По команде профессора Ваньгу вертолет завис над кораблем-госпиталем. У врача начался очередной раунд приема еды и питья. В качестве посуды для алкоголя он использовал классический чайный сервиз. Во время застолья Ваньгу листал комиксы. Ян Вэй бросил косой взгляд и увидел, что профессор зачитывается «Алым свином» Хаяо Миядзаки. В манге рассказывалось о Порко Россо, летчике-асе итальянских ВВС времен между Первой и Второй мировыми войнами, который под действием волшебства оборачивается свиньей. Порко Россо держит оборону от разбойников над Адриатическим морем. Желая погубить летчика, пираты приглашают из США отличного авиатора по имени Кёртисс. Порко Россо дает решительный бой Кёртиссу и одерживает победу. Ваньгу по самые извилины зарылся в страницы, похоже позабыв обо всем остальном, и то и дело хохотал. Сложно было сказать, с кем себя ассоциировал профессор: с Порко Россо или Кёртиссом.

Ян Вэй со всхлипом сказал:

– Профессор Ваньгу, вы, конечно, человек необыкновенный. Отказываетесь от нобеля, одновременно обедаете, самосовершенствуетесь, управляете вертолетом и занимаетесь стратегическими вопросами для защиты корабля-госпиталя – это все вызывает огромное восхищение. Я же вас давно ищу. Вы – мой ведущий лечащий врач!

Профессор Ваньгу задумчиво хмыкнул:

– М-м-м? – Он с ошарашенным видом, словно спросонья, поглядел на Ян Вэя. Сразу дал знать о себе преклонный возраст доктора. В его голосе зазвучали серьезные нотки: – А ты знаешь, что у нас сейчас за война развернулась?

Ян Вэй покачал головой. И вновь припомнил военные игры, которые устраивал у них в палате Чудобольной.

Профессор Ваньгу как бы между прочим заявил:

– Слыхал когда-нибудь о Второй мировой войне?

– Кажется, да… – промямлил Ян Вэй.

Профессор Ваньгу, пропихнув через клювик черепаший панцирь, выплюнул из иллюминатора остатки земноводного в Вирусное море.

– Ну вот у нас сейчас – Вторая мировая война. – Доктор вмиг принял вид, подобный Алому свину из комикса.

Ян Вэй охнул:

– Каким это образом?

– Кто-то заявляет, будто Вторая мировая война давно закончилась, но это обманчивое впечатление, – ответил Ваньгу. – Вторая мировая война продолжается. В нашем мире много лжи. И заявления, будто война подошла к концу, – это обман на обмане. Не только Вторая мировая война не закончилась. Не ушли никуда и взгляды на жизнь человека, его ценности и отношение к миру, которые всколыхнула Вторая мировая война. К сожалению, люди вроде бы видят, но не замечают этого. Или же намеренно забыли. Больницы устроили, чтобы победить во Второй мировой войне.

Ян Вэй спросил:

– А какой у нас сейчас год? – За все время пребывания на корабле-госпитале он впервые озаботился датой. Как же это он упустил из виду, что время существует и утекает? Может быть, воспоминания о хроносе у него вытравили подменой лечения повествованием?

Профессор Ваньгу произнес:

– 1976 год нашей эры.

– Нашей эры… – отозвался Ян Вэй знакомыми словами.

Профессор Ваньгу продолжил:

– Тем самым мы почтили память одного врача, звавшегося Иисусом. Наша эра отсчитывается с года его рождения. В свое время Иисус врачевал по всему свету. И более всего у людей пользовалось спросом исцеление одним прикосновением, когда никакие медикаменты не нужны, а у больных проходят и проказа, и глухонемота, и паралич, и многие еще болезни. Даже воскрешали так людей.

– Насколько мне известно, этот человек основал больницы, – заметил Ян Вэй.

– Он предвидел нынешнюю войну.

– А дальше что?

– Иисус так умело лечил, что его почитали за Святого Духа. И когда Дух тот был еще жив, жив был и Демон. Завидовал он Духу, но не осмеливался давать свободу рукам, а только подстрекал последователей Духа, распространял ересь, строил козни в полутьме. Но великое зло у Демона не получалось свершить. После того как Дух упокоился, началась эпоха справедливого закона. И Демон воспользовался этим. Стал он поднимать смуту и крушить мир. Возникло бесчинство мора и произвол войны.

