В этот раз путь до трапезного дома прошел гораздо быстрее, хотя я и шел один. Опираясь на посох, я вполне бодро мог переставлять ноги. На этот раз приветственные пожелания доброго утра и хорошего дня адресовались мне лично. Я здоровался в ответ и продолжал идти.

Люди выходили на улицу, интересовались моим самочувствием, желали скорейшего выздоровления, предлагали помощь.

Все это было странным для меня. Непривычно-приятное чувство.

В трапезной Вешки не было, зато нашелся староста, который завтракал и болтал с парой других стариков. При виде меня он поднялся и приветственно помахал рукой.

— Рейн, доброго тебе утра. Иди, садись с нами, сейчас скажу Марфе, чтобы приготовила поесть.

— Спасибо. Извините, у меня своих запасов совсем нет, а объедать Вешку не хочется. Вот и пришел сюда, думал, Вешка тоже здесь.

— У нее есть свои обязанности. И раз ты пошел на поправку, она к ним вернулась, а то негоже молодым без дела сидеть.

Старики поздоровались и под благовидным предлогом откланялись, оставив нас с Юлимом одних. Староста принес мне миску каши и чашку с холодным напитком, чем-то напоминающим квас.

— Ты рано встаешь, сам уже ходишь. Идешь на поправку, да? — заботливо спросил Юлим.

— Днем все равно сплю. Тело никак не может восстановиться, но я действительно чувствую себя гораздо лучше.

— А твои… Волшебства? У нас деревня глухая, пойми правильно, мы волшебств отродясь не видели. Может, сможешь что-то показать такое?

— Прости, — покачал я головой. — Мое энерготело… Мой волшебный дух еще слишком слаб. Он восстанавливается, но я будто не могу с ним связаться.

— Понимаю. Тебе нужно время, прости, я тут со своими глупостями лезу. Ты ешь, ешь, оно полезно для тебя. Как тебе Старые Лыхи?

— Тут… Спокойно. Даже слишком. Я много путешествовал и по миру, и по глубине. И нигде не чувствовал себя в безопасности. А Вешка говорит, что за девятнадцать лет в деревне ни одного человека не пострадало.

— Так и говорит? Ни одного?

— Только если за реку заходили.

— Хорошо, — губы Юлима растянулись в теплой улыбке. — Это именно то, чего я и добивался. Но тебе, как взрослому мужчине, я могу сказать честно. Разумеется, случаи бывали. Жизнь она такая… Разная. Но зачем детвору пугать? Даже если в подлеске какого грибника покусают, так то он за реку ходил, значит. А в подлеске ходить можно, но и рты не разевать, по сторонам поглядывать.

— Но это же опасно. Если обманывать жителей, то они могут потерять бдительность. Тогда и их могут покусать.

— Всегда и везде опасно, уж тебе ли не знать. Но лучше так, чем когда я, будучи ребенком, боялся нос за частокол высунуть. А подлесок мы весь вычистили, охотников у нас хватает. Вдоль реки капканы стоят, а когда река мелеет, то каждый день ходим, чтоб какой зверь дикий к нам не перебрался.

— А как же Обнимающий?

— Милостью его живы-здоровы, — громко произнес Юлим, а затем наклонился ближе. — Но знаешь, как говорят. На Обнимающего надейся, а сам врага бей. Дух-защитник — это здорово, так народу спокойней, работают лучше, сами счастливей. Но чем больше мы сделаем для безопасности деревни, тем легче Обнимающему. Смекаешь, о чем я?

— Смекаю, — кивнул я.

Да, так звучит гораздо логичней. Нет никакого духа-хранителя, кроме того, что придумали старожилы. А вся его забота — плод кропотливого труда старших жителей деревни. Наверное, это даже правильно. Подрастут, поймут и займут их место.

И уже своим детям будут рассказывать, что Обнимающий всех бережет, пока охотники день за днем отстреливают хищников.

