Судя по тому, откуда доносились их голоса, все трое стояли у моей кровати. Вешка чуть дальше, Юлим с Мазаем ближе, и говорили в основном они.

— Да не спеши ты, — произнес староста. — Дай разглядеть нормально.

— Да чего там глядеть. Волшебный дух есть и хорошо. Сильный явно, почти как городские. Дети…

— Сильный-то сильный. Да только вот какая-то тварь волшебная его потрепала. Смотри как его духу плохо. Сюда посвети. Вот, сюда. Да дай сюда фонарь, бестолочь. Кто тебя с волшебными артефактами учил так управляться?

— Так ты и учил.

— Пьяный был, видимо. Вот, видишь?

— Ага, вижу. Порван весь внутри.

— Лечить надо. Вешка, иди к Одору, пусть даст настойку, скажи, волшебник у нас тут. Он знает, что делать.

Про Одора я слышал, это местный травник, который живет на холме. Следит за полем Горицвета, Вешка у него работает как раз. Он же и готовил для меня целебный настой. Но лично я с ним не общался, может, видел на трапезах.

— И что делать будем? — спросил Мазай. — Так-то у него демонюга здоровая за рекой ждет. Если помрет, она нам жизни не даст.

— Если до сих пор не помер, то и с нами не помрет. Демон через реку перешел?

— Нет, не может, Обнимающий бережет.

— Хорошо. Нам нужно его вылечить, чтобы он силы восстановил, — подвел итог старейшина. — Видно, сам Обнимающий его приманил в нашу деревню.

— Прям уж приманил.

— Не верю я в случай. Как раз перед зимовкой сильный волшебник появился. Раненый. С таким подарком зима деревне не страшна.

— Как бы только его аккуратно подлечить, чтоб не сбежал раньше времени.

— С такими ранами быстро и не выйдет. У него же и тело все поломано. Посмотри на его оружие, древний металл. Это не просто волшебник, это воин. Может, даже рыцарь.

— Ну для рыцаря он слабоват. Может, просто оруженосец чей-то? Тогда вернуть надобно.

— Очнется, тогда и узнаем, чей он. Если ничей, то наш будет. Если чей, то следы заметем, потеряется. А там зима дороги занесет, никто и искать не станет. Нам он всяко нужнее, а лорды себе и других оруженосцев найти могут.

— А как мы его в деревне удержим? Если он быстро на поправку пойдет и захочет обратно податься?

— Как всех деревенских удерживаем, так и его удержим. Добрым словом да теплом Обнимающего. Пока корнями к земле не прирастет, как все мы. Я Вешке объясню, что делать надо.

— Внучке своей? — в голосе Мазая послышалось удивление.

— Дело важное. Вспомни ту зиму, мы чудом ее пережили. Вешка справится.

— Суженый ее будет недоволен.

— Давид поймет. Он разумный юноша, должен понимать, что деревня важнее. Тихо, Вешка идет. Принесла?

— Да, Одор из старых запасов дал, но сказал, что еще сделает сколько надобно.

— Хорошо, открой ему рот. Мазай, голову держи. А ты, внуча, слушай меня внимательно…

Видение прервалось. Я проснулся и обнаружил лежащую рядом Вешку, что тихо сопела на моем плече. Выдохнул и закрыл глаза, стараясь запомнить все увиденное. Каждое слово, каждую деталь, каждую интонацию.

— Четверг? — мысленно обратился я.

Тишина. Связь все еще не восстановилась, но я уже хорошо ощущал эйб в теле. Ядро привычно откликалось, и я чувствовал, что могу использовать способности. Пилюля из тертого корня Жимолости начала действовать, и за ночь вернулась значительная часть сил.

Но я все еще был слаб, на полное восстановление уйдет больше времени. Но это хотя бы что-то, хорошее начало.

А еще это вернуло мне уверенность в собственных силах. Я больше не был беспомощным калекой, которого любой деревенский мог с ног свалить и запинать. Нет, даже части сил хватит, чтобы действовать открыто.

Поэтому я вышел из дома еще до рассвета. Не пытаясь скрываться, добрел до родника, напился, умылся и наполнил бурдюк. И так как тут было близко, дошел еще и до площади с тотемом Обнимающего.

Активировал энергетическое зрение, но тотем так и остался просто раскрашенным бревном. Как и все вокруг.

Я направился через лес к полянам с Жимолостью. Мы с Мазаем находили еще места, где успел удачно подкрепиться телепортирующийся лось. И раз пилюля работает, то не вижу причин, чтобы не сделать еще парочку.

Четверг сказал вполне ясно и четко, на тот момент у него недоставало сил, чтобы сопротивляться побочному эффекту Горицвета. То есть надо ему этих сил добавить. Он должен восстановить полный контроль над энергетической составляющей и получить доступ к моим органам чувств и химическим процессам в организме.

