— Они же точно были тут. Мазай, это же та поляна?

— Та, та… Странно.

Он припал к земле и начал оглядывать место. Через пару минут выпрямился, огляделся и посмотрел на меня.

— Лось поел.

— Лось?

— Ага. Смотри, вот росток торчит, стебель только и остался. А вон там шерсть на дереве. А вон здесь кору рогами зацепило.

Я огляделся, присмотрелся к тем местам, о которых говорил Мазай. Прошелся по поляне, убеждаясь в его словах.

— Пойдем поищем в округе, — предложил я. — Если они тут растут, то должны еще быть поблизости.

— А пойдем, чего ж не пойти. Раз уж пришли, то пойдем.

За час мы осмотрели много полян. Лунный цветок не любит деревья, ему надо расти под облаками. Странно, но как есть. Но мы так ничего и не нашли, разве что в нескольких местах так же были следы копыт и стебли с рваными краями.

— Не переживай, Рейн. Корешки остались, это главное. Значит, еще вырастут, надо только подождать.

— Да, ты совершенно прав. Надо просто подождать. Пойдем в деревню.

— Эт правильно, — хлопнул он меня по плечу. — Не унывай, Рейн.

— Не буду. Уж поверь, унывать не в моих привычках.

Обратно я возвращался в глубокой задумчивости. Разумеется, что вот так внезапно на цветы позарился лось ровно в тот день, когда я их нашел… Ну если это совпадение, значит, так Логос тонко намекает, что мне в этом мире больше не рады.

К тому же я прошелся вокруг, и если верить Мазаю, то получается, лось аккуратно прокрался на поляну, наелся цветов и уже тут начал следить. А может, это волшебный телепортирующийся лось? А что, удобно. Захотел пожрать — прыгнул на нужную поляну, а затем обратно так же ушел телепортом. Потрясающий лось.

Получается, кто-то в деревне очень не хочет, чтобы я исцелился. Хотят уговорить, чтобы я остался? Мазай, Вешка, другие жители. Понятно, что я для них как диковинная зверушка. Вот и хочется, чтобы игрушка играла как можно дольше. Только вот мне от этого не легче.

Пришли в трапезную, позавтракали в тишине, хотя мне кусок в горло не лез. После чего я в очередной раз прошелся по деревне и вернулся в дом Вешки. Девушка, как я выяснил, ухаживает за полем Горицвета на верху холма, и в деревне это считается очень почетной работой.

Потому что из Горицвета делают целебные снадобья, в том числе и для меня, добавляют в еду для остроты и, самое главное, гонят брагу. Так что в каком-то смысле это главный ресурс деревни. Все остальное можно добыть, а Горицвет растет только в одном месте.

Так что я был уверен, что дома никого не встречу. Однако на лавке у входа сидел парень, чуть старше меня, но куда плечистее. Подойдя ближе, я узнал того самого охотника, который сверлил меня взглядом при каждой встрече.

— Рейн, — произнес он без всякой симпатии.

— Давид, если не ошибаюсь, — кивнул я в ответ. — Вешки нет дома, она на холме работает.

— Знаю, я пришел к тебе, — парень встал и приблизился, отчего я напрягся. — Вешка у нас девочка молодая и наивная. И, как любая молодая баба, любит красивые истории слушать.

— Спасибо за столь глубокомысленное просвещение, о котором я не просил.

— Слушай, парень. Языком чесать ты горазд, это вся деревня знает. Но ты ведь скоро уйдешь. Уйдешь навсегда. А ей здесь жить.

— И?

Давид приблизился вплотную. От меня не укрылось то, как его рука легла на рукоять ножа, как напряглись ноги, готовые к рывку, как цепко он меня осматривает. Я поудобнее перехватил посох, готовясь к любому варианту развития событий.

— Не вздумай морочить девчонке голову. Она тебе не пара. Она одна из нас, а ты пришлый. Для тебя здесь вообще нет пары.

— Вешка — девочка сообразительная, живет одна, работает наравне со всеми. Думаю, мы с ней оба можем обойтись без непрошеных советов — свои головы на плечах есть.

— Зря ты так, — глаза Давида сузились, но через мгновение его тело расслабилось. — Не ссы, калек не бью. Тебя убивать, что больную собаку придушить.

Он обошел меня, с силой толкнув при этом плечом. Будь я обычным человеком, наверняка от такого толчка просто упал бы спиной в грязь. Но я устоял.

— Давид, — окликнул я парня. — Это ты сейчас совершаешь ошибку. Если хочешь избить или даже убить меня, сделай это сейчас. Потому что когда я окрепну, у тебя и шанса не будет.