Но оставался другой вопрос.

— А как же мутанты? Эйб-усиленные твари с глубины?

— Ты про волшебных зверей? Вроде твоего шипогрива?

— Ну да.

— Так нет их.

— Как нет? — опешил я.

— Ну нету. Говорят, волшебники городские вроде тебя всех перебили. И новых не пускают. Давно уж никто из наших никакого волшебного зверья не видывал. А с обычным мы и сами справляться умеем.

Вот это для меня было совсем уж необычно. То есть тут нет ни птаров, ни скайдеров, ни подземных червей, ни волкозавров, ни саламандр, ни змеегоров.

Это получается, в Королевстве работает отлаженный механизм по истреблению монстров глубины. Скорей всего они полностью контролируют порталы и просто вовремя их закрывают. Получается, твари могут прибыть только из-за границы? Свалка далеко на юге, так что звучит хоть и сказочно, но вполне реально.

Поблагодарив за еду, я сказал, что меня клонит в сон, и покинул трапезную. Сам же дождался удобного момента и свернул в лес. Нужно было своими глазами убедиться, что с Субботой все в порядке, да и поговорить с шипогривом было бы нелишним.

Если он все еще здесь и вдруг ждет меня, то правильно будет как минимум показаться. А заодно еще и поговорить, потому что если местные охотники наткнутся на шипогрива, то могут и здорово так обосраться со страха.

Лес казался мне странным. Но именно потому, что я раньше никогда не был в лесу, если не считать галопроекций или виртуальных симуляций. Очень много запахов, очень много следов, и я никак не мог разобрать, кому они принадлежат и являются ли следами вообще. Нет, в лесах я совершенно не ориентировался. А еще это странное ощущение от множества стволов и крон над головой. Я вроде как на воздухе, а будто бы и в закрытом помещении. Вроде бы могу идти куда хочу, никаких стен, но при этом совершенно непонятно, куда двигаюсь.

Но ориентация в пространстве у меня неплохо развилась, так что обратную дорогу найду без проблем.

До реки пришлось идти всего-то полчаса, так что сил на обратный путь должно было хватить. Прошелся немного вдоль берега, пару раз позвал Субботу. Впрочем, на что я вообще рассчитывал? Что он меня по запаху найдет и сам прибежит?

Погулял вдоль берега, но никаких капканов и ловушек для животных не нашел. Скорей всего хорошо прячут, опыта у них должно быть побольше моего. Нашел довольно широкую просеку, ведущую в деревню. Сама просека начиналась ровно от мелководья. Скорей всего именно здесь охотники пересекают реку вброд.

Тут же я услышал знакомый рык и обернулся. На той стороне стоял Суббота и недовольно скалился в мою сторону.

— Привет, приятель, — помахал я ему рукой. — Извини, в этот раз без вкусняшек и даже без игрушек.

Я зашел в воду примерно по голень, но тут же почувствовал, как сильное течение сбивает с ног. Нет, в таком состоянии я реку не перейду. Зато Суббота с явной неохотой забрался в воду и побрел ко мне.

Еще одно доказательство, что никакого духа тут нет. Просто шипогрив не любит воду.

— Ничего, не рычи, — усмехнулся я, вцепившись в посох. — Мыться полезно, знаешь ли. Так добыча дольше тебя не учует. Иди сюда, дай хоть тебя разглядеть.

Шипогрив подошел вплотную и уткнулся мордой мне в бедро. Я от такого даже немного опешил. Это был наш первый физический контакт, до этого он не позволял подходить к нему слишком близко.

Момент, когда я три дня его лечил, не в счет.

Я положил руку ему на загривок и немного погладил, чтобы шипы улеглись и я не разодрал ладонь себе до костей. Ощутил бьющуюся в зверином теле энергию и не сдержал удивления.

— Экак ты вымахал. Ранг восьмой, небось? Или уже девятый? Ты где так отожрался, здоровяк? Много охотился, как я посмотрю. И сам заматерел.

