— Ты уже проснулся? Я думала, ты проспишь до обеда, — в комнату просунулась веснушчатая голова Вешки. — Погоди, не вставай, сейчас приду.

Девушка вернулась через пару минут, держа в руках посох и кожаный бурдюк. Под мышкой ворох одежды и плетеная обувь. Все это она протянула мне.

— Деда дал, сказал, так ходить проще будет. А это лекарство, пей, полегчает.

— Спасибо, — поблагодарил я, прикладываясь к бурдюку.

— Голодный?

Я прислушался к ощущениям и внезапно для себя понял, что да. Боль постепенно начала отступать, и ее место поделили пополам голод и слабость.

— Да.

— Давай я тогда принесу тебе каши какой. Сейчас сбегаю к Марфе.

— Погоди. Давай лучше я сам дойду. Я слишком долго лежал бревном, тело затекло. Походить будет полезно.

Я оделся и с интересом ощупал довольно приятную ткань, которая будто бы сама обнимала меня. А вот от обуви отказался, натянув свои сапоги. Очень уж они были удобными. К тому же я слишком много пережил за них, чтобы вот так менять на какую-то плетенку.

Встал, оперся на посох, подождал, пока круги перед глазами разойдутся, после чего сделал несколько неуверенных шагов. За дверью оказалась комната побольше. Стол, пара лавок, печь, несколько комодов и сундуков. На окнах сушатся какие-то травы, занавески опять же вышиты красным узором. На столе белая скатерть, на лавках шкуры, на стенах непонятные картины с какими-то завихрениями.

— Чей это дом? — спросил я.

— Мой, — ответила Вешка. — Тебе присмотр был нужен, так что одного тебя деда не разрешил оставить.

— Так я, получается, на твоем месте неделю спал.

— Да не переживай, мне и на печи хорошо спится, а тебе нужны были силы. По одной земле ходим, поместимся.

— Спасибо, — уже в который раз я поблагодарил девушку.

Я уже и не припомню, когда в жизни так часто говорил «спасибо».

Мы вышли из дома, и я наконец увидел саму деревню. Побрел за Вешкой мимо таких же приземистых домов из сруба. Крыши покрыты мхом так что даже не разобрать, что там под ним. Домишки маленькие, дорог между ними нет, если не считать множества вкопанных в землю плоских камней, по которым можно было ходить.

У каждого домика своя оградка из прутьев, за ней огород или сад. Люди что-то выращивали, доносились голоса, слышался смех. Вешке улыбались, с ней здоровались, девушка всем махала в ответ. На меня же смотрели странно, скорее как на диковинную зверушку. Но без страха и злобы. И без презрения. В последние годы я ничего, кроме этих трех эмоций в свой адрес не видел, так что было немного не по себе от такого внимания.

Людей было немного, в основном женщины. Все одеты в простую одежду из льна, у всех одинаковые вышиванки, платки да пояса. Обувь в основном плетеная. Видно, что деревня живет на полном самообеспечении, не было заметно разнообразия.

Прошли несколько домов с огородами, пару сооружений с растянутыми на стенах шкурами животных. По левую руку виднелся редкий лес, по правую вверх уходил холм. Под ногами было зелено, так что даже могло показаться, будто бы я попал в нормальное место. Но тяжелая серая пелена над головой не оставляла вариантов. Я все еще в Логосе.

Откуда тут такая зелень, если нет солнца? Как это все вообще может расти? Ладно, не о том думаю.

Дошли до большого дома. Несмотря на раннее утро, он был единственным, у которого из трубы курился дым.

Внутри оказалось что-то вроде трапезной. Длинные столы с лавками, сейчас почти пустые. Разве что в углу сидела группа мужчин и молодых парней в легких кожаных доспехах и с плащами. У ног мешки, у стены рядом стояли прислоненные луки и копья.

Вся компания дружно поприветствовала Вешку, они обмолвились парой фраз, из которых я понял, что это отряд, который собирается на охоту на ту сторону. При этом я уловил странный взгляд. Один из охотников как-то исподлобья смотрел на меня, словно я ему на пятку наступил.

Молодой, но физически ничем не уступает взрослым мужчинам, а в плечах так и пошире некоторых будет. Лицо какое-то у него странное, словно бы камень кое-как обтесали, а углы сгладить забыли.