– А пока был жив Дух, нельзя было придумать что-то, чтобы воспрепятствовать этому? – спросил Ян Вэй.

Погружаясь в воспоминания, профессор Ваньгу ответил:

– А он как раз и обдумывал это. И как-то между Духом и Демоном состоялся торг. Демон заявил Духу, что, дескать, когда ты умрешь, я обязательно нарушу твой закон. Дух ответил, что его закон – справедливость и потому никакая сила не может уничтожить ее. Демон признал, да, справедливость – категория вечная. Но и порок никуда не исчезает. При жизни Духу верило много народу, но и у Демона учеников и последователей хватало. Человек от природы несет в себе зло, да и плохому всегда учиться проще, чем хорошему. И после того как Духа пригвоздили к кресту, верующих в него людей становилось все меньше и меньше, а веривших в Демона людей, напротив, – все больше и больше. Дух на это заявил, что отказ от законов не принесет никакой пользы Демону. Духовный свет озаряет все вокруг, высвечивая как людей добрых, так и людей порочных, подобно тому же Демону. И если время справедливого закона неожиданно подойдет к концу, то закончатся и воздаяния тому же Демону за карму. Демона ждал непрерывный ад безмерных мучений[61]. На что Демон объявил, что да, Дух, разумеется, все верно рассудил, но ведь судьба наша идет от сердца. И Демон обязательно изыскал бы средства, чтобы избежать преисподней. Дух молвил, что множество проступков неминуемо подвергается наказанию. Куда Демону бежать? Демон ответил, что совершенным мудрецам не свойственны мечты, простой же люд только чаяниями и живет[62]. И Демону тоже были чужды надежды, но при этом было известно, что гложет простой люд. И в деле подчинения народа Духу тягаться с Демоном невозможно. Слишком уж строгие Дух ввел заповеди, изо всех сил трубя о вреде страстей и наставляя людей держаться подальше от искушений. А вот Демон умел использовать страсти народа и тешить людей искушениями. А когда всех живых существ гложут страсти, то возникают недуги, творятся порочные дела. И тогда у Демона будет много жертвоприношений. Дух на это огласил, что от него в наследие потомкам осталось Священное Писание. Демон же заявил, что Священное Писание – мертвые письмена, которые служат просвещению, только если кто-то тебе их объяснит. Дух объявил, что от него будущие поколения обрели духовные ордены. Демон на это поинтересовался, будет ли Дух продолжать наставлять и обращать в свою веру новых людей. И, будучи господином почтенным, не откажет ведь последователям Демона в том, чтобы и они приобщались к тем же напутствиям? Дух признал, что нет, не откажет. Тогда Демон провозгласил, что вот и настало время твоего конечного уложения, и я призову моих учеников и последователей, чтобы те примешались к твоим орденам, облачились в твои одежды и заодно попрали твой закон. Они будут превратно толковать твое писание, преступать твои заветы, чтобы достигнуть той цели, которую мне, Демону, не под силу обрести в этот час. Тогда произойдет решающий бой и все верующие перемрут без остатка… Выслушав речь Демона, долгое время Дух стоял в безмолвии. И только лились у него из глаз слезы двумя ручейками.

Ян Вэй печально спросил:

– Так что же все-таки стряслось?

