Может ли кто-то понять мое отчаяние? Чувство, когда тебя внезапно принимают за незрелого дурачка. Вдобавок еще и поражение – из-за одного сиюминутного порыва я упустил возможность спасти бисквита. Как бы ни старался преподнести это красиво, я прекрасно понимал, что это была полностью моя ошибка.

Проводив полицейскую машину, тетя прошла мимо идиота-меня, стоявшего у подъезда, в панике рвавшего на себе волосы, и вскочила на припаркованный у стойки велосипед. Как только она уселась на седло, колеса слегка прогнулись под ее весом.

– Не хочешь прокатиться со мной по району?

Я понимал, что она, зная, как я люблю гулять, пытается так позаботиться обо мне. Но сейчас мне нужен не взрослый, который утешит словами о простой ошибке, а друг, который бы посмеялся надо мной и помог найти решение. К тому же мне было стыдно перед тетей.

– Все нормально. Я встречусь с Докхваном.

– Как хочешь. Тогда я немного разомнусь, давненько уже не шевелилась. Увидимся позже, – сказала она и закрутила педалями.

Тетя двигалась неуклюже, словно утка, перебирающая лапами в воде. Я проводил взглядом ее удаляющийся силуэт, пока он не исчез из вида, затем натянул капюшон и зашел в переулок.

Добравшись до района, в котором живет Докхван, я позвонил ему.

– Алло?

– Выходи.

– Ты где?

– Где мне еще быть?

– Понял.

Я ждал Докхвана, пиная резиновое покрытие на площадке. Ветер резко налетел и с насмешкой стих. Докхван шел навстречу, уткнувшись в свой телефон. Он подошел, поправил очки привычным жестом и ловко запрыгнул на качели.

– Ты как-то устало выглядишь.

– У меня появились сомнения насчет жизни. Я, наверное, прекращу помогать бисквитам.

– Почему?

Я тоже подошел к качелям, но садиться не стал, просто кружил вокруг.

– Разве это не странно, что только я их вижу?

– Ты не единственный. Я, вообще-то, тоже.

– Но ты не различаешь их контуры или цвета.

– По правде говоря, ты тоже можешь их увидеть только после того, как услышишь. Не можешь разглядеть сходу. А я замечаю бисквита своими глазами, а не ушами. Но почему ты вдруг расхотел им помогать?

– Кажется, это бессмысленно. Разве есть от этого какая-то польза? Другие их даже не видят. А я, как сумасшедший, ищу бисквита в пустом месте. Больше не могу терпеть то, как на меня косятся люди.

– Не хочешь – не помогай. Это проблемы бисквита, а не твои.

Качели, на которых сидел Докхван, начали покачиваться. Если сделаю вид, что бисквитов не существует, то бисквит из квартиры сверху никогда не выйдет из дома. Она говорила, что голодна… Интересно, поела ли сейчас?

– На самом деле, это еще терпимо.

Я сел на соседние качели. Докхван усмехнулся, будто такого ответа и ожидал. Его спокойствие, похоже, передалось и мне, а недавняя попытка спасти бисквита теперь уже воспринималась как что-то далекое. Со временем даже глубокие раны покрываются коркой. Поэтому я спокойно рассказал Докхвану о том, что произошло в квартире 301.

– Взрослые всегда верят только в то, что видят своими глазами. Понять это можно, но называть кого-то лжецом только потому, что они не могут поверить, – уже узколобо.

В детстве мне было все равно, верили мне взрослые или нет. Главное, что я сам себе верил. Проблемы начались в школе, когда всякий раз, стоило мне заикнуться о бисквите, одноклассники в ответ лишь посмеивались.

Я не спрашивал, почему они не хотят верить в существование бисквитов, поскольку понимал одну истину – все люди одинаковы. Все они полагаются лишь на свое скудное воображение. Поэтому мне ничего не оставалось, кроме как отнестись с пониманием к обычным людям.

Я размахивал ногами, стараясь раскачаться как можно сильнее. Докхван повторил за мной. Железные цепи качелей напевали грубую, неровную песню. Телефон Докхвана вибрировал без остановки в ее такт. Он проверил сообщения, но отвечать не стал и сразу закрыл приложение. Я уже догадывался, кто мог ему писать.

– Опять в любви признаются? Кто на этот раз?

