Юндо обеспокоенно уточнил:

– Какие такие проблемы?

Ганьцзо не без интереса смерил Юндо взглядом.

– Известно же, что огонь надо поддерживать. Но чем же?

Гости, пораскинув мозгами, не нашли ответа.

Ганьцзо выдохнул:

– Дизельным топливом. Из-за энергетического кризиса цены на нефть взлетели. А с деньгами у нас плохо. Главное основание учреждения столовой заключается в том, чтобы отбивать деньги на продаже блюд и закупаться топливом. Но весь цимус в том, что даже с учетом этого создать запасы топлива очень сложно. Врачи из теневых больниц стараются тайком закупаться топливом впрок. Вот нам и приходится использовать человеческий жир. Выжимаем мы из трупов последние соки. Сжигаем людей на человечьем жире, жжем всех дотла. Однако существует еще более тяжелое обстоятельство: источник пламени. Вы же понимаете, что трупы вспыхивают огнем. А потому нам нужно не столько даже топливо или жир, а сами трупы. Не будет мертвецов – огонь нечем будет поддерживать. Не будет огня – больнице будет грозить опасность. Вот только не все так считают. Много мертвечины на борту, а трупы прячут по сусекам врачи-спекулянты. Придерживают товар при себе и взвинчивают цены. И мошенники еще смеют досадовать, что постоянно идут навстречу крематорию. Предпочли бы они, дескать, дать роболекам сбрасывать трупы в Большое море.

Юндо принял вид, будто его охватывает праведный гнев.

– Махинаторы они такие-разэтакие!

Сюаньцинь безостановочно охал:

– Даже в последнем пристанище не сбережешься?

Ян Вэй молчал и слушал. А сердце его отчаянно ныло от превращающихся в пепел надежд.

Ганьцзо жалостливо заявил:

– И дело не в том, будто все подпортили веяния времени. Такова природа человека. Топливо и жир всегда можно раздобыть, все на черном рынке есть. А вот нехватка трупов та еще головная боль. И если их сжигаешь с запозданием, то тебя обливают грязью. Профессор Ваньгу требует, чтобы мертвецов сжигали немедленно. Даже минуту нельзя медлить. Однако источники поставок контролируют теневые больницы. Нет трупов – а ругать за все хорошее будут тебя. Обо всем этом я не осмеливаюсь докладывать Ваньгу. Нельзя ему доставлять хлопоты. И если уж с врачей и больных мы трупы заполучить не можем, то приходится фабриковать мертвечину. Как-то мы заполучили и сожгли целый выводок павлинов, объявив, что огню были преданы пациенты. То были последние павлины на свете. Увы и ах, мы испепелили целый вид пернатых.

Ян Вэй уразумел происхождение птичьей клетки. Крематорий искусством выжигал искусство. И это заботило Ганьцзо. В сравнении с этим слова к песенкам, которые когда-то писал Ян, казались достойной педиатрии детской шалостью.

Ганьцзо продолжал сетовать:

– Из-за перебоев с трупами бывает и такое, что мы можем что-нибудь сжечь по ошибке. Больные бывают еще живы, но главное не в этом. Сожжем – и нет проблем. Не сожжем – огонь погаснет. Только пламя потухнет, как больница столкнется с трудностями. Больше всего я ломаю голову над тем, что, мертвый больной или нет, определяет в конечном счете не крематорий. Номинально этим занимается статистическая служба при больнице. Все цифры мы получаем от Сымина. Но нам еще нужны расписки от врачей теневых клиник. Каждый день нам спускают немало резолюций с разнообразными причудами и потребностями. Если в документике значится, что некто умер, а мы полагаем, что он-то как раз живой, то, если не сожжем его, нам надают по башке. Или ясно видно, что этот-то – как раз мертвый, а в расписке черным по белому написано, что он подает признаки жизни, и его надо придержать. И если мы его сожжем – тоже выйдет большой конфуз. Вообще, кого сжигать, а кого нет, решают не по признаку, мертвый он или нет. Да к тому же в столовой нехватка исходников. Так что приходится тщательно выверять, кто у нас пойдет на паровые булочки с начинкой, а кто будет обращен в пепел. Справиться с этой проблемой – настоящее искусство. Вот почему мы говорим, что искусство имеет более ранние истоки, чем медицина. Однако крайне противно, что находятся люди, пытающиеся изничтожить крематорий изнутри. – И он снова посмотрел на Юндо.

Юндо смущенно проговорил:

– И кто же так бесчестно идет против заветов Неба и человека?

Ганьцзо с легким упреком в голосе обратился к другу:

– Так ты же! Юндо, в этот раз ты оказался здесь, чтобы устроить поджог. Хочешь выпустить пламя из крематория, дабы оно сожгло корабль. Профессор Ваньгу давно тебя раскусил.

Лицо Юндо пошло красными облаками. Он вскочил, собираясь бежать. Но сотрудники крематория тотчас же схватили беглеца.