Профессор Ваньгу дал ему посмотреть видеоролик про Вторую мировую войну. В фильме был запечатлен поединок духов злых и добрых руками и телами человечества. При Мидуэйском сражении 1942 года Объединенный флот Японии под командованием Исороку Ямамото затопил три американских авианосца, в том числе «Энтерпрайз». Адмирал Нимиц погиб в том бою. Японцы вытеснили американцев из Тихого океана. Немцы же с опорой на новейшие технологии – нейроионизацию, эфирную изоляцию и окаменение морской воды – начали контрнаступление в Европе. Все это нанесло серьезный урон мощному боевому потенциалу союзников. Танки и самолеты при взаимодействии с немецкими разработками обращались в металлолом. Из-за стратегических просчетов Сталина антифашистский лагерь столкнулся с крупным кризисом. Чтобы сдвинуться с мертвой точки, американский полевой госпиталь в египетском городе Эль-Аламейн при содействии Тьюринга, британского специалиста по ИИ, подменил реальный мир нарративом, в котором люди завершили Вторую мировую войну. Ход истории оказался в ведении новой глобальной структуры под названием Организация Объединенных Наций. У союзников возникла возможность взять передышку. США даже совершили новую научно-техническую революцию: обнаружили ДНК, открыли квазары, пульсары и реликтовое излучение в Космосе, выдвинули теорию единства электрослабого взаимодействия, теорию хаоса и закон Мура, изготовили первую лазерную установку, реализовали первую партию промышленных роботов, придумали язык BASIC, соорудили первый имплантированный электрокардиостимулятор, высадились на Луну, открыли Интернет и, в общем, стали державой номер один в мире. Однако никто и предположить не мог, что хакеры стран «оси» червями проникнут в устроенный американцами Новый мир и подорвут перехватное звено мировой сети, из-за чего возник новый тренд – так называемая холодная война. Нацисты уничтожили протоколы взаимопонимания, и американцы проиграли Корейскую, Вьетнамскую, Иракскую и Афганскую войны и уступили СССР в космической гонке. И еще взорвали им башни-близнецы Всемирного торгового центра. Весь нарратив американцев расчленили на кусочки. ООН дала антифашистскому союзу мандат на поиск вторгшегося неприятеля, чтобы устроить новое решающее сражение. Но в силу разгона глобализации наши и не-наши все больше стремились к общему знаменателю, поэтому отличить одних от других стало проблематично. И союзники, и противники делали ставку на одни и те же факторы: торговлю, экономический рост, научно-технологический прогресс, комфортную жизнь… А заодно разделяли друг с другом общие проблемы: безработицу, здравоохранение, ухудшение экологической обстановки, разрыв между богатыми и бедными… Злые духи облачились в одежды духов добрых, вступили в их ряды, и стороны все больше впадали в зависимость друг от друга. Так и образовалось сообщество единой судьбы духов добрых и злых.

Ян Вэй растерянно заметил:

– Но разве это не замечательно? Ведь это, по сути, и есть мирное сосуществование? Силы нечистые и чистые поладили между собой. При таком раскладе вроде бы надобность в войнах отпадает.

Профессор Ваньгу же заявил:

– Это все были вещи наносные. Никто не придумал оптимальные политические структуры и нравственные нормы, которые способствовали бы преодолению глобальных кризисов. Из-за того, что боги и демоны обратились в единое целое, человечество все меньше понимало, что следует считать «справедливостью», и все меньше знало, в кого стоит верить. И тогда пришлось сформировать механизм MAD – mutually assured destruction, или гарантированного взаимного уничтожения, которым мы собирались уберечься от самоуничтожения. Однако ни экономическое развитие, ни MAD не могли сдержать наступление смуты. И нечистая сила, разумеется, потрудилась на славу. Вторая мировая война странным образом все еще продолжается. Штабы обеих сторон пытаются заново разобраться с тем, кто неприятель, а кто соратник, но от того возникает еще большая путаница. Вот с 1973 года и началось движение против глобализма. Компьютеры посчитали, что такими темпами человечество погубит себя к 2049 году. В октябре 1976 года США под эгидой президента Хиллари Клинтон вместе с другими западными странами и приняли решение, что надо прекратить подмену реальности нарративом и вернуться к действительной истории, чтобы положить конец войнам у истоков. Потому что только в действительной истории понятно, кого считать неприятелем. А это же первоочередная задача войны.

Ян Вэй про себя отметил, что да, надо вернуться к реальности и положить конец этой неразберихе. И все правильно сделала Клинтон. Ян припомнил учебники истории в средней школе. Там говорилось, что Вторая мировая война разразилась в 1939 году, а закончилась в 1945 году. Союзники одолели «ось». Потом началась холодная война, которая тоже со временем подошла к концу. А затем случились события, до боли напоминавшие былое… В мозгу у Яна не все укладывалось. Это, вероятно, следовало списать на вмешательство алгоритма. Тот, скорее всего, полагал, что не в умственных силах человечества было разрешить загадку этого мира, сплетенного из беспорядочных нитей логических последовательностей.

Профессор Ваньгу продолжил:

– И тогда мы покончили с той подменой истории.

Ян Вэй робко спросил:

– А что же с теми миллиардами людей, которые жили в этой псевдоистории?

– С ними тоже покончили. И так восстановили историческую веру в собственные силы, – отозвался Ваньгу.