Докхван вежлив и всегда отвечает на сообщения. Однако без ответа оставались те, чьи признания в чувствах не были взаимными. Он отказывал и вежливо добавлял, что впредь не будет отвечать на сообщения, хотя отправителя не блокировал. Объяснял он это тем, что сам был безответно влюблен и не хочет причинять боль другим. Интересно, знает ли об этом Хёджин?

– Девушка с занятий по английскому. Я отказал ей, но она продолжает писать.

В языковой школе, которую мы посещали вместе, одним судьба посылает врагов, а другим – стрелы Амура. Я запрокинул голову и посмотрел на небо. Оно было таким же темным и словно потертым, как моя жизнь. Но все же кое-где мерцали звезды. Я сел на качели и начал раскачиваться. Рассекая ночь лязгом цепей, я без конца размахивал ногами, отталкиваясь от неба, будто хотел таким образом скрыть свою ничтожность.

– Помнишь, ты говорил, что сосед сверху спрашивал у бисквита, не умерла ли она еще? Получается, он видел ее? Видимо, тогда бисквит была еще на второй стадии, – метко подметил Докхван.

Сосед сверху не был таким же чувствительным, как я, чтобы видеть бисквитов. Он видел только потому, что та была на второй стадии. Значит ли это, что пожелания смерти окончательно разбили сердце бисквита, которая просто хотела защиты?

Я поделился своими догадками с Докхваном, и его лицо стало серьезным.

– Когда полицейские сказали, что в квартире нет детей, сосед сильно удивился: думал, они обнаружат ребенка. А это значит, что девочка перешла на третью стадию либо сразу перед приходом полиции, либо во время их визита. Может быть, она уже решилась исчезнуть из мира.

Третья стадия – состояние крошек. Отрицая себя долгое время, бисквит уже находилась на грани исчезновения. Если пожелания смерти послужили спусковым крючком и бисквит потеряла смелость снова показаться, то ее тело может стать настолько прозрачным, что она уже не сможет восстановиться и бесследно исчезнет.

Я не мог этого допустить. Глядя в темное небо, я твердо решил найти плачущего бисквита. Найти, взять за руку и вернуть в этот мир.

– Понимаю, ты беспокоишься, но не торопись. Сосед уже в курсе про тебя, а бисквит находится на третьей стадии. Нам нужно продумать план и действовать осторожно, – дал совет Докхван, словно прочитав мои мысли.

Я ничего не ответил и просто спрыгнул с качелей. Звезды сияли, и небо казалось таким далеким. Мир уже открыл свои двери и дожидался бисквита, словно подгоняя меня спасти его прямо сейчас.

Теперь уже можно и признаться. Я знал, как отреагирует Хёджин, если я расскажу ей о голодном бисквите. Она сама пережила третью стадию и была спасена в последний момент, когда находилась на грани полного исчезновения. Если ребенка плохо видно, значит, и возможности достаточно питаться у него нет. Долгое время у Хёджин тоже были проблемы с питанием, из-за чего ее здоровье оставалось слабым, даже когда она стала заметной.

Бисквит из квартиры сверху мог быть в более тяжелом состоянии, чем Хёджин в свое время. В отличие от Хёджин, которую я обнаружил по плачу, от бисквита сверху ощущалось лишь едва заметное присутствие. Если бы Хёджин услышала о ее состоянии, то она бы сразу бросилась на помощь, узнав себя в детстве. Именно поэтому я и решил встретиться с подругой.

Когда я зашел в кафе, она поприветствовала меня, вытирая кнопки лифта дезинфицирующим средством.

– Пришел? Боже, Джесон, у тебя глаза краснющие. Опять не спал всю ночь?

– Спал. Как-то здесь тихо сегодня.

– Экономика в упадке, люди теряют мотивацию искать работу или учиться. Не видят толка поступать в университеты. Такими темпами мне придется самой завлекать посетителей. Сюда, сюда. – Хёджин, изображая надувного зазывалу, яростно размахивала руками. И что только Докхван в ней нашел? Пожалуй, стоит серьезно посоветовать ему пересмотреть свои чувства.

– Я встретил того типа. Который искал кровать.

– Того осьминога? Где?

Я рассказал Хёджин о событиях прошлой ночи. Как и ожидалось, она была вне себя от ярости и настаивала на том, что нам нужно немедленно идти спасать бисквита. Хёджин, как никто другой, понимала, в каком состоянии может находиться бисквит, ведь сама пережила третью стадию. К тому же бисквит был заперт в квартире, что вызывало еще больше беспокойств за его здоровье.