Тогда он сможет эффективно сопротивляться Горицвету.

Так что к тому моменту, когда в лесу рассвело, я уже готовил новую порцию. А заодно обдумывал сон, который показал мне Четверг. К сожалению, никаких однозначных выводов сделать не удавалось.

Деревенские оказались не добрыми самаритянами, что решили просто так, по доброте душевной, помочь умирающему мне. Ох, какая неожиданность. Если честно, в таком ключе история со Старыми Лыхами становится даже более понятной и нормальной, чем прежде.

И это все еще ложится в канву сказанного Юлимом. С зимой в деревню приходят какие-то трудности, и местные хотят решить их за мой счет. Заставить меня они не могут, вот и прибегли к разным ухищрениям и манипуляциям. Рад ли я такому? Конечно нет, могли бы и честно все объяснить.

Но я их понимаю и винить не могу. У них были варианты действий. Могли сразу все выложить, могли поставить ультиматум. Мол, лечим, но ты обязан прожить в деревне до конца зимы и отработать долг.

Сработало бы это? Вряд ли. Так что, наверное, Юлим действовал максимально эффективно, заботясь в первую очередь о своих и выбрая для этого мягкий подход.

— Рейн, — послышался голос за спиной.

— Доброго тебе утра, Мазай, — ответил я, не оборачиваясь.

Я его услышал заранее. Есть такое ощущение, что вместе с телом мои органы чувств тоже обострились. Ну а манеру ходьбы Мазая я уже выучил за время совместных походов.

— Ты чего тут делаешь спозаранку? — встревоженно спросил Мазай.

— Лекарство для духа. Как и планировал.

— Так цветы же лось поел.

— А мне цветы и не нужны. Мне корешки нужны. А вот что ты тут делаешь в такую рань?

— Так это… Вешка проснулась и деревню на уши поставила, мол, нет тебя. Мало ли что с тобой приключится. Ты вроде здоровый детина, а вроде и нет. Вдруг старые раны вновь откроются, а мы даже помочь не сможем.

— Обнимающий бережет.

— Так-то оно так. Да всякое бывает. Пойдем, может, в деревню, там свои корешки доделаешь? В тепле да с нормальным инструментом.

— Да я уже доделал, — показал я Мазаю плотный шарик, который получился даже больше предыдущего.

— У тебя кровь, Рейн.

— Все в порядке. Просто порезался. Пошли до реки дойдем, промою, и в деревню.

— Да пойдем уже сразу напрямик, там и обработаем.

— Мазай, — я выпрямился и посмотрел мужчине в глаза. Тот не выдержал и отвел взгляд. — Да не сбегу я, не переживай ты так. Хотел бы сбежать, уже бы ниже по течению перешел.

— Да я не в этом смысле. Я просто… Как лучше ж хочу, по одной земле ходим.

— Вот и топай давай за мной.

Спустились к реке, где я спокойно отмыл руки. Посмотрел на ладонь — рана уже схватилась и подсохла. Значит, пока что в полную силу работает только естественная регенерация усиленного тела. А вот энергия ядра пока задействуется не на всю катушку, иначе бы даже шрама не осталось.

Посидели немного на берегу, пока я катал на ладони шарик. Мои руки испускали волны тепла, высушивая пилюлю. Это ведь даже не боевой навык, просто манипуляция в пределах биополя. Разгоняю или замедляю движение частиц в непосредственной близости от ладоней. Но даже такое простое действие вызывает головную боль и усталость.

Но дело сделано, пилюля высушена от лишней влаги и примесей. Так что я тут же ее проглотил. Больше, значит, и эффект будет лучше и быстрее. Последний шарик отправился в карман, а то слишком много тоже вредно.

Вернулись в деревню, а тут возле дома Вешки уже собралась целая толпа. И в этот момент я пожалел, что не взял с собой хотя бы кинжал на цепи. Впрочем, деревенские тоже были без оружия, так что нормально.

— Рейн, — вперед вышел староста, — мы за тебя волновались.

— Надо же, — ответил я без всякого энтузиазма. — Спасибо, Юлим. Со мной все хорошо. Я достаточно окреп.

— Мы все за тебя волновались. Не только я. Переживали.

— Юлим. Давай начистоту, а? Вы волновались не за меня, а за себя. Зима на носу, и я вам нужен.

— Хм… Кто тебе такое сказал? — голос старосты стал серьезным.

— Давай уже переговорим наедине. Без всяких ухищрений. Обсудим наши дальнейшие дела и придем к какому-то соглашению, чтобы не продолжать этот цирк с телепортирующимися лосями.

— С кем? С какими лосями?