Ян Вэй с определенным смущением подумал: а был ли и он на том, изничтоженном отрезке истории, и если да – какие действия он предпринимал?

– Только по возвращении к реальному ходу истории нам стало известно, что союзные армии оказались в выигрышном положении, – объявил профессор Ваньгу. – Поначалу мы не осмеливались верить, что все происходит в действительности, и даже опасались, что по ошибке забрели в другой нарратив на подмену миру. Летом 1945 года танки наших передовых отрядов подошли к окрестностям Токио. Уже явственно виднелся шпиль их навороченной телевизионной башни. И, увы и ах, нам никак нельзя было тратить время впустую на том, сотворенном человеком участке истории.

Ян Вэй нерешительно заметил:

– Но ведь это неправильно.

Однако профессор Ваньгу зашелся новой тирадой:

– И тут случилось непредвиденное! Полный переворот вверх дном! Многие военнослужащие из рядов союзных армий начали испытывать странный недуг: глаза гноились, тела покрывались нарывами, сил сражаться не оставалось. Вскоре стало понятно, что мы оказались втянуты в беспрецедентную биологическую войну. Пока мы бездельничали в подменном мире, размещенный в Северо-Восточной Азии японский «Отряд 731»[63] разработал вирус нового типа, который научился обходить иммунную систему и наносил смертоносный удар в самое нутро. Еще хуже было то, что немцы предприняли морскую операцию: Гитлер отступил в Аргентину и затем переправился в Антарктиду, где организовал базу исследований в области биоинженерии, и нацисты начали придумывать новые вооружения. Ты же знаешь, что многие медицинские эксперименты они проводили прямо на живых евреях? И опыты возымели известное действие. Нацистские врачи взяли вирус птичьего гриппа, который распространялся среди пингвинов, скрестили его с мутировавшими человеческими генами и спарили с тем самым вирусом «Отряда 731». В результате удалось синтезировать тлетворной недуг, который массово обрушили на союзные армии. Разом сошли на нет все усилия нашего общего командования в части обеспечения единства действий по линии воздух – земля, а заодно системы ежедневной магнитной информационной войны. Вести боевые действия нам стало крайне тяжело. На наше счастье, благодаря дару предвидения Рокфеллера мы заблаговременно устроили несколько современных медицинских комплексов и вовремя ввели их в эксплуатацию. Тем самым мы удержались от полного краха. В июне 1946 года медицинские силы обеих сторон учинили грандиозное сражение на Северном фронте с упором на технологии хромосомной транслокации. Бой зашел в патовое положение. Так мы десять лет в этом тупике и крутились. Наконец в 1956 году случился прорыв в сфере синтетической биологии. В 1966 году началось формирование рукотворного Вирусного моря, которое с течением времени сдвигалось и меняло форму и назначение, преобразовав всю экологию Земли. Ведущие силы союзных армий пришлось перебросить на Марс, другие планеты и пояса астероидов, где организовали боевые госпитали. Вся Солнечная система превратилась в череду оборонительных рубежей. Мы одновременно и восстанавливали утраченные силы, и учились противодействовать нечистому недугу, готовясь перейти к контрудару. По моделям выходило, что решающий бой должен был произойти в 1976 году, а генеральное наступление – в октябре того же года.

Ян Вэя чуть не хватил удар.

– Так вот… вот оно как. – Он вцепился в себя рукой, чтобы удостовериться, что он вообще еще живой человек.

Профессор Ваньгу ровнейшим голосом заявил:

– Именно так. Пока одна группа людей отчаянно разрабатывала радары, ракеты, вычислительные машины и космические корабли, другая группа бросила лучшие силы на проработку геномики. Союзные армии же в подмененном мире в 1953 году уяснили себе существование шифра жизни. Известно ли тебе, что в реальной жизни еще в 1937 году ученые из медицинского подразделения при Токийском университете первыми открыли двойную спиральку ДНК, а потом взялись и за секвенирование генома целого вида? Вот это и был переломный момент во всей войне. Вот тебе вопрос стратегической важности. Медицина стала единственной формой ведения боевых действий. В пламени войны больше не было нужды. Оставалось только нападать и обороняться вирусами и медикаментами. Так возникла «война во имя медицины». Союзные армии сильно просчитались в стратегическом отношении. А ведь солдаты давно говорили, что смертоноснее ружей и пушек может быть только острый понос. Но сопровождавшим войска докторам не хватило прозорливости обратить на это внимание. Врачи попались на уловки демонов и поддались очковтирательству.