Пока Хёджин набрала Чхансона, чтобы он подменил ее на работе, мой телефон зазвонил – это была Жозе. Я отошел в угол принять звонок, а Хёджин, сгорая от любопытства, буквально прилипла ко мне, стараясь подслушать разговор. Жозе, не зная, что у нас тут происходит, спросила, почему я не пришел на площадку.

Черт, я совсем забыл о встрече. Но сейчас нам нужно было спасти бисквита, и я никак не мог встретиться с Жозе.

– Позови ее. Пусть пойдет с нами спасать, – Хёджин с восторженной улыбкой вмешалась в разговор.

Кажется, Жозе услышала ее оживленный голос и поинтересовалась, кто это рядом со мной. Я попытался отмахнуться, сказав, что это не важно, но Хёджин начала трясти меня, схватив за шею, и просила пригласить Жозе. Видимо, почувствовав, что я не собираюсь их знакомить, подруга быстро выпалила адрес тети и тут же выхватила мой телефон, завершая звонок.

– Что ты творишь?

Хёджин спрятала мой телефон за спиной и, когда я попытался его отобрать, ловко увернулась. Физическая активность ей действительно дается лучше, чем мне.

– Кто это был? Что-то вы странно себя ведете.

– Единственное, что тут странное – это твой взгляд. Он безумный! Что с тобой?

– Если у тебя появилась первая любовь, то я хочу увидеть ее первее Докхвана.

– И что тебе это даст?

– Повод похвастаться перед молодым господином Докхваном, конечно же!

– Ты устроила цирк только ради этого?

– Готова на все ради такой возможности. Не важно, какими методами.

– Считаешь Докхвана своим соперником? Хочешь его обыграть или просто привлечь внимание?

Хёджин на мгновение застыла в растерянности. Я воспользовался моментом и выхватил у нее телефон.

– И правда, почему я хочу похвастаться перед молодым господином?

– Подсознательно ты заинтересована в Докхване, пускай и не признаешь этого.

Хёджин все еще не осознает своих чувств. Возможно, именно ее наивность и привлекает Докхвана.

– Но кто все-таки звонил?

– Даже не знаешь, кто это был, а уже разбрасываешься приглашениями.

– Только попробуй сказать ей не приходить!

– Даже если придет, ты ее все равно не увидишь.

– Она бисквит, что ли?

У Хёджин хорошо развита интуиция, хотя остальные ее чувства оставляют желать лучшего. Я вычисляю бисквитов по звуку, Докхван еще в детстве из-за хорошего зрения увидел Хёджин. В отличие от нас, она плохо распознавала бисквитов. Не раз не замечала даже бисквита на первой стадии, который был прямо под носом. Пробовала вслушиваться в звуки, как я, и даже носила очки, чтобы видеть, как Докхван. Когда ничего не вышло, она решила развить интуицию и записалась на курсы медитации, но сбежала оттуда через три дня.

– Все-таки бисквит. Это судьба. Пока ты лежал в больнице, я изучила секретную технику распознавания бисквитов. Хотела применить ее на бисквите сверху, но, раз твоя первая любовь придет, я обязательно продемонстрирую на ней.

Этот метод даже звучал нелепо, но из вежливости я все же поинтересовался, что за техника такая. Хёджин с хитрой улыбкой сказала, что я все увижу сам. Она явно поднаторела в дипломатии, собираясь перенять бизнес от отца. Но меня ее бизнес совсем не интересовал.

Когда я попытался снова позвонить Жозе, Хёджин запрыгнула мне на спину, пытаясь помешать. С трудом я дозвонился – Хёджин все еще висела у меня на спине, – и она сообщила, что уже выехала к дому тети. Уже? Жозе оказалась решительна не меньше Хёджин. Я не мог сказать разворачиваться, раз она уже в пути, поэтому поспешил вызвать такси.

Жозе приехала раньше нас и ждала у дома. Мы вышли из такси, и она подошла к нам. Хёджин, заметив мой взгляд, протянула руку для пожатия в сторону Жозе.

– Приятно познакомиться. Я Ким Хёджин, защитница Сон Джесона.

Жозе вопросительно посмотрел на меня, будто спрашивая: «Кто это?». Я жестом показал ей отойти немного в сторону, и она осторожно вышла из зоны досягаемости Хёджин.

Хёджин по-прежнему стояла с вытянутой рукой, сияя улыбкой. Пожалуй, свои слова о том, что у нее хорошая интуиция, я заберу обратно.

– Ким Хёджин, ты ведь блефовала, когда говорила, что можешь распознать бисквитов, да?