— Мы тоже хотим послушать, — раздался из толпы голос Давида. — Имеем право, по одной земле ходим.

— Давид, — попытался осадить его староста, но многие деревенские тоже поддержали молодого охотника.

— Ладно, — вмешался я. — Мне все равно. Я прекрасно понимаю, что у деревни был свой интерес в моем исцелении. И я ни в чем вас не обвиняю, это логично, это справедливо за добро платить добром.

— Рейн, ты не понимаешь, — произнес Юлим, делая жест, чтобы остальные замолчали. — Мы все по одной земле ходим…

— Вот хватит этого, а? — устало произнес я. — Хватит, Юлим. Вы спасли мне жизнь, я вам за это искренне благодарен. Вам нужна моя помощь, давай договариваться, как я могу расплатиться. Но давай без этого вранья и заискивания.

— Рейн, никто тебе не врал, — зачем-то продолжал упорствовать Юлим. — Никто тебя не пытался обмануть.

— Да ладно? — я начал терять терпение. — Вы врали мне с самого начала. Мазай сказал, что Суббота заставил его идти меня спасать. Но Суббота не мог перейти реку, получается, Мазай уже был на той стороне.

— Мазай, — Юлим хмуро посмотрел на него. — Ты опять ходил за реку?

— Да, ходил, — насупился Мазай. — И что? Я взрослый мужик, я имею право иногда погулять по лугам, дичь половить, воздухом подышать в конце концов.

— Мы же договорились. Я же тебе запретил. Я тебе сколько раз должен объяснять, чтобы до тебя наконец дошло? Оставь ту сторону молодым, отбегал ты уже свое, сиди спокойно на своей земле.

— Да что там молодые сделают? Ты видел, как они силки вяжут? Как охотятся? Их еще учить и учить.

— А если с тобой что случится, так кто учить-то их будет, а?

— Эй, — вмешался я в спор. — Я все еще тут. Может, вы потом между собой разберетесь?

— Ты прав, Рейн, — кивнул Юлим. — Извини за Мазая. Я понимаю, почему он так поступил, но соврал он не тебе, а всем нам.

— Чтоб ты вот так вот меня поучать не стал, — скрестил руки на груди Мазай. — И оправдываться я не собираюсь. Коли не Рейн, ты бы вообще об этом не узнал.

— Неважно, — прервал я его. — Дело не только в той стороне, у вас вся история шита белыми нитями. Мазай меня на себе нес, а потом на телеге волок. Но кто, объясните мне, ходит рыбачить с телегой?

Эта нестыковка сидела у меня в голове с первого дня, как я очнулся. Ну не вяжется гребаная телега в эту историю никаким боком. Разве что они собирались тащить не рыбу, а кого-то более крупного.

— Так стояла она там уже недели две как, — вставил Мазай. — Я как на ней инструмент спускал, чтобы ловушки обновить, так все руки не доходили вернуть.

— А Горицвет ваш? — не останавливался я. — Одной рукой лечит, другой калечит. Я восстанавливаюсь, а из-за этого цветка никак не могу способности свои использовать.

— Да откуда же нам такое знать, — пожал плечами Юлим. — Среди нас-то волшебных отродясь не было. Чем могли, тем и лечили.

— А поляна с Жимолостью? Стоило мне ее найти, так тут как тут появился волшебный лось, который все сожрал. И как я ни пытался, я этого лося так и не смог выследить.

— Мы… Разберемся с этим. Если для тебя это так важно, разберемся.

— Не надо, — отмахнулся я. — Сам уже разобрался.

Обстановка накалялась, но это стало кульминацией. На исчезнувшие цветки у Юлима не было заготовленного ответа. Поэтому он начал выкручиваться и кормить обещаниями. А значит, и все сказанное до этого было ложью.

Стандартная тактика загнанного в угол. Я слишком часто вел переговоры с разными скользкими типами, которые пытались получить у меня специфичных ИИ-агентов, а затем кинуть с оплатой. Мир другой, скользкие типы те же.

— Если разобрался, то в чем проблема? — спросил Юлим.

— Во всем. Вся ваша деревня, одна большая проблема. Как вы вообще тут живете столько времени? У вас зимы суровые, а вы буквально живёте на горе денег. Ваш Горицвет обладает исцеляющими свойствами, так в чем проблема пойти в город, продать его и приобрести защитные артефакты?

— Чтобы городские прознали, пришли и захватили всех жителей?

— Каких жителей? Оглянись, вас сто человек, и вы вот-вот вымрете. Где дети? Где подростки? Единственный подросток тут только Вешка, и то ей уже девятнадцать, — я посмотрел Юлиму прямо в глаза. — Они сбежали. Сбежали, потому что не хотят жить от реки до холма и ходить по одной земле. Вы старики, вы так привыкли жить, а они не хотят.