Ян Вэй припомнил одну штуку:

– А как же ядерное оружие? Разве им нельзя было воспользоваться?

Водица, в которой болтался профессор Ваньгу, забурлила.

– Ядерное оружие? Что это такое? Никогда не слыхивал… Да и никакое продвинутое вооружение нашего времени с микроорганизмами не в состоянии справиться: те же устойчивы и к высокому давлению, и к высоким температурам, и к сильному морозу, и к радиации. Да и к вирусам же не прицелишься. Не на что наводить и не во что стрелять.

Только тут до Ян Вэя дошло, что его собственная болезнь исходила от неприятеля, за что он сразу возненавидел того. Ян заявил:

– Неудивительно даже, что мой недуг все никак не поддается излечению, раз уже его первоначально сгенерировал треклятый неприятель. Непреходящая боль – детище этой злодейской войны…

Похоже, ответ был найден. Ян Вэй с признательностью посмотрел на профессора Ваньгу и снова кинул взгляд на мангу, чувствуя, что ее персонажи, как и он сам, были явлены иным миром. Только Ян не был уверен, какому миру он мог больше довериться.

Профессор Ваньгу говорил убежденно и убедительно:

– И чем более неизлечима болезнь, тем больше ее надо лечить. Мы затянули пояса и, невзирая на все опасности, отстроили этот первоклассный корабль-госпиталь, чтобы стойко отстаивать передовые позиции. Судно наше – плацдарм контрвторжения и локального предупреждения. И всех мы сюда засунули именно ради того, чтобы одержать победу во Второй мировой войне. Врачи – вот величайшие бойцы. Видел когда-нибудь «Поножовный хребет»? Это сражение произошло при Окинаве. Частичную победу там обеспечил целиком и полностью один военный врач. Вот только он не носил при себе оружие[64]. Почему же? А потому что это война во имя медицины, борьба врачей против врачей. Это общечеловеческая миссия, национальный долг…

Ян Вэй пробормотал:

– «Миссия», «долг»… – Сердце его вопрошало: раз уж он больной, то не должен ли и он взвалить на собственные плечи эту миссию и этот долг? Не хотелось ему подхватить на войне тот вирус и мучительно медленно сдохнуть. Лучше уж пусть его сразу подорвет где-нибудь прямо на поле брани.

Профессор Ваньгу дальновидно вставил:

– Как и болезнь, политика не угасает. Война – продолжение политики. А что есть политика в эпоху, где жизнь – центр всего? Порядок лечения и есть мерило политики.

– Ну раз вы так считаете… – пробурчал Ян Вэй.

Профессор Ваньгу подчеркнул:

– Мы обязаны положить конец Второй мировой войне. Это нам предсказано. В противном случае не будет и ничего остального. Не будет никаких ООН, всеобщей демократии, национальной независимости, процветания среднего класса, глобализации, новой научно-технической революции, возобновляемых источников энергии, межгалактических путешествий, Интернета, «Википедии», ИИ, эпохи медицины, а заодно и больниц самообслуживания и самолечения. Все это затронет каждую семью и уничтожит все семьи разом… Не будет этого нашего сегодня.

– Я вроде бы по вашим утверждениям кое-что начал понимать, но потом только сильнее запутался, – заметил Ян Вэй.

– А здесь нечего понимать. И не стоит бояться того, что все запутанно. Остается только облачиться в белый халат и, засучив рукава, браться за дело.

– А что же с остальными кораблями-госпиталями? Я же раньше видел, что наше судно не единственное.

– К несчастью, флотилия – иллюзия, которую мы спроецировали на сетчатку глаз больных. Все заражены.

Ян Вэй с губительной скорбью посмотрел на врача:

– Какие еще имеются у нас иллюзии?