– Разве бисквит не была здесь? – она наконец опустила руку.

– Да, она здесь, но не там, куда ты смотришь.

– Подожди. Ничего не говори, я сама угадаю, где именно.

Хёджин начала принюхиваться, водя носом по сторонам. Это была их первая встреча, мне стало неловко, что только одна сторона ведет себя так откровенно, поэтому я поспешил остановить Хёджин.

– Я долго тренировалась. Ты слышишь бисквитов, Докхван видит, а я буду находить их по запаху. Тогда мы станем идеальной командой!

– Твое стремление похвально, но сейчас не время…

В этот момент Жозе прошла мимо меня и мягко взяла Хёджин за руку. Она удивленно посмотрела на нее в ответ, не ожидая такого. Вдруг Жозе, которая до этого казалась мрачной тенью, словно засветилась. Оказалось, что если она решит проявить себя, то может сделать это мгновенно. Хотя это произошло не просто так: усилия Хёджин, пытавшейся почувствовать бисквита, тронули Жозе за душу.

– У тебя теплые руки.

Впервые увидев проявление бисквита, Хёджин засияла от радости, крепко сжимая руку Жозе. Ее усилия по освоению техники оправдались.

Прежде чем разработать план спасения бисквита из дома тети, мы решили сначала попытаться проанализировать, что происходит в квартире наверху.

Первый вопрос: знает ли мужчина из квартиры сверху о существовании бисквита, который то появляется, то исчезает? Ответ: да. За десять минут до того, как полицейские позвонили в его дверь, мужчина желал бисквиту смерти. А значит, в тот момент он мог его видеть. Однако полиция, прибывшая позже, бисквита не обнаружила. После этого, скорее всего, мужчина тоже перестал его видеть, но явно знал о его существовании.

Второй вопрос: находится ли бисквит в опасности? Ответ: безусловно, да. После сообщения о возможном насилии над ребенком мужчина наверняка почувствовал давление из-за того, что соседи за ним наблюдали. Он, должно быть, боялся, что в квартире, где официально не зарегистрированы дети, может обнаружиться хоть какой-то след ребенка. Поэтому мужчина может попытаться избавиться от бисквита.

Третий вопрос: если ребенок не был зарегистрирован официально, то кем тогда является этот бисквит? Ответ: пока отсутствует. Возможно, он был похищен? Или его просто не зарегистрировали после рождения? Или это дочка знакомых, родственников? Вариантов много, но правда пока неясна. Единственное, что мы знаем точно – мужчина не хочет, чтобы кто-то узнал о существовании девочки.

Четвертый вопрос: как нам спасти бисквита? Ответ: для начала нужно попасть в квартиру. Независимо от того, удерживают ли ее в квартире насильно или она по какой-то причине не может выйти, главной задачей было вывести ее в мир. Интересы, чувства и состояние здоровья можно будет выяснить позже, когда бисквит покажет себя.

Для первой попытки проникнуть в квартиру мы выбрали самый очевидный и вежливый способ – позвонить в дверь.

– Будет чудом, если мы позвоним, и бисквит сама нам откроет.

Мы дождались, когда мужчина уйдет из дома, и встали перед дверью 301-й квартиры. Хёджин, пытаясь, по ее словам, собрать энергию, по очереди схватила меня и Жозе за руки, затем, произнося какую-то мантру, нажала на дверной звонок. В ответ мы ничего не услышали. Хёджин нажала на звонок несколько раз, затем постучала ладонью по двери.

– Эй! Малышка! Ты там? Мы не страшные. Если ты дома, открой дверь, пожалуйста.

Хёджин прижала ухо к двери и затем потянула меня, чтобы я тоже прислушался. Судя по тому, что она общалась жестами, а не словами, Хёджин была сильно встревожена.

Я закрыл глаза и сосредоточился на звуках, ощущая щекой холод двери. Успокоился бы, если б услышал хотя бы плач, но, к сожалению, стояла тишина. Я покачал головой, и Хёджин, словно принимая эстафету, снова прислонилась к двери.

– Она настолько голодная, что у нее не осталось сил даже плакать?

Скорее всего, ее состояние гораздо хуже, чем усталость от плача. Возможно, не имея сил попить воды, она уже лежит без сознания от обезвоживания. Нам больше нельзя терять время.