— Рейн, ты переходишь черту. Хочешь знать, где наши дети? Они не сбежали, они мертвы. Зима принесла смерть. Ледяные Волки пришли с метелью. По замерзшей реке. Мы потеряли скот, потеряли живность, потеряли половину людей. Кто отбился от нападения, не дожил до весны. В итоге нас осталось от силы четверть. И нам был нужен ты, чтобы нас не стало еще меньше.

Я открыл было рот, но замолчал. Это надо было переварить. Но сделать это под десятками осуждающих взглядов было сложно. Заметил Вешку, по щекам которой текли слезы. Других женщин, качающих головами мужчин, стиснувших зубы охотников.

Почувствовал себя мразью на мгновение. Выдохнул, посмотрел на Юлима.

— А сразу так сказать нельзя было?

— Мы тебя не знали. А кого в нашем мире волнует чужое горе?

— Но я вам должен, а меня учили, что долги надо возвращать. Это другое. Слушай, как мы поступим. Я начерчу оборонительный контур вокруг деревни. А затем научу вас запитывать руны.

— Среди нас нет волшебников.

— И не надо. Я оставлю вам артефакт для запитки и кусочек угля. Его энергии хватит, чтобы вы спокойно пережили зиму. Никто на деревню не нападет. Может, даже на две зимы хватит, если экономно тратить.

Это была правда. У меня было два варианта, как помочь им, не оставаясь зимовать в деревне. Но я решил, что Суббота вряд ли захочет тут жить, хоть и в мой мир я его тоже взять не смогу. Так что пришел к идее с защитным контуром.

Что-то я подглядел у наемников, что-то изучил в книгах. Как только Четверг восстановит связь, то сможет выдать точный узор и нужные руны. Оставлю им пипетку и уголь, которые я стащил из особняка. Жалко, конечно, но это справедливая цена, которую я готов заплатить.

— Что ж, — произнес Юлим. — Раз ты все уже решил… Да будет так.

Я кивнул, развернулся и пошел в сторону дома Вешки за вещами.

Вот же старый пройдоха — на все у него заготовлены ответы. И ведь даже пристыдить сумел. Сразу видно, что не за красивые глаза его старостой деревни назначили. На жалость еще давит, людей потеряли.

Надо было дома крепче делать… Так, стоп.

Я замер и огляделся.

— Юлим, — произнес я.

— Что, Рейн?

— Деревня у подножия холма. Дальше только лес, — я обернулся и посмотрел ему прямо в глаза.

— Ну да.

— Если три четверти жителей погибли, то где они жили до этого? Тут места ровно на вашу сотню. Даже мне пришлось ютиться с Вешкой под одной крышей. И не говори, что поломали, я не видел ни одних руин. И где три сотни могил? Я не был разве что на верхушке холма, но там не так много места.

Юлим молчал, продолжая сверлить меня взглядом. Напряжение вышло на пик, воздух сгустился, но я стоял и ждал ответа. В какой-то момент стало ясно, что его не будет. Потому что его нет.

Ложь, все ложь.

— Ну кто тебя за язык тянул, старый, — покачал головой Мазай.

— Я ухожу, — вынес я вердикт. — Не пытайтесь меня остановить, иначе будет хуже. Оставайтесь наедине со своими тайнами.

Я развернулся и пошел в дом за своими вещами. Надо быстро собраться и валить, а то что-то от этого места мне становится жутко.

Звук спускаемой тетивы я услышал отчетливо.

Разворот, мгновенная оценка ситуации, реакция, энергетический доспех появился раньше, чем я об этом подумал. Взмах руки, и я буквально перехватываю в полете стрелу, что должна была ударить в спину. Да, ничего бы мне это не сделало, но прошли те времена, когда я позволял безнаказанно нападать на себя сзади.

— Никаких шансов, йоба, — напомнил я сжимающему лук Давиду.

И в этот момент руку пронзила острая боль. Посмотрел на нее и увидел, что стрела, словно живая змея, изогнулась и вонзилась прямо в запястье. Я тут же стряхнул ее. Стрела упала на землю и мгновенно выпрямилась обратно, разве что капля крови на наконечнике говорила, что мне это не привиделось.

— Какого хрена? — озадаченно произнес я.

У меня же кожа десятого ранга, у меня защита стоит. Да, силы не восстановились полностью, но чтобы пробить все это обычной деревянной стрелой? Заточенная палка по сути. Невозможно.

Глянул через энергетическое зрение, но ничего не увидел. Зато почувствовал, как силы покидают меня. Усталость навалилась на плечи и пыталась прижать к земле. Я сопротивлялся как мог, а потому просто рухнул лицом в землю, как стоял.

Последнее, что я услышал, был надменный голос Давида.

— Вот и посмотрели.