Шипогрив гордо выпятил грудь, отчего иголки заходили ходуном. Да, он действительно подрос, да и в ранге сильно поднялся. Может, дело в Коричке? Может, это она как-то усилила пса?

— Слушай, дружище. Я тебе безмерно благодарен, что ты мою шкуру спас. И если ты вдруг собираешься меня дождаться, то у меня к тебе просьба будет.

Суббота тихо рыкнул, обнюхивая меня.

— Тут живет довольно добрый народ, и таких крутых шипогривов, как ты, они в жизни не видели. Так что постарайся не попадаться им на глаза, пожалуйста. А если ты вдруг и дальше хочешь со мной путешествовать, то у меня будет одно правило. Людей мы не жрем. И не убиваем.

Шипогрив рассерженно зарычал.

— Нет, если сами нарываются, то можешь куснуть разок. Но ты учти, что на тебя только дурак полезет, а дураков надо учить, а не хоронить.

Я похлопал его по загривку и с удивлением понял, что почти не оцарапал руку. Прочность кожи на месте, а силы со временем должны вернуться.

— Я отлежусь немного и, как окрепну, пойдем с тобой искать новые игрушки. А сейчас мне надо идти.

Шипогрив рыкнул и вцепился клыками в рубаху. Потянул на себя так, что мне стоило огромных усилий устоять на ногах в бегущей воде.

— Суббота, еп твою налево. А ну отпусти!

Пес продолжал тянуть на себя и рычать, утягивая меня в воду. Я как мог упирался посохом, но ноги предательски заскользили по мягкому илу. Собрав все свои скромные силы, я все же дернулся назад. Послышался треск, и я рухнул на спину.

Повезло, что упал на берег, поэтому быстро смог отползти, чтобы течением меня не уволокло в реку. Глянул на Субботу, который с недовольной мордой держал в зубах кусок моей рубахи. Пес выплюнул ткань, злобно фыркнул, развернулся и побрел на другую сторону реки.

Выбрался из воды, отряхнулся и пошел дальше. Обиделся что ли?

Ладно, я ему не начальник. Захочет — дождется.

Я встал, отряхнулся как мог и побрел вверх в сторону деревни. Просека довольно широкая, видно, что по ней часто ходили. И даже заметил колеи от колес телеги. Вышел я позади трапезной, отсюда уже направился к себе.

Вешки внутри не оказалось, зато на столе был полный бурдюк с целебной смесью. Надо будет поблагодарить местного травника за старания. Наевшись, напившись, сменил рубаху на запасную и лег отдыхать. Проснулся вечером. Вернее, Вешка меня разбудила.

— Рейн. Вставай, а то вечернюю трапезу проспишь. Вставай.

— Уже вечер? — продрал я глаза. — Что-то случилось?

— Ничего не случилось. Но если ты не явишься, остальные меня на части разорвут, — улыбнулась она. — Ты вчера такие истории рассказывал про этот дом до небес, про птицу с молниями. Всем так понравилось. Сегодня вся деревня соберется, все хотят еще послушать про глубину и про другие места, где ты бывал.

Я мысленно усмехнулся. Вот я и стал местной знаменитостью. Впрочем, чего еще было ждать, когда люди рождаются, живут и умирают в мире размером от реки до верхушки холма. Конечно, им все интересно. Тем более что-то новое. А верить в это и не обязательно вовсе.

— Погоди, — опомнился я, — а твой дед не против моих историй?

— С чего это вдруг? Он и сам придет послушать.

— Ну… Мало ли.

Они же тут живут в своем уютном мирке, а тут вторгается какой-то Рейн и рассказывает, что можно жить как-то иначе. И что за рекой бывают приключения, а не только смерть. Мало ли что молодежи в головы взбредет после таких рассказов.

