Ян Вэй отправился на корму, в вертолетный отсек. Им руководила память о том, что он вовсе не обыкновенный больной, а пациент, на которого возложили особый долг и миссию. Надо было отчитаться о проделанной работе профессору Ваньгу. Необходимо было сообщить о повторном появлении женщин на борту, причем не только той, которую сотворил под Яна сам Ваньгу. И важно было еще расспросить профессора кое о чем, например, об особенностях червей из сосуда. Разузнает все для себя Ян – и не надо будет больше дела делать и думы думать. Все чаяния его нынешней жизни заключались только в этом.
С большим трудом Ян Вэй отыскал притаившегося профессора Ваньгу. Врач как раз устроил себе очередной раунд приема пищи все в том же вертолете. В кабине витали мощные запахи этилового спирта и разлагающихся морских гадов. Ваньгу возмутился тем, что Ян вот так, без спроса, заявился к нему и прервал его трапезу. Испуская из себя обильные винные пары, профессор поинтересовался:
– Больной, а ты чего вернулся? Как-то быстренько! Дело уладил?
Ян Вэй на это заявил:
– Я сделал все, что было в моих силах. Но даже наделенный столь незаурядной миссией, я по-прежнему остаюсь больным с весьма ограниченными возможностями. Муравьев и прочих букашек на корабле я не нашел. Только хомяков. – Выпалив это, Ян будто пришел в себя. Ведь именно эту тираду он заведомо собирался выдать.
Профессор Ваньгу, конечно, все равно остался недоволен, но рукой-манипулятором плеснул спиртного и Ян Вэю.
Ян Вэй разом осушил чашку и почувствовал в себе некоторое присутствие духа. Он поинтересовался:
– А война все еще гремит?
Профессор Ваньгу гневно отозвался:
– Ну как же так? Ты все еще сомневаешься в этом? Больной, я, наверное, ошибся на твой счет. Хм! Ты вообще не должен о таком размышлять. Именно те люди, которые считают, что война – иллюзия, и заражаются неприятельским вирусом. Впрочем, ладно, я тебе проведу новый цикл лечения.
Ян Вэй отозвался целым рядом вопросов:
– Подмену лечения повествованием? Так это правда? Для моего спасения вы смоделировали из ничего отдельное бытие под меня? И вы хотели, чтобы я в этом бытии снова развязал большую войну, которая могла бы заменить бесконечную, нескончаемую борьбу?
И Ян Вэй выложил перед профессором Ваньгу скопированные материалы истории собственной болезни. Врач мельком взглянул на них и заявил:
– Где ты своровал эти бумажки? Я ничего подобного не помню.
Ян Вэй горько усмехнулся:
– Как же так, как же так? Разве не вы изобретатель этой технологии? – Яну очень хотелось, чтобы оказалось, что врач его дурит или он совсем одурел и все забыл от спиртного.
Профессор Ваньгу смерил Ян Вэя недоверчивым взглядом, заодно приглядевшись и к новорожденному, будто осмысляя какую-то проблему глубоко стратегического характера. Только в этот раз мысли доктора ни к чему не привели.
Вертолет разразился ошеломительным залпом хлопков и взлетел, пробиваясь через потоки ветра и дождя к небосводу. Профессор Ваньгу снова выпил чашку виски. Биотоками мозга доктор отворил бортовой иллюминатор и сурово обратился к Ян Вэю:
– Прыгай.
Ян Вэю показалось, что он ослышался.
– Что вы говорите?
Профессор Ваньгу повторил:
– Прыгай!
– Ладно, – взволнованно бросил Ян Вэй. Он предположил, что тем самым было положено начало новому циклу лечения.
Указывая на прижатого к груди Ян Вэя малыша, профессор Ваньгу с сожалением заметил:
– Больной, ты слишком долго притворялся, даже меня умудрился обмануть. А еще и бомбу с собой притащил.
Ян Вэй и мальчик высунули головы под сокрушительный желчный ливень и посмотрели наружу. И сверху, и снизу открывалось ослепительно-белое свечение. Не было больше ни Большого моря, ни Космоса. Был ли это преображенный кармой всех живых существ мир? Ян не понимал, куда ему надлежало прыгать.
Двинулся манипулятор, поднимая шприц с цианистым калием и наводя его иглу прямо на Ян Вэя. Машинный голос объявил:
– Вот так тебе больше не будет больно.
Ян Вэй прыгать не стал. Он увернулся от кончика шприца и рванулся в сторону, утягивая за собой и обрывая подсоединенные к мозгу профессора Ваньгу провода и трубки. Доктор никоим образом уберечь себя от такого не мог. Без единого звука мозговые извилины обернулись скорбно-черными кабелями и прекратили всякое шевеление. Остался только пропитанный алкоголем грязный ком, у которого из клювика утекала подернутая красными трупными нечистотами жидкость да рожки и ножки проглоченных представителей морской фауны и флоры. Набравшись мужества, Ян Вэй подошел к своему лечащему врачу, прежнему номинанту на нобеля не то по медицине, не то по физиологии, известному литератору, поборнику и хранителю корабля-госпиталя. То был едва сохранивший форму клубок белесого шлака, в котором наблюдалось сходство и с ВИП-пациентом отделения интенсивной терапии, и с оборотнем. Эта масса умудрилась многого избежать, а в итоге обрела свой конец от руки больного. Такова была участь всех демонов, людей, порожденных червями из сосуда.