Зато на Вешку он смотрел так, словно она из чистого эйба слеплена. Того гляди сожрет глазами.

— Что за «та сторона»? — спросил я, когда мы заняли место в противоположной части зала.

— Та сторона леса, за рекой. Там начинаются луга, можно поймать много разной дичи, которая не водится в лесах. Если повезет, найдут гнездо куроптах, а то яиц деревне сейчас очень не хватает. У нас раньше их много было, но зима была суровая, померзли все.

Вешка оставила меня одного, а сама пошла на кухню, где Марфа должна была готовить продукты к вечерней трапезе. Из разговоров я понял, что это местная традиция, ужинать всей деревней.

Девушка принесла мне миску каши с мелко порезанными овощами и зеленью. На вкус горьковато, но сытно и даже вкусно.

— Марфа велела есть не торопясь, а то желудок воспротивится.

— Знаю, я давно не ел твердой пищи. Но и желудок у меня покрепче многих.

Пока я завтракал, Вешка рассказывала мне о деревне. Делала она это с таким энтузиазмом, что я невольно ею залюбовался. Типаж у нее совершенно не мой, но отрицать ее естественную красоту тоже было глупо. Была в ней какая-то легкость и чистая простота, оттого общаться с Вешкой было очень комфортно и приятно. Мне было спокойно с ней, и не приходилось постоянно искать подвох или ожидать удара в спину. Что-то я совсем одичал с этим Логосом, забыл уже, как это — общаться просто по-человечески.

После завтрака Вешка провела меня по остальной части деревни, которая располагалась у подножия небольшого холма и даже забиралась немного вверх. Деревня жила охотой и ловлей рыбы. Рубили дерево по мере необходимости, сушили шкуры, выращивали какую-то полюшку, из которой потом шили одежду, скатерти, занавески и все такое.

Помимо этого, имели небольшие огороды, и вроде как хватало. Прямо в центре был родник с ключевой водой, которая тоненьким ручейком стекала вниз, к реке. В лесу были грибы и ягоды, так что к зиме запастись обычно удавалось.

— Юлем говорил про частокол, но я не увидел вообще никакой ограды.

— Раньше был частокол, но кроме деда и других стариков никто его и не помнит толком. Не нужен он нам, места здесь тихие.

— А как же… — я замялся, вспоминая пустоши свалки. — Монстры? Мутанты? Зверье дикое, в конце концов?

— Если в лес не углубляться, то и нет никого. До реки можно спокойно ходить, а через реку зверь к нам не ходит. Иногда перебирается, но до деревни не доходит. А от всех напастей нас дух-хранитель бережет.

Мы вышли на небольшую площадь в верхней части деревни. По кругу выложены камни, а в центре стоял высокий деревянный тотем с вырезанным существом, отдаленно напоминающим карикатурного человека, держащего себя за плечи. Тотем был украшен цветочным венком, а у подножия лежали свежие ягоды, корешки и пучки трав.

Четверг по поводу языческих божеств прошелся бы от души, а я вот после недавней драки в храме уже не был бы столь категоричен. К тому же Вешка сказала «дух-хранитель». Может, это что-то наподобие Пламеняшки?

И хоть я не мог видеть эйба, подойдя к тотему, ничего не почувствовал. Когда темная богиня только начала вылезать из колодца, там уже сразу все было понятно, подобное присутствие ни с чем не спутаешь.

Здесь же ничего такого. Я даже положил руку на тотем, но тот так и остался обычным шероховатым деревом, не более. Если бы в нем был эйб, я бы его почувствовал, как в артефактах, когда их поглощал. Ничего, обычное резное бревно.

— А жертвоприношения как часто надо приносить? — спросил я.

И хоть я сделал это с широкой улыбкой в качестве шутки, глаза Вешки расширились, а рот непроизвольно раскрылся, ловя воздух.

— Обнимающий добрый дух, он не требует никаких жертв.

— Прости, — я примирительно поднял руку. — Это просто плохая шутка. Не хотел обидеть… Обнимающего.

— Он не обидится. Он любит всех нас со всеми нашими грехами. И даже если мы не любим в ответ. Обнимающий готов оберегать каждого.

— Я понял. Больше не буду шутить по этому поводу. Ну и раз тут все спокойно, значит, дух и правда вас бережет.