Но раз староста не против, то ладно. Все же это в каком-то виде моя плата за ту помощь и гостеприимство, что мне здесь оказывают. Так что надо идти, надо рассказывать истории.

И, наверное, зря я переживаю. Я бывал только в таких местах, что уж лучше по эту сторону реки помереть, чем снова туда соваться.

Вешка не обманула. И скорее даже преуменьшила. Тут собралась, если не вся, то почти вся деревня. И нам с Вешкой выделили место в самом центре длинного стола, чтобы всем было хорошо слышно. Напротив сидел улыбающийся Мазай.

Я так понимаю, его выбрали в качестве главного болтуна деревни на эту роль. Остальным, видимо, неудобно что-то выспрашивать, а Мазай излишним стеснением не страдал.

Справедливости ради, меня сытно накормили, напоили и уже после этого, когда все утолили первый голод, Мазай начал задавать вопросы, а я принялся рассказывать. Он уточнял детали, задавал новые вопросы и так далее. Грубо говоря, он выступал голосом деревни и спрашивал то, что было интересно всем. И быстро переводил тему, если мой рассказ становился скучным. А я рассказывал, ничего особо не утаивая.

А когда почувствовал слабость и накатывающую усталость, вмешалась Вешка и быстро закончила вечерние посиделки. Как назначенная дедом следить за моим здоровьем, она прекрасно выполняла свои обязанности. Могла быстро приструнить толпу и вовремя довести меня до дома, чтобы уложить спать.

В таком режиме и шел день за днем. Я вставал утром, шел завтракать. Иногда с Вешкой, иногда один. Иногда встречал в трапезной Юлима или Мазая, иногда ел в одиночестве. Затем немного гулял по деревне, давая телу хоть какое-то подобие нагрузки. Снова спал, шел на вечернюю трапезу и рассказывал истории.

Местных не особо интересовала внешняя политика, спириты, дайверы, артефакты или эйб. А вот про чудищ они слушали, разинув рты. Особенно им нравились рассказы про гигантских подземных червей.

Вторая тема, которую они любили обсуждать, это города и техника. Причем неважно какие именно. Им одинаково нравились рассказы как про Дельту-Четыре, Альфу-Три и Омегу, так и про заброшенные руины в глубине. Про автомобили, про поезда, про корабли и самолеты. Последнее уже из моего мира, но я такие моменты старался не уточнять.

И как оказалось, историй у меня было припасено немало. Особенно много их накопилось за последние пару лет в Логосе. Если самого себя послушать со стороны, то выходило, что я даже как-то интересно живу. Удивительно.

Между делом тело начало восстанавливаться. Я стал меньше спать, больше бодрствовать, слабость начала отступать. Энергетическая составляющая тоже как будто бы восстанавливалась, но Четверг продолжал молчать, а любая попытка использовать способности приводила к очередному приступу боли и судорог.

Зато я неплохо поладил с Мазаем, так что тот периодически брал меня с собой после обеда. Ходили в лес и на реку. Мазай учил меня местной жизни. Как находить тропы, какие ягоды можно есть, а какие нельзя. Показывал как ставить силки и капканы, учил мастерить удочку буквально из того, что под ногами валяется, учил ловить рыбу.

Одна из таких прогулок и стала знаковой. Мы ушли вверх по реке достаточно далеко от деревни. Мазай говорил, что это его любимое место, потому что здесь можно поймать во-от такенную щучину. Собственно говоря, вся деревня знает, что именно Мазай такую и поймал в свое время. Но знать и верить, это немного разные понятия, особенно когда речь заходит о Мазае.

— Тебе никогда не хотелось уехать отсюда? — спросил я, глядя на застывший поплавок.

— Куда? — с удивлением спросил Мазай.

— Да куда угодно.

— Зачем?

— Ну… Не знаю, ты кажешься довольно любознательным. Все тебе интересно, вот и спросил. Неужели не хочется своими глазами увидеть мир за пределами деревни?