Ян Вэй вслух огласил:
– Вот ты и сдох со своей чертовой помешанностью на войнушках. Нервные окончания в твоем мозгу давно уже изъел спирт. Если бы так не пил, то не такой бы у тебя был конец, как сегодня.
Однако был ли то в самом деле конец? Ян Вэй вытащил шприц с цианистым калием из механической руки и, после долгих колебаний, все-таки не сделал себе инъекцию. Затем, ценой усилий, которым бы позавидовали девять быков и два тигра, Ян вернул вертолет на палубу.
У дверцы вертолета сразу же появилась Цзые. Похоже, пришла на подмогу. Увидя перед собой картину, образовавшуюся в салоне вертолета, девушка замерла, только приговаривая:
– Поздно, слишком поздно.
Повернув залитое слезами личико, Цзые сказала Ян Вэю:
– Профессор Ваньгу только что послал мне последний сигнал о помощи. Сказал, что ты и есть первоклассный киллер, которого к нам подослали неприятели. Демон ты гадкий! Выполнил свое задание?! Доволен? Доволен? Теперь тебе не больно?
Ян Вэй пробормотал:
– …наших от ненаших уже не отличишь. – И подумал, что профессор Ваньгу ему таки удалил источник страдания, да так, что теперь Ян и сам не знал, какой он вообще человек.
С надеждой в голосе Ян Вэй поинтересовался:
– Спрашиваю в последний раз: профессор Ваньгу же изобрел подмену лечения повествованием?
– Ну конечно же, – ответила Цзые. – Неужели ты и в этом сомневаешься? Как же ты мог, как ты мог погубить его… – Видно было, что она убита горем.
Ян Вэй не понимал, разочарование или удовлетворение настигло его от такого ответа. Странная получалась логика: если профессор Ваньгу действительно владел патентом на соответствующие технологии, то выходит, что после кончины доктора нельзя было уже творить повествования на смену миру. И в будущем уже больше не должно быть войн. Что это значило для курса их судна? Был ли Ян Вэй в самом деле неприятелем? Совершил ли он новое преступное деяние или, иными словами, создал себе новую карму? Значило ли это, что он во веки веков, от жизни к жизни не сможет отделаться от боли? Бедствие, от которого не скроешься… Сетовал он на себя, но в глубине груди и нутра его, будто от готовности к самопожертвованию, вдруг всплыл дух героя. Словно бы Ян Вэй был заглавным персонажем в корейском фильме «Ан Чунгын стреляет в Ито Хиробуми»[104].
Ян Вэй ущипнул круглое личико малыша:
– Все из-за тебя.
Ребенок отозвался сильным плачем.
Цзые же продолжала роптать сквозь надутые губки:
– Как это ты умудрился проникнуть к нему, минуя меня? Разве мы не договорились, что я – твой единственный контакт… Профессор Ваньгу героически пожертвовал собой. Миссия моя, считай, окончена. Ой, и что же мне теперь делать? – У девушки от щек до загривка стали опадать отцветшими лепестками струпья кожи, подобно тому, как быстро распадается под лучами солнца трупик цикады.
Ян Вэй застыл в приступе некоторой ревности и одновременно печали. Ян попытался выйти вперед, желая обнять бывшую спутницу. Та на него лишь злобно зыркнула и отвесила ему оплеуху. Вспыхнув, Ян навел шприц с цианистым калием на девушку. Он только что добил ее создателя и перед лицом шедевра в исполнении профессора Ваньгу ощущал себя примерно так же, как перед развешенными мягкой, но безжалостной рукой Ганьцзо по стене огненными некрофагами. Внутри Яна поднялось волнение, будто он заглянул в «Киски, мартышки и змеи». Он потребовал, чтобы девушка сняла и бронежилет, и ветровку. Цзые повиновалась. Затем он приказал, чтобы она стащила с себя поэтапно нижнее белье, сапоги и чулки, пока он не остался наедине с блестящей плотью, как тот же главред со своей подругой. И тогда Ян, удостоверившись, что вокруг никого нет, быстро пронзил девушке левую грудь иглой.
Ян Вэй объявил Цзые:
– Не надо было ему тебя делать. Так что отправляйся-ка ты вслед за ним. – Следом за этим он обесчестил труп, пока его тело не охватили обильный пот и жгучая боль. Было ощущение, что он совершил путешествие во времени и вступил в рукопашный бой. Так он превзошел взаимолечение и наконец-то исполнил обет, данный себе еще в прошлом воплощении. После чего Ян бежал, но через несколько шагов вернулся и свирепо потоптал тело ногами, попрыгав на ребрах. В полостях трупа послышались трескучие звуки переломов и разломов, будто крошили настоящего человека. Сверкающими красками и стремительными потоками выплеснулось наружу сквозь рот и ноздри все содержимое желудка девушки. Наконец Ян засунул шприц по самое основание в отверстие на теле девушки и только шепнул:
– В лунку.