Я говорил это осознанно. Да, я все еще был слаб, а тело не выдерживало нагрузок. Но при этом я оставался спиритом десятого ранга, а боевой модуль хоть и у Четверга, но дрался-то всегда я сам.

— Посмотрим, волшебный. От стрелы в затылок никто не застрахован.

Хм… Вообще-то застрахован. Последняя фраза вернула меня в реальность. Всего лишь ревнивый деревенский мальчишка, ну куда я лезу? Пусть перебесится, если ему так спокойнее будет.

Ну нельзя же всерьез относиться к подобным угрозам после всего звиздеца, что я пережил. Ну захочет он мне стрелу пустить в спину, ну пусть. Только одежду порвет, которую его же соседям и штопать в итоге.

Зашел и тут же завалился спать, даже не успев морально подготовиться к очередному кошмару. А он наступил, куда уж без него. На этот раз я находился в жерле вулкана, а рядом стоял Эдвард. Его пальцы превратились в гибкие побеги, которыми он пытался забраться мне в рот, а я кряхтел и сопротивлялся.

— Да что ж ты такой тупой-то? — орал Эдвард. — Когда ты наконец поймешь, что я пытаюсь как лучше? Для тебя же стараюсь. Для всех нас.

Очнулся и принялся хватать ртом воздух. Даже горло ощупал, но это был всего лишь сон. Сел на кровати, посмотрел на полный бурдюк с молоком и горицветом. Пару раз протер лицо и принялся складывать мозаику странностей этого места в единую картину.

Разумеется, ничего связного не получилось, но деталей хватало, чтобы сделать некоторые предварительные выводы.

— Либо я просто параноик, либо полный дебил, — произнес я в тишине. — Хотя зачем выбирать?

День я провел как обычно, вечером пошел со всеми на ужин, где долго рассказывал о городе башен и народе гоблинов. Местами даже приукрасил для эффектности. Вечером вернулись домой, где перед входом я сказал Вешке, что мне надо отлучиться на минутку, потому что я выпил слишком много.

Отправил ее в дом, а сам добрел до ближайших деревьев, где сразу сунул себе два пальца в рот. Через мгновение рефлекс сработал, меня согнуло пополам, а сытный и вкусный ужин благополучно ушел на удобрение деревьям.

Тут же я взял бурдюк с родниковой водой, сначала прополоскал горло, а затем уже и напился. Сам бурдюк был из-под целебной смеси, но сегодня он где-то «потерялся». А воду набрал днем, нашел укромное место, где меня никто не заметит.

Вернулся домой к Вешке и с отличным настроением занялся сексом с молодой горячей девушкой. И впервые за долгое время мне если и снились кошмары, то я их совершенно не помнил.

Поэтому дальше продолжил действовать по выбранному курсу. Я был жизнерадостным Рейном, довольным жизнью. И даже счастливым от того, что нахожусь в столь прекрасном месте. Просто пару раз в день я уходил в лес удобрять деревья по уже отработанной схеме.

Пришлось распотрошить мой неприкосновенный запас синтезированных батончиков. На фоне местной кухни они казались еще более мерзкими на вкус, чем обычно. Но были крайне сытными.

Постепенно от прогулок я перешел к ежедневным тренировкам. Полный комплекс упражнений пока трогать не стал, тем более не спешил возвращаться к боевой составляющей. Но общая физическая нагрузка давалась с каждым днем все легче, что повышало мое настроение еще сильнее.

Ну и физические упражнения с Вешкой вносили свою лепту, тем более я постепенно начал увеличивать как их интенсивность, так и продолжительность.

И деревенские радовались, потому что счастливый Рейн и истории рассказывал ярко, с огоньком и задором.

— Рейн, — поймал меня Юлим во время завтрака. — Внучка говорит, что ты уже совсем окреп. Здоровье ключом бьет.

— Ну, не совсем так, но близко к былой форме, да.

— А волшба?

— Не дается, — покачал я головой. — Волшебный дух, он хрупкий, ему больше времени надо.

— Понимаю. И понимаю, что ты скоро нас покинешь, верно?

— Если не выгоняете, то я бы предпочел еще немного воспользоваться вашим гостеприимством. Мир за рекой опасен, а я пока недостаточно окреп, чтобы сражаться за собственную шкуру.

— Никто тебя не выгоняет, — радостно произнес Юлим. — Живи, сколько хочешь. А там, глядишь, может, и передумаешь уходить? Мазай говорит, что ты и рыбачишь так, словно с удочкой в руке родился. И лес уже выучил как родной.

— Может, и передумаю, — произнес я. — Рано говорить. Чтобы делать выбор, нужно, чтобы этот выбор хотя бы был. А у меня пока его нет.

