхтел Одор. — Не совершай мою ошибку, не бери его в руки. Сожги прямо тут, иначе он проникнет в твой разум, завладеет твоим телом и сделает из тебя свою марионетку.

— Хм… Спорим на сотку, что нет?

Я наклонился и взял сердце бога. Острые шипы тут же вонзились в ладонь, а там еще раны от недавнего поглаживания Субботы не зажили. Тут же другие шипы выстрелили во все стороны, пытаясь пробиться к сердцу, чтобы проникнуть внутрь, захватить, оплести, впрыснуть черный яд.

— Что ты наделал, глупец? — воскликнул Одор.

Но затем быстро смолк, глядя, как острые корни беспомощно пытаются пробить ткань пиджака. Логично, что раз Ателье охотится на темных богов, то и защита у них должна быть на уровне. А вот руку мне вспороло, да.

— Ничему ты, блин, не учишься, — вздохнул я, даже не зная, к кому именно обращаюсь. К богу или к самому себе.

Зеленая вспышка сверкнула на ладони, а корни и шипы моментально втянулись внутрь. Клубень запульсировал втрое быстрее.

Я бросил его на землю перед Одором, а затем и сам выбрался из ямы. Посмотрел на руку, ничего страшного, за сутки пройдет. Обнимающий вновь попытался взять надо мной контроль, видимо, решил, что в этот раз у него будет больше шансов при прямом контакте.

Могу сказать, что образ дракона у Четверга получился на отлично. Механический, правда, со сверкающими боками из нержавеющей стали и разрядами молний, бегущими по шипам вдоль позвоночника. Короче, Обнимающий снова ушел ни с чем.

— Как? — прошептал Одор.

— Ты мне сотку должен, дерево.

Я огляделся и увидел, что поле Горицвета к этому моменту полностью пожухло. Цветы завяли, а земля стала сухой. То же самое было и с корнями, на которые я наткнулся в земле. Обнимающий собрал весь оставшийся темный эйб в сердце, а вокруг выстроил кокон из корней. Но где не прошла лопата, там справился тесак.

Я присел и протянул руку к сердцу. Клубень тут же ощерился множеством шипов, но атаковать больше не пытался. Сердце трепетало и пыталось хоть как-то защититься, лишь бы я его не трогал.

— Так, деревяшка. Если ты меня слышишь, то слушай внимательно. Либо ты прямо сейчас втягиваешь свои отростки и дальше мимикрируешь под камушек, либо я тебя прямо тут нашпигую молниями, пока не сдохнешь. А если не слышишь, то мы сразу переходим ко второму пункту.

Через пару секунд шипы втянулись.

— То-то же, — довольно усмехнулся я, беря клубень.

Повертел в руке, пару раз подбросил. Увесистый и скользкий. Внутри был концентрированный сгусток черного эйба.

— Глазам своим не верю, — прошептал Одор.

— Ты жив еще? Эй, клубень, давай, отключай своего первожреца.

— Спасибо, избавитель, — прошептал тот.

— Гори в аду, тварь, — бросил я. — Сжечь бы тебя живьем за все, что ты сделал, да ты же и этому порадуешься. А, ну и ты сдох уже. Ладно. Опять сам с собой разговариваю. Дурная привычка, надо Четверга возвращать.

Я достал пипетку и забрал из дерева остатки эйба. Затем расстелил на земле ленту, которая осталась у меня от гром-камня, и по очереди запитал каждую руну эйбом. Вот до сих пор не понимаю, на кой я с собой эту повязку таскал столько времени, однако же пригодилась.

Взял сердце и быстро замотал его. Так должно быть надежнее. Вообще не уверен, что это поможет, ведь лента предназначалась для взрывоопасного камня, а не для темного божка. Но вроде бы повязка сдерживала и экранировала эйб, так что по логике и тут должно сработать.

Мы с Субботой вернулись в деревню. Для начала я забрал из пещеры оставшиеся вещи. Плащ подрало нещадно, хотя он всю битву просто валялся на земле. Но хоть кинжал забрал.

Дальше мы зашли в трапезную, где я быстро организовал нам обед. Запасы мяса у деревни были приличными, так что еще и Субботе нашлось костей поиграть.

Поели, после чего завалился в ближайший дом и просто лег на кровать прямо в одежде. Тело ныло и ломило после изнурительной битвы, так еще и лопатой пришлось работать. Поэтому я решил не спешить и дать организму отдохнуть.

Проснулся глубокой ночью. Не скажу, что чувствовал себя бодрым и отдохнувшим, но все же получше.

— Что, собираемся и валим отсюда? — спросил я.

Получил одобрительное тявканье в ответ. В трапезной позавтракал и собрал себе мешок в дорогу, а то запас синтезированных батончиков закончился еще вчера. Впритык хватило.

После сборов вернулся к дому Вешки, который был на самом краю деревни. Посмотрел на него пару секунд, затем создал светлячка. Зажег от него факел и прошелся вдоль фасада. Когда дом запылал, я пошел к следующему. От него к следующему и так далее, и так далее…

Остановился я лишь на самом холме. Бросил факел под ноги Одора, а сам встал на краю. За моей спиной пылало старое дерево, под ногами горела деревня. Вот и конец истории Старых Лых.

Что я вынес для себя из этого приключения? Две вещи.

Каким бы сильным я ни был, в этом сраном Логосе все равно найдется какая-нибудь новая неведомая хрень, которая даст просраться. И второй урок плавно вытекает из первого. Надо укреплять защиту.

Будь здесь Четверг, он бы еще напомнил, что надо было брать у Ателье перчатки, пока предлагали. И мне бы даже возразить было нечего. Хоть какой-то плюс, что его сейчас нет.

— Пошли, дружище. Поищем приключений в другом месте.

Мы спустились с холма, в последний раз прошлись по пылающей деревне, затем сквозь лес и пересекли реку вброд. Тут сделали привал. Я разделся, взял брусок мыла и начал оттирать тело до красноты, особое внимание уделив волосам.

Старался изо всех сил, чтобы избавиться от въевшегося запаха Горицвета. То же самое со всей одеждой. Отмывался в реке долго, тщательно. Шипогрив, глядя на меня, все же тоже зашел в воду и начал плескаться, играя с течением. Вот и привили ему хорошую здоровую привычку.

Когда я вышел, то сразу почувствовал себя гораздо лучше. Посвежевшим, очистившимся.

Оделся, собрался, вылил воду из каждого сапога и врубил тепловую ауру, чтобы быстро просохнуть. Обернулся и посмотрел на холм. Зарево от пожара почти угасло на рассвете.

— Я выбираю жить по другую сторону реки, — произнес я напоследок.

Мы с Субботой синхронно развернулись и пошли прочь. Теперь путь один, обратно в глубину. А оттуда по маяку из браслета наконец-то домой.

Но не успел сделать и пяти шагов, как в голове что-то щелкнуло, и я услышал знакомый голос Четверга.

— Фух, ну и срань, босс. Вот это мы повеселились. Видал, как я этого мазафаку второй раз разнес?

— Да, — мысленно улыбнулся я. — Дракон был очень эпичным.