У Ян Вэя пронеслась мысль, что все эти темы и вопросы были невообразимо нелепы. Не такое должно было заботить алгоритм. Похоже, тот уже совсем не мог контролировать ход собственных размышлений. Подобно всякому деятелю искусства, Сымин заделался сентиментальным меланхоликом. И, скорее всего, главным – или тем, кто величает себя главным – должен был стать не Повелитель, а Повелительница. Искусство – сфера преобладания женственного начала. Сымин действительно сбрендил. Точно так же, как Гу Чэн. «Туманный поэт» погиб в войне с собственной женой и самим собой. Сначала он супругу забил, а потом и сам на себя руки наложил[92]. Сымин делал то, что делалось, и не мучался раскаянием по этому поводу. Видимо, он в самом деле пошел на сделку с Богом смерти. Обстановка также свидетельствовала, что война была чьей-то чужой задумкой. Ее словно бы развязали какие-то политиканы, воспользовавшись всеобщим неистовством. Все происходило одновременно и совершенно случайно, и по заранее определенному плану. Сложность положения заключалась в том, что, как только что-то начинаешь имитировать, имитация сразу же становится фактом. Вполне себе в духе подмены лечения повествованием.

Ян Вэй притомился, внимая тому, как робот зачитывал завещание Сымина, и заснул стоя. Вскоре его разбудил шум, поднятый забредшими в это место путниками. В покой заступила группка людей и тварей. Это были и врачи, и больные. Вышагивали они чеканным шагом. Каждый придерживал в руке напоминающую кислородный баллон винную флягу, через два шага затягиваясь из горла. Возглавлял шествие доктор-передовик Дато, который оказался усохшим до кожи и костей человечком небольшого роста с выпуклыми скулами и раскосыми глазами. На нем была старомодная военная фуражка и рваный мундир, из-под которого выглядывал белый халат, кое-как заправленный в брюки. На приколотом к груди бейджике ярким маркером было намалевано слово «Командир». Рядом с Дато шел главред «Новостей медицины и фармацевтики» с шевронами, на которых значилось «Комиссар». Он громко твердил:

– Смерть порождает смерть! Смерть порождает смерть!

Отряд нес с собой похищенные у других врачей и больных вещи. Ян Вэй одновременно чувствовал, что спасен и что еще сильнее приблизился к смерти.

Ян Вэй смущенно проговорил:

– Не знаю, как так получилось, но я еще не мертв. Даже удивительно.

Первым откликнулся доктор Дато:

– Ты – уцелевший пациент? В больнице легко сдохнуть. Так что очень даже хорошо, что ты не умер.

– Как нельзя кстати ты подвернулся, – заметил главред. – Сам же видел: все поют и пляшут, набившись под одну крышу. Радует такое зрелище и сердце, и глаз!

– Прямо так уж и радует! – буркнул Ян Вэй.

– Больница вынуждена спасаться собственными силами. Как отличник труда, я обязан что-то предпринять, – отозвался доктор Дато. – Мы должны отказаться от всего наносного и внешнего и вернуться к природе и истине. И люди и машины ошибочно полагают, будто могут превзойти естество, а по факту совершают сплошь и рядом ошибки. Море цифр не так живо выглядит, как порхающий перед самкой самец птицы.

– Пока птаха поет милую песенку и исполняет изумительный танец на потребу самочки, разве не видно, какие убогие мыслишки стоят за всеми его телодвижениями? Эй, больной, а ты знаешь, что за этим скрывается? – спросил главред.

Ян Вэй тяжело проговорил:

– Лечение болезни танцами? Я и сам попробовал на праздничном концерте что-то исполнить, но вышло отвратительно.

Доктор Дато проговорил:

– Вот! Ты, кажись, наконец-то очнулся. Что же до представления, то да, самец не просто рисуется, а показывает самке, что он здоров, при всех нужных атрибутах, без паразитов в животике и с генами, которые заслуживают того, чтобы получить продолжение.

