Я не спал до утра и чувствовал себя так, будто всю ночь мою грудь пронзала кинжалом сама Королева ночи. До встречи с ней я всегда любил классическую музыку, но всего за один день знакомства стало тошно от одной мысли о классике. То же касалось и оперы. Я не выспался и теперь мерз, хотя, возможно, это было последствием ночного шума. Я достал таблетку, которую мне выписал врач-шарлатан, и проглотил ее. На голодный желудок она быстро подействовала на организм.

Вялый, я лежал на диване и наблюдал, как оседает пыль, когда мне на телефон пришло сообщение от Докхвана. Лидер проекта по охране окружающей среды разрешил присоединиться в качестве куратора и попросил обсудить это с Доджу. Я передал Доджу информацию и поинтересовался, сможем ли мы сегодня встретиться. Не прошло и минуты, как он ответил, что свободен. Похоже, все были жаворонками и вставали рано. Мы решили встретиться в одиннадцать в Старбаксе рядом с курсами, так как у Докхвана были занятия по английскому в час.

Мне хотелось поспать пару часов перед встречей. Но только я прилег на кровать, как сверху снова послышался топот, будто соседи только и выжидали момент. Под защитой своей мамы четырехлетняя девочка собиралась вдоволь набегаться по нашему многоквартирному комплексу.

Вместо того чтобы дремать, я ел овсянку и представлял различные сценарии мести соседям сверху. Если бы врач-шарлатан сейчас меня увидел, то, наверное, задал бы вопрос, почему я сначала принял лекарство, а потом съел овсянку, и сделал бы пометки в карте. Но я был дома один, так что мог делать все что хотел.

В полусонном виде и с термокружкой в руках я зашел в Старбакс, Докхван и Доджу уже сидели за столиком. Увидев мою кружку, Докхван улыбнулся.

– Ты тоже пришел со своей. Такое ощущение, будто один я остался разрушителем окружающей среды.

– Меня уже просветили, теперь помогаю Земле прожить долгую жизнь.

Я заказал кофе в свою термокружку и вернулся к столику, Докхван уже достал из рюкзака ноутбук.

– Поскольку ты интересуешься проблемами окружающей среды, я много думал о том, как можно укрепить связь со сверстниками, при этом развивая твой интерес, – Докхван повернул ноутбук экраном к Доджу. На нем была открыта страница сайта под названием «Наша Эко».

– Эко, как лесная нимфа из греческой мифологии?

– Лесная нимфа – Эхо. Здесь же – Эко. Знаешь, что это значит?

Доджу немного растерялся от вопроса Докхвана, но затем слегка кивнул:

– Часть слов, связанных с окружающей средой и экосистемой.

– Все верно. Это сайт, на котором подростки со всей страны могут реализовать проекты по защите окружающей среды. Куратор создает проект для команды, и участники могут свободно присоединиться к ней онлайн. Если хочешь, тоже можешь стать куратором. Я порекомендовал тебя в качестве подходящего кандидата для проекта, который легко реализовать в реальной жизни. Лидер как раз сейчас в поисках выдающихся кураторов. А еще, если возглавишь проект, твое присутствие станет более заметным.

Докхван, со своим вниманием к деталям, продумал все, вплоть до возможного ведения собственного проекта. Но Доджу лишь прикусил губу. Видимо, внезапное предложение стать куратором его обременяло.

– Я не говорю, что ты должен сразу же самостоятельно спланировать проект. Если тяжело, можешь сперва стать участником команды. Побудешь в роли исполнителя, а когда наберешься уверенности, сможешь попробовать воплотить свой проект.

Несмотря на спокойные разъяснения Докхвана, Доджу не спешил дать ответ. Он, похоже, был слишком застенчивым, чтобы проявлять себя. Пока Докхван продолжал говорить про то, как порой сложно набраться смелости, бисквит внезапно задал вопрос:

– Почему… Почему вы так добры ко мне?

Ошарашенный сказанным, Докхван, видимо, затруднялся найти подходящий ответ. В такие моменты вмешаться должен я.