— Именно. Я тут девятнадцать зим живу, и при мне никто из наших не умер, разве что от старости. А так только те, кто за реку уходят, могут пострадать. Дух добрый, но не всесильный, за реку не дотягивается.

— Понятно. Даже жаль стало, что вся моя жизнь как раз лежит по ту сторону реки.

— Ну… Так это же твоя жизнь, а не чья-то. Только тебе решать, по какую сторону реки жить.

— Тоже верно, — усмехнулся я. — Пойдем обратно? Что-то мне нехорошо.

— Ты еще слишком слаб. Ох, дуреха, и на кой я тебя по всей деревне поволокла. Надо было вокруг дома погулять да обратно лечь.

К тому моменту, как мы вернулись в дом Вешки, я уже еле ноги переставлял. Ощущение такое, что вот-вот в обморок грохнусь. Похоже, небольшая прогулка выпила все накопленные за неделю силы.

Доковылял до кровати и почти мгновенно вырубился, очнувшись лишь под вечер. Мне снилось, будто бы я лежу на раскаленной печи, а меня кто-то непрерывно пинает в живот. От очередного такого «пинка» я проснулся и с удивлением понял, что живот буквально крутит от голода.

Похоже, каша пошла мне на пользу. Вешки в доме не было, но я и сам смог выйти на улицу. Помня ее рассказы, поковылял вперед, опираясь о посох. Мне нужно было в трапезную, где по вечерам собирается вся деревня. И хоть я здесь был чужим, но голод тащил сильнее любого поводыря.

Темнело в Логосе лишь немногим меньше, чем в глубине, и Королевства это тоже касалось. Поэтому вдоль домов уже горели факелы, отчего тени казались еще чернее.

Но дорога была видна, так что вскоре я добрел до трапезной. Вошел внутрь и увидел, как какой-то мужичок с большой кружкой в руке, стоя прямо на лавке, гремел на весь зал.

— Во-от такущие, как мой палец. Каждый притом.

— Ой, да завались ты брехать, — отозвались без злобы.

— Вчера же с мизинец были, — под общий хохот вставил кто-то.

— А завтра уже в локоть будут. А сам демон, небось, еще и пламенем дышал.

— А может, и дышал, кто ж его знает, — не унимался стоящий на лавке, а затем он заметил меня. — О, а вот и хозяин его. Я же говорил, говорил вам!

Все в зале тут же начали вертеть головами, и вскоре я оказался в центре внимания. Впрочем, и сам тоже без стеснения разглядывал жителей деревни.

Ну не сотня ртов, а человек семьдесят от силы. Утренних охотников не было, зато я приметил Вешку на прежнем месте в дальнем конце, а также увидел Юлима. Староста и еще десяток стариков сидели отдельно за большим столом у дальней стены напротив входа.

По залу тут же побежали шепотки, атмосфера моментально переменилась, но затем встал Юлим, окликнул зал, и все тут же стихли.

— Братья и сестры. Это тот самый Рейн, о котором нам Мазай уже все уши прожужжал. Как видите, никакой он не демон, а обычный волшебник. Рейн был тяжело ранен, и Мазай привез его к нам.

— Здрасте, — махнул я рукой.

— Вешка за ним ухаживает, Одор готовит целебный настой, и заботой Обнимающего Рейн уже встал на ноги и почти оправился от ран. Мы со старейшинами осмотрели его как положено и можем заверить вас, что перед нами стоит обычный человек, как вы и я. Ну разве что духом волшебным наделенный.

Ко мне подбежала Вешка, взяла под руку и повела на то же место, где мы сегодня завтракали. Из-за столов стали раздаваться приветствия и пожелания скорейшего выздоровления. Причем доносились они буквально отовсюду одновременно, так что мне оставалось лишь растерянно кивать в ответ и бормотать такое непривычное «спасибо».

— Какой дружелюбный тут народ, — произнес я, наконец усевшись.

— Все по одной земле ходим, — пожала плечами Вешка, севшая рядом.

Я тут же понял, что справа от меня также сидит молодая девушка с русыми волосами. И напротив еще пара. Подружки Вешки? Все уставились на меня с теплыми улыбками и явным интересом в глазах.