– Самочек-то как раз что-то не видно. Где они? – Но Ян Вэй тут же подумал: «Ну у меня-то как раз был и ребенок, и семья, а заодно и Цзые». Ко всему примешались забавные диковинки. Но это была его единоличная тайна, которой Ян не собирался делиться с этими типами.

– Самки – не вопрос. Где в дальних далях нет ароматных трав, – заявил доктор Дато. – Самками нам может быть что угодно: палец, шприц, флакон – все сойдет. Ничем не стоит гнушаться. В военное время не стоит быть слишком щепетильным.

– И все же, для того чтобы всем было хорошо, приходится делать все по правилу и по подобию, по форме и по образцу, – добавил главред.

Ян Вэй слушал все это с явным непониманием. Главред тогда достал фотокарточку. Присмотревшись, Ян Вэй увидел Цзые. Доктор Дато пояснил:

– Это единственная уцелевшая на корабле женщина. Мы ее ищем, чтобы клонировать себе тысячу, а то и десять тысяч. Говорят, что она при профессоре Ваньгу.

В глубине души, будто его схватили за все ниточки бытия, Ян Вэй ответил: «Нет».

Главред продолжил:

– Разумеется, здесь не без опасностей. Женщина – вещица, которая в дальнейшем распускается наподобие перьев павлина. Целесообразная конструкция с течением времени обращается в чванливую и надуманную штучку, которая, попусту растрачивая ценную энергию, излишне вкладывается в то, чтобы продемонстрировать всю свою красу. По правде говоря, мы трусливо замерли в нашем замешательстве. У нас на душе – одни сомнения. Чрезмерная радость приносит за собой большую печаль. Вот так и повымирали все павлины.

– А я слышал, что павлинов человек испепелил. Или же обезьяны съели, – вставил Ян Вэй. – Прошу вас воздержаться от дальнейшего клонирования.

– Так ты и в самом деле понятливый человек. Именно такого мы искали… – признал доктор Дато. – Пойдешь с нами спасать больницу?

Главред добавил:

– Тебе нет нужды больше мотаться по палубам. Мы понимаем, что ты не обычный больной.

– А разве больница не собиралась на веки вечные сохранить вверенные ей реки и горы? – спросил Ян Вэй. – Разве не вы утверждали, что нам нужно добиваться консенсуса, оставаться оптимистами?

– Раз уж оказались вместе, то стоит говорить правду. Я знаю, что ты – приближенный к профессору Ваньгу человек.

– Тебе нечего больше тревожиться. Пойдем с нами, будем творить новую историю, – вставил доктор Дато.

Ян Вэй про себя подумал, что история – вроде бы плевое дело, а все равно зашла в тупик. Он глазами искал Цзые среди отряда доктора Дато и главреда, но не увидел ее. Похоже, у этих товарищей при себе был только ее фотопортрет.

Главред указал на малыша:

– Ой, а это кто? Каким образом получился такой похожий на тебя человечек?

Ян Вэй не то в шутку, не то серьезно сказал:

– Я вообще не знаю.

Доктор Дато недоуменно заметил:

– Этот ребенок явно содержит в себе необыкновенный потенциал. Ты с кем-то сошелся? А то сейчас генный анализ сложно провести… За этим старичком – будущее больницы? Ну же, что тебе поведал профессор Ваньгу?

Ян Вэй ничего не ответил. Главред достал еще газетный лист и почтительно вручил тот Яну. Это была переделанная из «Новостей медицины и фармацевтики» газета «Старческое здоровье». В ней была опубликована новая заявка, собственноручно подписанная самим кассиром финансового отдела больницы доктором Шасином.

– «Доктор Шасин»? – зачитал Ян Вэй.

Главред слегка конфузливо предложил:

– Раз уж профессора Ваньгу не отыскать, то пойдем на поиски доктора Шасина. Он один располагает достаточной квалификацией, чтобы стать начальником больницы. Для наших предполагаемых реформ нужен человек, который с готовностью отрубит себе руку, укушенную змеей. А мы же обязаны поддерживать реформы, верно?

– Верно! – отозвался доктор Дато.