Эйнштейн по-прежнему не давал о себе знать, однако ситуация развернулась кардинальным образом и в благоприятном для Ян Вэя направлении. Чтобы еще больше стабилизировать положение, он рекомендовал больным массам разделиться на семь ячеек. Для этого Ян посоветовал использовать формулы, а именно – метод критического пути и метод оптимизации. Тем самым отобрали и определили глав и распределили больных по ячейкам. Семь глав ячеек могли применять к непокорным пациентам крайнее наказание. Иными словами, они могли выявлять фальсификаторов и подвергать их без суда и следствия смертной казни за преступления по части дискредитации войны. Определили и других правонарушителей, в том числе лазутчиков, спекулянтов, бунтовщиков, хулиганов и сплетников – всех тех элементов, которые препятствовали приросту числа больных и, соответственно, должны были быть подвергнуты наказаниям. В конце концов, время ведь было военное. Ян разрешил главам назначить себе заместителей. На каждую ячейку приходилось по семь замглав. У всех имелась собственная рассадка по должностям, чтобы они во всем проникались мыслями Яна. Заодно подключили к ячейкам всех не разбежавшихся членов красной ударной бригады. Те были призваны обеспечивать контроль исполнения указаний.

Затем Ян Вэй распорядился устроить между ячейками трудовые состязания, цель которых заключалась в том, чтобы всеми доступными средствами увеличить численность каждой ячейки и к тому же помериться силами по части статистической значимости. У каждой ячейки должно было получиться если не демоническое, то магическое число. Считай, обновленная версия методики девяти дворцов[89] и средство обеспечения капитального строительства при палатах. Поскольку общее число больных пока что было ограниченным, каждая ячейка развернула бурную деятельность по переманиванию членов из других ячеек. Разгорелось нешуточное состязание за людей. Потихоньку рассредотачивались и дезинтегрировались силы пациентов к объединению. И чем больше товарищи по болезни лупцевали друг друга и пускали друг другу кровь, тем спокойнее становилось на душе у Яна. Наконец-то и он испытал в своих руках власть, сопоставимую с могуществом Сымина, и от того невольно ощущал себя парящим в воздухе. Со вверенным ему мальчиком Ян поделился мыслью:

– Неужели я и есть тот самый Чудобольной, которого ищет профессор Ваньгу?

Состязания между ячейками выступали всего лишь экзерсисами, после которых следовало приниматься за настоящее дело. Ян Вэй приказал больным покинуть геронтологическое отделение и отправиться на поиски неприкаянных душ в другие отделы и отделения. Свое намерение он объяснил так:

– Надо как можно скорее увеличить количество больных, чтобы вся больница обратила на нас внимание. Только так мы обеспечим себе поставки коек и тем самым улучшим условия лечения. Заодно решим и проблему с провиантом. В вопросе обретения удовлетворения больные могут полагаться лишь на собственное умение выбивать то, что им требуется.

Исходя из принятых новых регламентов по части поощрений и наказаний, та ячейка, которая надыбала бы больше людей, получила бы хорошие лекарства в достаточном объеме, а глава ячейки обрел бы возможность в исключительном порядке выбиться во врачи. Ячейки же, ряды которых насчитывали поменьше людей, лишались лекарств и подвергались наказаниям. Семь ячеек во всем своем составе направились на поиски пополнения по прочим палатам, в том числе нейрохирургии, грудной хирургии, отоларингологии и ортопедии. Пациенты пренебрегли бушевавшей на палубе бурей, так что погибло немало людей. Впрочем, корабль ко дну еще не пошел, а следовательно, окно возможностей еще не схлопнулось. Ян Вэй устроил в родной палате ставку и дожидался сводок от всех ячеек. И параллельно еще по рекомендациям красных бригадиров вел учет боевым заслугам. Наивысшие баллы получала пятая ячейка под начальством Шаньсая: у них темпы прироста превышали 70 %. В среднем ячейки показывали результаты на уровне 35 % и демонстрировали тренд на увеличение. В силу ограниченной площади в палате на каждой койке размещалось по три-пять больных. Те, кому места не хватало, располагались на полу.

В самом конце плелась первая ячейка во главе с Лоуби. Лоуби в смятении совал Ян Вэю в руки деньги, моля, чтобы тот не раскрывал истинную скромность достижений его ячейки. Ян в ответ обматерил товарища:

– Хватит, симулянт ты паршивый, с меня довольно!

Весь состав первой ячейки выстроили в шеренгу. Шаньсай отвешивал каждому члену ячейки тумаков и пинков. Когда побои заканчивались, избитого поднимали на ноги криками. Палача сменял напарник из другой ячейки, и экзекуция продолжалась. Потом избитого снова ставили на ноги. И тогда в ход пускали пожарный рукав. Подвергаемые порке, естественно, вопили, но тотчас же ползком возвращались в свой ряд и вставали навытяжку. Шаньсай объявлял выговор посрамленному врагу.

Настал черед и Лоуби.

– Вот и началось собрание критики и борьбы[90], – объявил Шаньсай. Больной принялся градом награждать калеку ударами, одновременно перечисляя все его злодеяния: он завладевал телами и собственностью других пациентов, вынуждал больных избивать себе подобных, выступал пособником Чудобольного, подстрекал к уничтожению товарищей по болезни… Однако тягчайшим обстоятельством было то, что Лоуби осмелился вынуждать корифея математики Ян Вэя вылизывать себе зад и пробовал его извести.

Лоуби во всем чистосердечно сознался, но позволил себе причитать:

– А вы разве тем же самым не занимаетесь… – Он не договорил. Шаньсай медицинскими щипцами вырвал ему язык.

Видя, как изо рта у Лоуби зафонтанировала багровая кровь, Ян Вэй всем телом ощутил волнение. Несмотря на головокружительную боль, сердце ликовало. Он позволил и самому себе дважды пнуть Лоуби. Шаньсай пожарным рукавом облил Лоуби и заодно повесил ему на шею карточку с единственным словом: «Нечисть». Поверженного и посрамленного обвязали веревкой и потащили на палубу. Больные массы поспешили наружу, чтобы понаблюдать за зрелищем. Лоуби, в отсутствие нижних конечностей, мало походил на человека. Дал знать о себе скрытый творческий потенциал больных. Вооружившись тазиками и контейнерами из-под еды, пациенты вознесли Небу молитвы и направили в Землю барабанный бой. Разлилась могучая песня. Напоминало все это Общее собрание по изгнанию нечисти. И сложно было понять уже, что было правдой, а что ложью.

Под воздействием многоголосого пения Лоуби обделался калом и мочой. Больной стонами и плачем пробовал молить о пощаде. Ян Вэй ощутил величайшую радость. Но тотчас же вспомнил предсказание самого Лоуби: тот ведь напророчил, что умрет от руки Яна. Не хотелось Яну нести на себе столь большой позор. Но Шаньсай как раз в это мгновение подпрыгнул и скальпелем вскрыл Лоуби глотку и полоснул голову. Так Шаньсай сменил Лоуби на посту.