Ян Вэй заявил Сюаньциню:

– Я слышал, как рыбы поют на дне морском. – Сирен Ян не упомянул. Он уже позабыл о Гидролокаторе, которому кайлом размозжил по четырем стенам голову. Воспоминания по-прежнему медлили. Ян и раньше убивал, так что расправа с хрычом далась ему легко. Вероятно, Ян вообще убийцей пробрался на судно и лишь рядился под больного.

– А я думал тебя туда сводить, – заметил Сюаньцинь. – Раз уж ты сам побывал там, тогда надо тебя отвести в более интересное место. Таких превосходных видов не так уж много. И не увидим мы их все, если кровопролитие не за семью морями.

– Ладно, – нерешительно проговорил Ян Вэй.

– Чем дальше – тем ты все больше будешь возвращаться в себя, но и ломать себя. Принимай поздравления: скоро станешь достоин звания гулены. Движение стихотворцев кипит и бурлит. Это прелюдия к бедствию. Времени не остается. Боюсь, это последняя прогулка, которую я организовываю. Когда меня не станет, то иди туда, куда душа требует. Только станет больно – иди. Вот тебе мое завещание. У меня только одна просьба: напишешь за упокой моей души веселенькую прощальную песенку? Ненавижу «Водянистую влагу». А ты – незаурядный больной.

Ян Вэю показалось, что Сюаньцинь хотел не выразить ему уважение или восхищение, а пытался темой смерти пустить ему пыль глаза и принудить к чему-то. На сердце у Яна стало невесело, но он все же продолжал воодушевленно поддерживать разговор.

В место, о котором поведал Сюаньцинь, обычным людям попасть просто так было нельзя. Сюаньцинь поговорил с Юндо. У того был приятель из тех краев, да и самому хотелось выйти на новые, неизведанные рубежи.

– Готовы? – спросил Юндо. – Лифтов и эскалаторов не будет, придется одним махом преодолеть двадцать пять тысяч ступеней. – Юндо всем сделал прививку. – На непреодолимой вершине нас ждут безграничные виды[37].

Набравшись духа, они принялись карабкаться по так называемой «Лестнице в Небо», восходя по напоминавшей хребет кита крутой и узенькой центральной оси корабля, которая то петляла влево, то заворачивалась вправо. На каждом шагу зияли пустоты. Гуляки словно оказались на лесах недостроенного небоскреба. Вот почему Лоуби с собой не взяли. А Юдина и Цзинпая – потому что те уже преставились. Других товарищей по играм тоже не позвали. Решились рискнуть втроем. Но с ними наравне преодолевало подъем еще множество незнакомых людей и существ. На высотах ощущались мощные потоки энергии. Ветер сносил людей, словно те были обрывками бумаги. Но у всех закрадывалось сомнение, будто попутный ветер так возвращал всех по домам, оберегая их от грядущей катастрофы. Привычными локациями удовлетворить потребность в бегстве уже не представлялось возможным. По крайней мере, так можно было покинуть главную палубу. То и дело кто-то из карабкавшихся оступался и летел вниз, навстречу стартовой точке. Приключение действительно было поиском опасностей себе на голову. Гуляки словно уже нарушили порядок, установленный «начальником заслуженных кадров».

Добравшись до середины пустоты, они огляделись по сторонам. В глаза бросилось море и небосвод. Суши не было видно вовсе. И заодно все убедились, что оказались на несравненно великолепном судне, которое напоминало не то водяного дракона, не то морскую пагоду. Корабль-госпиталь был словно нарисован тяжелыми линиями, напоминавшими плотные ширмы, и извивался ввысь девятью горбами, подчиняя себе окружающий мир и при этом сам оказываясь на грани опасности. На каждой тысяче преодолеваемых ступеней открывалась круговая платформа, на которой были установлены простые сиденья из нержавеющей стали, чтобы путникам было где передохнуть. Странствующие ели, пили, курили и глотали лекарства. Местом назначения их оказалось таинственное ясное пламя, которое непостижимым образом висело в высотах, ровно в густых облаках над мостиком. Ян Вэй предположил, что то был электрический мозг Сымина.

К полуночи путь преодолели наполовину. Взгляду открывались разнообразные погодные явления: в холодном небе то сверкал ливень, то дергались зигзаги молний. Вскоре буря завершилась, и к мерцанию звезд добавилось зарево огней флотилии, разом обрушившееся водопадом на головы больных. Тяжело дыша, Сюаньцинь заметил:

– Вот и исполнилось мое желание оказаться здесь.

Сюаньцинь, не успев стать ребенком, готовился к смерти и все равно рвался на пики бытия. И вдруг со свистящим щелчком, перепугав всех вокруг, на их компанию свалился очередной человек.