– Ты же рассказывал о своих увлечениях и мечтах. Мы считаем, что это круто. Потому просто хотим, чтобы ты поучаствовал.

– Вы не считаете меня странным?

– Если судить по пользователям этого сайта, ты абсолютно нормальный, – сказал я, надеясь, что Доджу посмеется, но он даже не улыбнулся. Его голова опускалась все ниже, будто он хотел провалиться под землю. Обстановка становилась напряженнее, и взрослые стали коситься на нас. Мне хотелось попросить их перестать так смотреть. Даже сами взрослые, бывает, ломаются под давлением, но в подобные моменты они почему-то ведут себя так, словно их прошлое – чистый лист.

– Мне так хотелось быть хоть кем-то понятым. Казалось, никто не уважает меня, и это было ужасно. Даже если выпадала хорошая возможность, я не верил в себя и уступал ее другим. Я слишком никчемный?

Доджу, похоже, желал услышать в ответ на свои слова поддержку и заботу. Но мой ответ оказался резче.

– Понимаю, ты хотел спрятаться от страданий. Но нельзя ожидать уважения от других, если сам себя не уважаешь. Чтобы другие смогли принять тебя, в первую очередь ты сам должен принять себя. Говори о своих переживаниях, о боли, о мечтах и чувствах. Никто не сможет тебя понять, если будешь молчать. Даже если станет казаться, что тебя не слышат, рано или поздно найдется тот человек, который поймет. А пока возьми себя в руки и научись отстаивать свою позицию.

– Прости.

– Просить прощения ты должен не у меня. Искренне извинись перед собой за то, что не любил свое «я» все это время, и пообещай, что в будущем постараешься себя беречь.

Я не хотел доводить Доджу до слез, честное слово. В произошедшем не было его вины. Слезы не исцелят раны на душе, как по волшебству. Но раз он уже начал, я надеялся, что Доджу сможет выплакаться, держась стойко. Чтобы все унижения, холодное отношение и оскорбления, которые он пережил, выплеснулись в слезах и больше не беспокоили его сердце. Я надеялся, что Доджу поймет, насколько он ценный человек.

– Я займусь проектом. У меня уже есть куча идей. Я сделаю это!

У входа в кафе Доджу помахал термокружкой на прощание. Его широкая улыбка была искренней, а силуэт, наполненный множеством эмоций, – четким и ярким. И хотя эти эмоции могут доставить Доджу трудностей в будущем, в целом они подействуют на него положительно.

Мальчик, бывший бисквитом, теперь шел уверенно под лучами солнца. Надеюсь, он больше никогда не станет бисквитом. Казалось, даже его спина улыбалась, словно знала о моем пожелании.

– Здорово получилось, верно?

– Да, здорово.

Докхван, с кем мы вместе мучились над идеями, как помочь Доджу, не кичился этим и спокойно направился в сторону автобусной остановки, сказав, что опаздывает на волонтерскую работу. Я проводил его и решил вернуться домой, надеясь, что смогу наконец-то отдохнуть и выспаться. По дороге домой я заметил еще одного бисквита – пожилого мужчину, переходившего дорогу. Он был весь серый, словно с него сошла вся краска. Я никак не мог определить, находится ли он на первой или второй стадии, и невольно задержал на нем взгляд.

Прежде чем дедушка успел дойти до конца перехода, пять мотоциклов резко завернули направо и пронеслись рядом с ним. Один неверный шаг – и он мог бы оказаться под колесами. Я бросился к пешеходному переходу и помог присевшему от страха старику встать на ноги. Его руки дрожали. Я поднял ладонь, прося о понимании водителей, получивших зеленый сигнал светофора, и не спеша перевел дедушку через дорогу. Когда я помог ему добраться до тротуара, его ноги подкосились, и он снова опустился на землю.