— Тоже верно. Ты пойми правильно, никто работой тебя утруждать не собирается. Помнишь наш разговор про девятнадцать лет спокойствия? Будь у нас такой боевитый волшебник, как ты, то может, и правда горя не видели бы? Может, и истории об Обнимающем тогда обретут плоть?

— Хм… Хотите, чтобы я стал защитником деревни?

— А почему нет? Опасностей тут хватает, но что для нас опасность, то для тебя разминка поутру. Да и я уже не молод, скоро и меня земля обнимет. А тебя все в деревне знают и любят. Кто знает, как там сложится. Где хранитель, там и старостой станешь. Но это я совсем уж наперед забегаю.

— Да, торопимся. Давай для начала дождемся момента, когда будет из чего выбирать. А там уже и решим, по какую сторону реки мне жить.

— Как скажешь, — улыбнулся Юлим. — Рад, что ты набираешься сил.

— Я тоже.

Единственный, кто был этому не рад, это Давид. Который то и дело попадался мне на глаза, будто у него иной работы нет. А еще я как-то раз заметил, что он подглядывал за мной во время тренировок.

И как-то это походило больше на разведку и оценку будущего противника. Он делал то же самое, что обычно старался делать я сам. Но, как и я сам, он явно недооценивает врага. В каком-то смысле мы оба совершаем одни и те же ошибки.

Примерно через неделю жизни на синтезированных батончиках и родниковой воде у меня все было готово. Вешка сослалась на дикую усталость и пошла просто спать, а я облегченно выдохнул. Две ночи пришлось выкладываться на полную, чтобы молодая кровь наконец-то устала и просто легла отдыхать.

Вот вроде бы и грех жаловаться, но кому нужны поводы, чтобы просто поныть? Вот и мне не надо.

Я же отправился на ежевечерний ритуал по избавлению желудка от лишней работы по перевариванию пищи. Затем дошел до своего схрона среди корней и принялся вытаскивать сокровища, которые успел незаметно стянуть за неделю.

Глубокая деревянная чашка, поварешка, ложка, мой нож, который я заранее здесь припрятал. Еще тонкие тряпицы, бурдюк с водой и плоская деревянная дощечка.

Собрав добытое, побрел через лес к своей цели. За время, проведенное с Мазаем, я неплохо изучил эти места, а жившему в глубине ночная тьма поверхности вообще не проблема. Так что я спокойно добрел до знакомой поляны, где когда-то росла Жимолость.

Разложил вещи и принялся аккуратно выкапывать то, что осталось от цветов. Самым сложным было найти их в темноте, но ближе к рассвету стало легче. Да и я заранее приходил сюда, чтобы пометить места с ростками.

Так что к утру у меня имелось два десятка корешков. И вот же удача, что глупый «лось» не знал о том, что именно корни цветка накапливают эйб. Ведь об этом я не говорил. Накапливают энергию ночью, чтобы днем отдать все бутону.

А раз нет даже стеблей, то за неделю корни должны были хорошо так напитаться. Я промыл корешки, сложил все в миску и залил водой. Затем растолок камнем в кашу. Теперь самый трудоемкий процесс.

Кашицу в тряпку, отжать влагу, массу обратно в миску, добавить воды, перемешать, повторить.

Надо вымыть все соки, всю органику, оставить только массу, содержащую эйб. Как и почему, я понятия не имею. Эдвард что-то пытался объяснить, но я не особо понял. Зато сам процесс выучил прекрасно, потому что в том числе этим я и занимался у него в лаборатории.

После того как вода в бурдюке закончилась, я собрал остатки в один комок. Получилось негусто, небольшой шарик. Одна порция. Оставалось самое главное.

Я разрезал ножом ладонь и щедро полил комок собственной кровью. Теперь мой эйб смешается с эйбом цветка, отчего получившаяся пилюля станет в разы эффективнее. Но только лично для меня. Этому фокусу меня научил Эдвард.

Я спрятал инвентарь, забрал пустой бурдюк и спустился к реке, чтобы отмыть руки, а то запах травы уже в кожу въелся.

Когда вернулся, деревня уже явно начала тревожиться. Вешка перепугалась, не найдя меня поутру, но все быстро успокоились, когда я пришел. Просто сказал, что ушел медитировать под шум бегущей реки, дабы найти свой внутренний волшебный дух.

Все равно никто в этом не разбирается, а то, что ничего не нашел, так не восстановился еще — потом повторю.

День прошел спокойно, разве что Вешку освободили от работы на холме, и она больше времени проводила со мной. Вечером я дождался, когда Вешка уснет, и вышел на улицу. Достал нож и сделал аккуратный надрез на ладони.