— Да тебя как послушаешь, так еще больше остаться хочется, — расхохотался Мазай. — Один раз вон за реку перебрался, и то, потому что твой демонюга на меня рычал. Спасибо, хватило. У нас тепло, хорошо, едим сытно, при деле все. А что в твоем мире делать? Без волшебства тем более. Жить в холодных домах, бояться чудовищ. Эти самые добывать… Как их… Денгу? Чтоб ее отдавать потом? А какой смысл, если я тут и так могу все взять, что захочется?

— Тоже верно, — усмехнулся я. — Не подумал.

— Это да, Рейн, ты как что-нибудь брякнешь эдакое, так хоть стой, хоть падай.

Помолчали, глядя на поплавки.

— Да и вообще, — продолжил Мазай уже более тихо. — Не с руки мне из Лыхов куда ходить. Это молодые охотники еще могут, а я в это место уже корнями врос. По одной земле хожу, она же меня и обнимет, как час придет. Так что тебя слушать интересно, но быть на твоем месте я бы не хотел.

— Понимаю, — кивнул я. — У вас тут хорошо, так что прекрасно тебя понимаю.

— Нравится? Так оставайся, набегался уже небось. Тебя тут любят, уважают. Руки у тебя крепкие, пользу приносить будешь. А захочешь побегать, так с охотниками иди, они далеко забираются, иногда неделю нет.

— Да ну брось, — отмахнулся я. — Меня здесь любят, пока у меня истории есть новые. А как закончатся — и что тогда?

— Это ты зря. Вешка на тебя вон как смотрит. Ты когда рассказывать начинаешь, она тебе чуть ли не в рот заглядывает. И сидит так близко.

— Она просто заботится о моем здоровье.

— Ну да, конечно, — усмехнулся в усы Мазай. — Много ты в жизни видел, Рейн, а самой жизни не видел. Пойдем уже, что-то не клюет сегодня щукенция. Спит, поди.

С верхней реки решили двигаться напрямик. Мазай хорошо знал эти места и тропы, так что не заблудимся, а час времени сэкономим. Как раз успеем к началу трапезы.

— Погоди, — остановил я Мазая, когда мы пересекали очередную полянку.

— Чего там? Жука какого красивого увидал? Так хватай, остальным покажем.

— Да при чем тут жук, — я склонился к земле, разглядывая голубоватый цветок. — Это же… Ух, как тяжело-то самому все названия вспоминать.

— Лунный Ворчун, — подсказал Мазай.

— Жимолость Синяя Связующая, — вспомнил я название, которое говорил мне Эдвард. — Она… Как это называется… В ней живет волшебный дух. Этот цветок обладает волшебными свойствами.

— Какими? — заинтересовался Мазай.

— Целебными. По идее он может укрепить энергетическую составляющую. Его используют в зельях восстановления энергии и в некоторых специальных, снимающих энергетическое напряжение.

— Я одно из пяти слов понял от силы. Он может помочь тебе выздороветь?

— Наверное, — пожал я плечами. — Не попробую, не узнаю. Но эти цветки еще маловаты.

Я прошелся по поляне и нашел еще несколько десятков таких же растений. Два-три вполне уже большие, судя по ощущениям, накопили достаточно эйба. Можно попробовать приготовить из них смесь.

— Давай тогда завтра возьмем инструменты, — произнес Мазай, — и вернемся сюда после обеда. Чтоб руками не портить. И корзину возьмем, земли наберем, чтоб донести в целости. Тебе много надо?

— Не знаю. Сам я с таким цветком не работал, но с похожими дело имел. Только прийти надо рано утром, они за ночь набираются сил, так что собирать будем после рассвета.

— Тогда на рассвете встречаемся у трапезной. Поедим и выдвигаемся. А инструмент я сегодня попрошу у ребят, чтоб аккуратно выкопать или срезать могли.

— Хорошо. Спасибо тебе, Мазай.