Обычно в такие моменты я даю клятву отомстить. Из-за незаметности бисквитов вероятность того, что они окажутся в опасной ситуации, гораздо выше. Но ничего не случилось, если бы мотоциклисты просто соблюдали правила дорожного движения. Гонщики, которые только что чуть не сбили дедушку, были теми же, что несколько дней назад устроили террор моим барабанным перепонкам. Я был в этом уверен. Мои уши, закаленные многолетней зацикленностью на звуках, могли точно различить этот грубый, жестокий рев моторов. Если мне еще раз попадутся их оттюнингованные байки, то я этого просто так не оставлю. Так что лучше им ездить осторожнее.

Не прошло и десяти минут, как мое предупреждение сбылось. Перед магазином в ряд стояли пять мотоциклов: черный, красный, синий, желтый и белый – словно дожидались, пока их поймают. Выглядело так, будто байки выбирали фанатики цветов, для которых проявить индивидуальность почему-то значило выбрать разные цвета в психологическом тесте. Однако самих фанатиков рядом не оказалось. Это была отличная возможность для мести, объединяющей в себе стремление к справедливости и желание снять стресс.

Я поспешил в ближайший книжный магазин и купил альбом наклеек с принцессами. Когда я вернулся, мотоциклы по-прежнему стояли на месте. Натянув на голову капюшон, я с особым усердием принялся клеить стикеры на гладкие бока мотоциклов. С каждой приклеенной улыбающейся принцессой они все больше теряли свои уникальные цвета. На результат даже я смотрел нахмурившись, хотя это было моих рук дело.

Учитывая весь тюнинг, хозяева мотоциклов, по всей видимости, относились к ним с трепетом. Ну, что тут поделаешь? Бумажные стикеры отодрать будет трудно. Раз уж они так любят свои мотоциклы, придется сэкономить время на езде и потратить его на восстановление внешнего вида. По крайней мере, хотя бы в этот период на дорогах будет спокойно.

Я с тщательностью приклеил четыреста наклеек с принцессами и направился в ближайшее кафе, заказать кофе в термокружку. Заняв место за столиком на улице, я принял таблетку от фонофобии, заранее готовясь к крикам. Где-то через пять минут из магазина вышли пятеро парней – на вид старшеклассники. Я ждал с предвкушением. Ну же, покажите мне достойную реакцию!

Я наблюдал за ними, думая, когда же они обнаружат наклейки, но вдруг один из ребят сначала бросил на меня взгляд, а затем пристально уставился, что мне даже стало неловко. После этого он толкнул парня рядом с собой и указал пальцем в мою сторону. Что происходит? Они же еще даже не приблизились к мотоциклам. Странно.

Неспешным шагом ко мне подошел парень внушительных размеров. Кажется, я где-то его уже встречал. Этот жест – подбросить ключи от мотоцикла в воздух и поймать их – я точно где-то видел.

– Точно, воришка. Ты ведь Сон Джесон, да?

Он знал мое имя, а значит, был знаком со мной. Но воришка? С чего бы это?

– Говорят, ты стащил мою ручку? Как ты посмел дотрагиваться до моих вещей? Тебе конец сегодня.

Не только мир моей тети был тесен, мой тоже оказывается слишком мал. Как говорится, осознание приходит слишком поздно – это как раз обо мне. Я уже был в курсе, что Бонобо разыскивает меня. Пытаться выкрутиться было бесполезно.

– Я взял ее, а не украл.

Бонобо сжал кулак от злости, а я немного отступил назад. Его реакция была ожидаемой.

– Слышь, ты меня за дебила не держи! Выбросил мою ручку в помойку, а теперь втираешь что-то!

– Ну вот, ты и сам все знаешь. Я взял ее не для того, чтобы украсть, а чтобы выбросить. Хотя да, жаль, конечно.

– Жаль? И это все, что ты можешь сказать? Наглости тебе не занимать.

– Слово «жалость» никак не связано с «наглостью». Ты плохо знаешь родной язык.

В ответ на мои слова Бонобо выпалил настолько грубые ругательства, что я даже не могу записать их сюда. В момент, когда стало очевидно, что ситуация принимает серьезный оборот, произошло то, чего я так дожидался.