— Так, раз у вас рты на замке, дайте я начну, — между девушками втиснулся тот самый говорливый мужичок. — Мазай. Это я тебя на своем горбу тащил всю дорогу.

— И я тебе безмерно благодарен. Спасибо, без тебя я был бы уже мертв. Если я как-то могу отплатить…

— По одной земле ходим, — отмахнулся тот. — Но если правда хочешь помочь, то скажи этим неверующим: у тебя же есть ручной демон? С вот такими вот клычищами и огнем дышит. Есть же, да?

Кажется, в зале стало совсем тихо. Большинство делало вид, что наслаждается ужином, но даже старый Юлим то и дело поглядывал в мою сторону.

— Мазай, — вмешалась Вешка, — да дай ты человеку хоть ложку до рта донести. Не видишь, что ли, как оголодал.

— Все в порядке, — улыбнулся я. — Его зовут Суббота, и он никакой не демон. Обычный шипогрив.

— Ага! — хлопнул тот в ладоши. — Слышали? Все слышали? А я говорил, что он себе монстра выдрессировал. И имя ему дал. Ты приручитель, получается? Волшебную животину ворожить умеешь, значит? А шипогрив твой, один в один демонюга, страшнющий до жути. Я пока тебя волок, он рядом бегал и рычал. Я всю дорогу Обнимающему молился.

— А где он сейчас? Он за тобой не пошел?

— Ну так я реку перешел, а ему сюда ходу нет, он на той стороне тебя дожидаться остался. Хорошо ты его заворожил.

— Это не я. И вообще не ворожил.

Сам сказал и внезапно понял, как так получилось. Я же Субботу позвал с помощью флейты Корички, но попасть в Ателье тот не смог. Уж не знаю почему. Может, не добежал, может, на второй слой не пробился.

А потом Коричка призвала стаю на битву с богиней. Только вот я не припомню, чтобы эта самая стая как-то входила за нами в кольцо портала. Получается, она привела их иным путем. Уж не тем ли способом и Суббота вылез из глубины? В той мешанине боя я спокойно мог его пропустить — там минимум пять шипогривов было.

— А как он тогда тебя слушается? — не унимался Мазай.

Передо мной уже поставили огромную миску грибного супа, так что и настроение мое моментально улучшилось.

— Ну смотри как было… — начал рассказывать я.

Следующий час я отвечал на вопросы Мазая, а под конец уже и всего зала. Они успокоились, что никакого демона нет, а тот, что есть, он где-то за рекой. А я успокоился, что с Субботой все в порядке. Я был рад это слышать.

А когда меня буквально начало вырубать от усталости, это заметила Вешка и тут же вмешалась, начав осаживать любопытных.

— Успеете еще языки начесать. Рейну нужен покой. Обнимающий старается, оберегает нашего гостя, а вы его так в землю сведете. Все, хватит на сегодня.

Последний аргумент внезапно подействовал. Похоже, деревенька оказалась куда набожней, чем я мог предположить изначально. Что странно, ведь никакого духа тут нет, я бы точно почувствовал. Даже от Пламеняшки исходила некая аура, отчего казалось, будто бы меня прогревает насквозь.

Вешка отвела меня домой и уложила в кровать.

— Слушай, мне немного неудобно, что я тебя вытеснил с собственной кровати на печь, которую ты даже не топишь.

— Так не время еще, зачем же ее топить?

— Да, но мне все равно неудобно. Давай поменяемся, я лягу там, а ты здесь.

— Нет, деда строго сказал, что тебе нужен хороший сон, а там на твердом не уснешь. Ладно, если так хочешь, то можешь просто подвинуться.

— Эм…

— Кровать большая, места хватит.

Спорить не было ни сил, ни желания. Тем более места действительно много. Да и никакого подтекста тут не было, я просто сдвинулся к стене и моментально вырубился. А снилось мне, что я лежу скрюченный, мне жарко, а кто-то продолжает бить ногами по животу.

Очнулся утром, Вешки уже не было, так что я смог спокойно полежать и подумать о своей ситуации. Вчерашний день прошел настолько прекрасно, что мне бы просто наслаждаться моментом и радоваться.

Но что-то не выходит. Как будто бы вновь заиграла паранойя. Поэтому я встал и решил, что надо все выяснить и, наконец, успокоиться. А то одна конкретная деталь в этой истории совершенно не вяжется.