Капля крови оторвалась от раны и зависла в воздухе, повинуясь моей воле. Капля сияла в энергетическом спектре ровным насыщенным светом. Способности начали возвращаться. И хоть этот простенький низкоранговый фокус отнял почти все силы, я был доволен.

Достал из кармана шарик из корня жимолости и осмотрел. Вроде бы кровь впиталась достаточно, а сама пилюля высохла. Проглотил и не поморщился. Начало было положено.

Вернулся в дом. Осмотрел все энергетическим зрением, особое внимание уделив Вешке. Хватило меня всего на двадцать секунд, но этого было достаточно. Как я и предполагал — ничего. Обычная девушка, ноль эйба в теле. Я это и так чувствовал через прикосновения, но все же хотелось убедиться.

Лег спать, и впервые за время жизни в деревне мне приснился нормальный сон.

На этот раз я оказался в собственной комнате в лабе дока. Только вместо человека в серебряной маске в центре комнаты стояло ростовое зеркало.

Я уселся на любимый диван и посмотрел в зеркало.

— Долго же до тебя доходило, — произнесло мое отражение.

— Привет, Четверг, — улыбнулся я. — Давно не виделись.

— Еще миллениум раз по столько же тебя не видеть, — проворчало отражение.

— Поговорить в глубокой фазе сна, это ты ловко придумал.

— Да, только какие бы сны я тебе ни генерировал, ты все равно не идешь на контакт.

— Ты пытался впихнуть слишком много информации, мое подсознание интерпретировало это по-своему, и в итоге получалась каша. В основном там меня кто-нибудь бил.

— Да, хоть что-то приятное в моем положении. Как доберусь до воспоминаний, обязательно сохраню в личную коллекцию. Буду пересматривать на досуге. Как ты в итоге понял, что это был я?

— Только тебе могла прийти идея делать сны в декорациях жерла вулкана.

— Все эпичнее, если происходит в жерле вулкана, — кивнуло мое отражение.

— Так я и понял, что это ты пытаешься что-то мне сказать.

— Я вообще много чего хочу тебе сказать. Особенно про твою тупейшую идею с Ателье. Но времени мало, так что давай по делу. Как ты уже догадался, мне очень не нравится, что ты каждый день жрешь какую-то гадость.

— О да. То Вжух у меня на животе скачет, то Эдвард пытается пальцами в рот залезть. Идеи у тебя хорошие, но интерпретация подкачала.

— Главное, что ты допер. Что за дерьмо ты там жрешь с таким энтузиазмом?

— Горицвет, судя по всему. Местные добавляют его буквально во все. И лечат меня тоже им.

— Эта штука действительно помогает. Она вырабатывает дополнительные мощности для моего восстановления. Но при этом оказывает странный вяжущий эффект, которому я на тот момент не мог сопротивляться. В итоге я работаю в автономном режиме, полностью изолированно. У меня никакой информации о носителе. Я вообще не в курсе, что у тебя там происходит.

— Странно. То есть это действительно было лекарство? Но с побочкой.

— Эй, то есть тебя там не травят? Ты не висишь в кандалах на цепи, где над тобой проводят какие-то опыты?

— Нет. Я вообще прекрасно живу. Вкусная еда, безопасность, свежий воздух, приятная компания.

— Бред.

— Получается, в этот раз в темнице только ты. Может, и раньше проблема была в тебе, а меня в рабство брали просто за компанию?

— Хочешь, я сделаю так, что до утра Вжух будет прыгать на твоей голове?

— Ну ты подумай, пока все логично складывается.

— А если серьезно? — спросило отражение.

— Если серьезно, то деревенька действительно странная. Но на все странности у них находится вполне логичный ответ. И мне уже начало казаться, что это я параноик.

— Что ж… Пока не восстановлю нашу связь, я тебе не помощник. Придется тебе самому с этим разобраться. Все, что могу сделать, это показать одну запись. Это последнее, что я помню перед тем, как тебя впервые накачали Горицветом. После этого момента связь полностью оборвалась.

— Показывай уже.

— Посмотришь, и тогда уже можешь делать выводы, продуманный ты параноик или обыкновенный тормоз.

Комната исчезла, вместо этого появились проекции дополненной реальности. Как тогда в поезде, когда я спал, а Четверг дорисовывал картинку, считывая информацию с моих органов чувств.

Судя по увиденному, это момент, когда я еще был в полной отключке. А вот голоса я узнал сразу же. Староста Юлим, Мазай и Вешка стояли возле меня и вели обсуждение.