– Это еще что такое? Стикеры?

Наконец-то один из их группы заметил наклейки на мотоцикле. Все тут же, недовольно вздыхая, бросились осматривать свои средства передвижения. Пытаясь содрать наклейки ногтями, верзилы поняли, что те не отстают так просто. Далее последовали ругательства гораздо хуже тех, что звучали недавно.

Маленькими шагами я начал пятиться назад. Пока они заняты сдиранием наклеек, но скоро круг подозреваемых начнет сужаться. Если поймут, что это я обклеил мотоциклы, вряд ли простят, даже если покаюсь. Я осторожно оглянулся, проверяя, свободен ли мой путь к отступлению. Препятствий не было. Нужно просто бежать со всех ног.

– Это ведь ты? Сон Джесон, ты их наклеил, да?

Бонобо с ненавистью уставился на меня. Если сейчас сбегу, значит, признаю свою вину, а если останусь, придется вновь оправдываться. Но оправданий у меня не осталось, так что разумнее было выбрать бегство.

– Вы со своими мотоциклами слишком шумные! И, кстати, соблюдайте правила дорожного движения. Вы чуть не сбили бисквита!

– Что? Кого сбили? Бисквита? Ты о чем вообще?

– Да, я их наклеил! Это месть за бисквита!

Я тут же рванул в переулок. Сзади послышались крики: «Ловите его!» – и рев заводящихся двигателей. Один из ребят уже гнался за мной. В отличие от Хёджин, мои оценки по физкультуре были не так уж хороши. Любой, кто хоть немного умеет бегать, с легкостью догонит меня, даже если я буду стараться изо всех сил.

Однако мой преследователь занервничал, когда услышал шум включенных моторов. Возможно, подумал, что ребята уедут без него, поэтому бросился обратно к ним. Мотоцикл быстрее бегущего человека, но я вырос в этом районе и знал достаточно переулков, по которым им было не проехать. Если повезет, то смогу оторваться.

Я мчался по узким улочкам, скрывался между торговых рядов и направлялся в сторону, откуда не доносился гул мотоциклов. Пытаясь восстановить дыхание, я оглянулся по сторонам и понял, что оказался в совершенно незнакомом районе. Так часто менял направление, что заблудился и забрел в квартал, в котором не был прежде.

Проходя мимо элитного жилого комплекса, я услышал вдали рев моторов. Он был настолько громким, что перепутать его с чем-то еще было невозможно. Я пробрался на территорию дома с табличкой «Идет строительство», чтобы укрыться и дождаться, пока мотоциклы проедут мимо.

Это был старый дом с газоном во дворе. Судя по тому, что на оконных рамах почти не было пыли, строительные работы начались не более дня назад. Я прошел по газону, обрамленному большими камнями, к задней части дома. Первым делом услышал, как ветер шелестел листвой. Не веря своим глазам, я закрыл их на мгновение, а затем медленно приоткрыл. Передо мной раскинулся, словно сошедший с картины, пасторальный пейзаж, о котором я всегда мечтал.

Это и есть рай?

Я зачарованно смотрел на голубое небо и огромные деревья. Разноцветные цветы покачивались на ветру. Сад был таким наполненным и живописным, что я мог бы часами без устали наслаждаться им.

В этот момент среди звуков ветра послышались едва уловимые шаги. Я обратил внимание на место, где были посажены уже увядшие цветы, и вдруг услышал тихий вздох. Там кто-то был. Внимательно прислушавшись к чужому дыханию, я смог различить размытый образ бисквита. Это была девушка моего возраста с длинными распущенными волосами. И да, она определенно была бисквитом второго уровня.

Пока я смотрел на нее, ее вид становился все более четким и постепенно обрел контуры. Приложив козырьком руку ко лбу, она запрокинула голову. Яркое солнце светило на ее лицо, отбрасывая тень от руки на лоб и нос.