Находка вселила в меня уверенность. Не факт, что это вообще поможет, но вдруг это станет тем самым катализатором, которого мне не хватает, чтобы вернуть способности? В конце концов, местные не были спиритами, так откуда тут взяться лекарствам, восстанавливающим поврежденную энергоструктуру?

Довольный находкой, я вернулся в деревню и традиционно провел хороший вечер за рассказами о своих похождениях. Сегодня была история о духе пламени из статуэтки. Но мне кажется, в эфемерного льва, плюющегося огнем, мало кто поверил. Однако слушали, раскрыв рты.

Вернулись с Вешкой домой, где я уставший и обессиленный, но очень довольный, улегся спать.

— Ты сегодня прямо очень радостный был, — произнесла Вешка. — Идешь на поправку?

— И это тоже. Мы с Мазаем сегодня рыбачили вверх по реке, и я нашел подходящее растение. Если получится приготовить из него лекарство, то, глядишь, через недельку я уже полностью восстановлю силы.

— И тогда ты уйдешь? — в голосе девушки промелькнули странные нотки.

— Ну… Наверное да, — почему-то у меня самого не было в этом прежней уверенности.

— Зачем?

— Я ищу дорогу домой. К сожалению, он лежит по ту сторону реки.

— Но ведь тебе нравится в Лыхах? Твой дом мог бы быть здесь.

— Увы, — произнес я тихо. И это слово далось мне с большим трудом.

— Наши не хотели бы, чтобы ты уходил.

— Поверь, за эту неделю я успею дорассказать все свои истории, так что мне больше нечего будет здесь делать.

— Я тоже не хотела бы, чтобы ты уходил, — прошептала она мне на ухо.

Я повернул голову и посмотрел на ее веснушчатое лицо в обрамлении соломенных волос. Притянул девушку к себе и поцеловал.

— Ну, — произнес я, — пока что я никуда не ухожу.

Она ответила на поцелуй еще более долгим поцелуем. Горячее тело прильнуло ближе под одеялом, отчего сердце начало биться сильнее.

— А потом? — спросила она, оторвавшись от моих губ.

— Я уйду, — честно произнес я. — К сожалению. Я должен уйти.

— Ну что ж, — услышал я ее шепот. — Тогда у нас осталось не так много времени.

Сказав это, девушка прижалась всем телом и начала целовать меня, начиная с шеи и спускаясь все ниже. Вечер стал не просто отличным, он стал волшебным. И внезапно нашлись и силы, и усталость отступила. Так что волшебство длилось довольно долго.

Правда, ночью мне опять снилась какая-то дичь, но я уже привык. В этот раз меня жарили на гигантской раскаленной сковороде, а может быть в котле. И на мне непрерывно прыгал всей своей массой Вжух. Прыгал, вдавливая все глубже и глубже, что-то орал и смеялся. Еще в глазах постоянно рябило, будто где-то что-то светилось разными красками, но я не разобрал деталей. Потому что это же сон, какие тут могут быть детали?

А наутро я проснулся пораньше и первым делом направился к трапезной. Мазай уже ждал внутри, рядом с ним лежала плетеная корзина с простенькими садовничьими инструментами.

— Доброго тебе утра, Рейн, — воскликнул он при виде меня. — Как настроение? Садись, позавтракаем.

— Солнце вот-вот встанет, — отмахнулся я. — Пойдем быстрее, потом поедим. Это важнее каши.

— Ух, какие мы торопыги. Ну пошли, ладно, дай хоть горло промочу. И сам вот выпей, а то сил не хватит на дорогу. И придется мне снова тебя на горбу тащить.

Залив в себя кружку молока, я схватил Мазая и чуть ли не силком заставил его идти. Уже через полчаса мы дошли по прямой до вчерашней стоянки у реки, а отсюда уже быстро вспомнили, где видели поляну.

Дошли, и я тут же встал, словно вкопанный. Поляна была пуста. Ни одного цветочка.