Хёджин открыла крышку на дверном замке и начала пристально изучать цифры. Она пыталась угадать код от двери, рассыпав на панель замка муку, которую захватила с собой из квартиры тети. Но отпечатки пальцев были практически на всех кнопках, поэтому этот способ отпал. Затем она попыталась использовать проволоку, согнутую по инструкции из видео на Ютубе, чтобы взломать замок, но замочной скважины не было, и у нас опять ничего не вышло. Хёджин даже предложила вызвать слесаря и сделать вид, будто мы забыли код.

– Это уже слишком. Ты же понимаешь, что все, что мы делали до сих пор, – незаконно? – Жозе, все еще сохранявшая здравый смысл, остановила Хёджин.

– Тогда давайте хотя бы легально удостоверимся, что бисквит все еще в квартире. Ты говорил, что она была в комнате? Я залезу туда и посмотрю.

– Залезешь? Куда?

– В соседнюю квартиру через окно.

– Там решетки на окнах. Не получится.

– Так даже лучше. Можно будет по решеткам забраться с первого этажа.

– Даже если попадешь внутрь, все равно не сможешь увидеть бисквита. Не будешь же ты его по запаху искать? Давай лучше я попробую.

– Джесон, ты не обижайся, но моя спортивная подготовка получше твоей будет. И как человек, который сам был бисквитом на третьей стадии, я могу увидеть то, что ты, возможно, не заметишь.

Жозе, молча слушавшая наш спор, наконец вмешалась:

– Подождите. Ты правда собиралась карабкаться по стене на третий этаж? Это же безумие! Зачем тебе это?

– Потому что мы должны спасти бисквита.

– Я понимаю, что это важно, но разве стоит рисковать своим будущим? Лазить по стенам – незаконно. А если тебя застукают жители? Как объяснишь полиции? Не боишься испортить свое школьное дело?

– Не хочу думать о том, что должно случиться потом. Нас каждый день заставляют переживать о будущем: на кого поступать, в какой университет пойти, чтобы хорошо устроиться в жизни. Я и так уже достаточно о нем думала и буду думать дальше. Поэтому сейчас хочу отложить все эти переживания в сторону и сосредоточиться только на бисквите, – уверенно ответила Хёджин, ослепительно улыбаясь.

– Ты ведь можешь пострадать, если допустишь ошибку.

– Бисквит уже рискует своей жизнью. Она едва держится. Меня не волнует вероятность пострадать.

Жозе давно утратила свое присутствие в мире и не обращала внимания на то, замечают ее другие или нет. Она не привязана к этому миру и людям, и потому ей было сложно понять, зачем Хёджин готова идти на такие риски ради бисквита. Они ведь незнакомые друг другу люди. Тем более бисквит не просил о помощи. Жозе, вероятно, задавалась вопросом, зачем так стараться ради того, кто может исчезнуть в любой момент.

Но я понимал, что в душе суетившаяся Хёджин и отвернувшаяся спиной Жозе на самом деле были одинаковыми. Пускай сама Жозе этого еще не осознала, но ее сердце, как и наши, желало помочь.

– Бисквит потерял свое присутствие, потому что часть его сердца постоянно топтали. Так же, как ты сажаешь увядшие цветы, мы просто хотим помочь бисквиту твердо стоять на ногах.

Уверенность на лице Жозе впервые исчезла и сменилась растерянностью. Бисквиты, завядшие цветы, отвергнутые. Возможно, каждый из нас по-своему пытался защитить что-то.

– Не беспокойся, мы будем на страже. Если нас поймают, скажем, что лезли по делам к тете и нас отпустят.

В тот момент я боялся лишь того, что кто-то может нас сдать. Мне казалось, что Хёджин со своей ловкостью без труда заберется на третий этаж. Поэтому мы решили рискнуть, ведь терять было нечего.

Хёджин постучала в окно на первом этаже, убедившись, что в квартире никого нет, ухватилась за щели между кирпичами и ловко поднялась на подоконник. Опершись на решетку тетиного окна, она быстро залезла на второй этаж, а затем схватилась за выступ третьего. После нескольких неудачных попыток использовать решетку в качестве опоры она решила сменить тактику и встать на стальные перила.

Хёджин двигалась с грацией акробата, и я уже подумал, что у нас все получится, как вдруг она оступилась. Сперва я услышал ее короткий вскрик, когда у нее перехватило дыхание. Не успев ухватиться за что-либо, Хёджин сорвалась. Я слышал, как она рассекает воздух, падая, а затем с глухим ударом ее тело рухнуло на асфальт. Хёджин не смогла подняться.