Почувствовав на себе мой взгляд, бисквит обернулась. Мы долго смотрели друг на друга, не отводя глаз. Она помахала рукой и спросила:

– Ты меня видишь?

– Вижу.

– А табличку о том, что здесь идет строительство, не заметил?

– Заметил.

– Получается, зашел, несмотря на предупреждение, – бисквит мягко упрекнула меня. Она прекрасно понимала, что ее трудно увидеть, но вела себя так, будто это не было чем-то важным, и легко переключилась на другую тему. Это что-то необычное. Я зачем-то пнул землю, тоже понимая, что правильнее будет уйти. Но ноги меня не слушались. Казалось, что, если покину этот рай, обязательно пожалею – будто «я» из будущего предупреждал «меня» из настоящего на подсознательном уровне.

Бисквит потеряла ко мне интерес и копала землю маленькой лопаткой. Она сажала увядшие цветы, осторожно поддерживая за стебли и стараясь не поломать. Они гнулись и качались, а бисквит плотнее прижимала руками землю вокруг, утрамбовывая ее.

– Зачем ты сажаешь их обратно? Они уже завяли.

Бисквит приложила указательный палец к губам:

– Тс-с-с! Просто послушай ветер и уходи.

Это были самые прекрасные слова, которые я когда-либо слышал. Они значили, что, раз я оказался в раю, должен наслаждаться им молча. Травинки танцевали под ногами. Мое сердце билось в такт этому ритму, и я не мог этого скрыть.

Я сел рядом с бисквитом и взял в руки маленькую лопатку.

– Дорожка из цветов получилась кривой.

Бисквит обернулась и, нахмурившись до морщинок на лбу, посмотрела на меня так, будто не понимала сказанного. Среди увядших цветов я выбрал те, что выглядели получше, и аккуратно посадил в землю. Это был мой способ выразить свои чувства.

– Если будешь так сажать, они быстро упадут.

Я ждал, что бисквит объяснит правильный способ, но вместо этого она отвернулась и продолжила заниматься своими цветами. Она явно не из простых.

Ее очертания вновь начали мутнеть, что было странно. Посадка цветов повысила ее самооценку, но, возможно, это имело лишь временный эффект. На втором уровне самооценка и уверенность в себе низки, и без кардинальных перемен присутствие бисквита остается слабым.

Я протянул руку к бисквиту, чей образ постепенно терял ясность. Но она бросила взгляд не на меня, а в сторону двора. И только тогда я услышал шум мотоциклов, доносящийся оттуда. Я был так сфокусирован на бисквите, что не слышал ничего вокруг. Удивительно, как сосредоточенность может блокировать звуки. Восхищенный этим фактом, я повернулся к ней. Она смотрела на меня в ответ, и в ее взгляде читался вопрос: не я ли притащил этих незваных гостей?

Так устроен мир: людям не нравится видеть, как другие наслаждаются жизнью. Во двор ворвалась группа мотоциклистов, они будто нарочно дожидались, когда атмосфера накалится до предела. Бесполезное шумное сборище давило траву колесами и газовало на холостых оборотах. Устроили настоящий хаос!

– Сон Джесон, мы так долго тебя искали! Если повредил чужой мотоцикл, то должен на коленях вымаливать прощение. Чего же ты прячешься? – насмехался Бонобо.

– Выключите двигатели.

– Ты, что ли, не понимаешь, в какой ситуации оказался?

– Вы нагло разрушаете чужой двор!

– А это твой дом, что ли? Нет. Так чего возникаешь?

Я хотел было ответить, что это дом бисквита, но промолчал. Бисквит была невидима для других и не могла вмешаться. Она стояла позади и с безразличием смотрела на мотоциклистов.

– Эй! Думаешь, я прикалываюсь? На что ты там уставился?