Профессор Ваньгу ответил:

– А иллюзией может быть что угодно. Иллюзия же – само по себе оружие. В нашей текущей войне неприятелю вовсе не обязательно нас телесно стирать с земли. Достаточно парализовать нас иллюзиями. Как только возникает иллюзия, она сразу становится реальностью, образуя эдакое осязаемое единство противоположностей. Мы будто и умерли, а вроде бы и живем. В таких обстоятельствах неприятель может прибегать к еще более всеобъемлющим средствам. Например, с помощью микроорганизмов поменять окружающую нас материальную среду, чтобы наше существование стало невозможным. Глобальные изменения климата уже разогнались до невообразимых масштабов. Достаточно всего-то дать микроорганизмам повысить температуру морской воды на один градус. Или же пускай они увеличат на три процента содержание углекислого газа в атмосфере. И тогда игра наша обречена на провал. Однако неприятель же не хочет нам просто так легко дать сгинуть. Какая кошка не любит позабавиться с мышкой?.. Важно сознавать всю серьезность ситуации. Верховное главнокомандование требует от нас того, чтобы мы, наподобие встроенных датчиков, поддерживали контакты с неприятелем по линии фронта, собирая с нечистого недуга цепочки данных и перенаправляя их на марсианскую базу, чтобы можно было разрабатывать вакцину и антивирус, которыми осенью 1976 года откроют контрнаступление. Но нам отправили на подмогу только одного доктора Линая, а обещанное подкрепление как-то захлебнулось и все не подходит. Вероятно, неприятель выстроил биобарьеры во времени и пространстве, оборвав пептидную связь для передачи данных между кораблем-госпиталем и марсианской базой. А может, получив наши отчеты по имеющимся патологиям, Верховное главнокомандование осознало, что неприятель наш слишком уж могучий, и снова сдвинуло сроки контрнаступления. Подобные решения принимают главы государства. По существу, война – проявление индивидуальной воли одного человека. Не нам здесь что-то решать.

Ян Вэй ощутил терзание, ни с чем не сравнимую муку. Нестерпимо захотелось выброситься из вертолета, покончить разом с этим беспорядочным человеческим бытием.

– Ну а мы-то кто? Рабоче-крестьянская Красная армия? ВВС США? Британские коммандос?[65] Экспедиционная армия Китая?[66] – В душе Яна воцарилось тотальное замешательство.

Профессор Ваньгу скривил ротик, будто у него голова разболелась. Между извилинами мозга затрещали синеватые искры электричества.

– Все возможно, но есть ли тогда вообще резон это обсуждать? Мы натыкаемся здесь на проблему теории вероятности. Война тянется уже так долго, что уже и не отличишь, кто тебе – друг, а кто – враг. Классическая математическая статистика показала свою неэффективность. При бинарном единстве противоположностей в театре военных действий все перекраивается и переустраивается. Нет такого союза, который бы не пошел когда-нибудь ко дну. Не бывает и системы ценностей, которая держалась бы вечно… К тому же никто не может вывести кривую нормального распределения этих процессов. Так что мы сейчас с одинаковым успехом можем быть и японцами, и немцами… – И доктор продолжил кушать и читать мангу.

Ян Вэй спросил:

– Снова перемешались духи добрые и духи злые? Вот так закавыка. – Он сокрушался по поводу того, что родился не в свое время. И не осмеливался думать, что мерцавший перед ним профессор Ваньгу – медик-империалист, который устраивал на потребу «Отряда 731» живосечение военнопленным, или же врач-нацист, который безо всякого стеснения умерщвлял евреев в концлагерях. Эти образы перемешались с фигурой доктора Бетьюна, громоздясь друг на друга.

Профессор Ваньгу заметил:

– Вот этим больница и должна заниматься. Первостепенная задача сейчас – разработать и выпустить лекарство, которое бы могло распознавать людей. Но это крайне сложно, поскольку все, в том числе и мы сами, меняется по десять тысяч раз за мгновение.

Ян Вэй грустно молвил:

– Понял… Ну а дальше что делать?

Профессор Ваньгу решительно объявил:

– Кто бы нам ни был союзником и кем бы ни были мы сами, главное заключается в том, что мы – люди, человеки из крови и плоти. И мы должны жить дальше. Нет у человека более основополагающего права, чем право жить дальше. – Мясистая масса, составлявшая естество профессора Ваньгу, заметалась. – Когда война подойдет к концу, исчезнет не какая-то одна сторона нашего бытия, а сразу весь наш вид. К настоящему времени вирусы изничтожили всю живность в океане. Пневмоводоросли и все прочее – иллюзии, вызванные мутациями вирусов… Больница сейчас переживает шестое глобальное вымирание нашего вида на планете. И это необратимо скажется на эволюции Солнечной системы и даже всего Млечного Пути. Будучи врачами, мы несем личную ответственность за участь Космоса…