Бонобо спрыгнул с черного мотоцикла и неожиданно замахнулся на меня кулаком. Он был далеко, и мне еле удалось увернуться от его подлой атаки. Сила Бонобо наверняка соответствовала его размерам – свист, с которым кулак прорезал воздух, пугал. Пожалуй, с близкого расстояния избежать удара будет непросто. Пока Бонобо искал возможность атаковать еще раз, бисквит сняла с подножки черный мотоцикл и толкнула его в противоположную сторону. Для тех, кто не мог ее видеть, это выглядело так, будто подножка сложилась сама по себе, и мотоцикл упал на землю, нарушая все законы физики.

– Убирайтесь все отсюда.

Услышав тихий голос сразу же после паранормального происшествия, ребята в панике забегали глазами по сторонам, пытаясь найти источник звука. В отличие от остальных, Бонобо не сводил взгляда с бисквита. Тогда на языковых курсах он так же смог заметить Доджу. Видимо, у него было хорошее чутье, ну, или отличное зрение.

В тот момент, когда Бонобо осознал существование бисквита, ее контуры стали четче, и она полностью проявилась, словно призрак, явившийся из ниоткуда. Слишком внезапно.

Толпа мотоциклистов завизжала, и все как один в панике бросились наутек. Есть такое выражение – «соответствовать своей комплекции», но в этот раз никто с этой задачей не справился. Даже когда был пятилетним ребенком и считал бисквитов призраками, я вел себя достойнее, чем эти громилы.

Бонобо в панике выбежал со двора последним. Бисквит взглянула на исполосованный шинами двор и тяжело вздохнула.

– Зачем они приезжали?

– Долгая история.

– Расскажи кратко.

– На языковых курсах я выбросил в мусорку ручку того парня, который пытался меня ударить. У меня на то были свои причины. Поэтому они и искали меня. Терпеть не могу их мотоциклы, они постоянно на них гоняют. А еще дедушка переходил дорогу и…

– Подожди. Не тараторь, перейди сразу к сути.

– Ах, да! Суть в том, что я выбросил ручку в мусорку, а еще наклеил на их мотоциклы четыреста наклеек с принцессами. Они разозлились и явились за мной.

– Все, что ты сделал, – преступление.

– Это смотря с какой точки зрения: с одной стороны, можно считать это преступлением, а с другой – восстановлением справедливости.

– Не пытайся выкрутиться.

– Это все из-за меня произошло, и я искренне прошу прощения за испорченный газон.

– Не извиняйся. Его в любом случае скоро разрушат вместе с садом.

– Твои родители устроили перестройку? Тогда останови их.

– Не получится. Это уже не наш дом. Теперь он в прошлом.

– Прошлом? Тогда зачем ты сажаешь цветы?

– Мне показалось, они страдают, засыхая здесь. Хочу сохранить о них память.

Бисквит знала, что сада не станет при строительстве, но все равно сажала увядшие цветы. Потому что ей было больно за них. Потому что, когда нечто исчезает из мира, оно забывается. Мне захотелось узнать больше о бисквите с таким мировоззрением.

– А куда ты переехала? Это где-то рядом? – спросил я незаинтересованным тоном, боясь выдать свои истинные чувства. Бисквит стряхнула землю с рук и вонзила садовую лопатку в землю.

– Я тебя знаю.

– Меня?

– Позавчера, когда мы переезжали, ты бросил взгляд на машину и пошел дальше. Я как раз сидела в ней.

Я чуть не спросил, это не она ли Королева ночи. Встретил заклятого врага, а она оказалась приятным человеком.

– Мы живем в одном доме, да? – Я не стал признаваться, что моя квартира находится этажом ниже, и из искреннего сожаления спросил: – Почему вы переехали из такого шикарного дома в квартиру?

– Маме понравился вид на реку Ханган.

Как же взрослые любят все упрощать. Заменяют свои интересы цифрами, пытаясь так определить собственную ценность. Я в расчетах несилен, но смог почувствовать, что благодаря бисквиту, очертания которого становились то четкими, то вновь размытыми, в моей жизни начинается новый этап. Будто бы открывается новый мир. Не знаю почему, но я ощутил легкое покалывание, и мое тело будто парило в воздухе. Это было довольно приятное чувство.