Переодевшись в одежду, которую мне оставил Докхван в комнате ожидания в бане, я вышел в холл, где он меня ждал.

– Слышал, ты сбежал из больницы? Похоже, всерьез намерился ступить на бандитскую дорожку.

– Я умываю руки. Буду помогать бисквитам дальше, но больше никакой мести.

– Ты, видимо, в храме был, а не в больнице. Познал истину.

Вместе с радостным Докхваном мы направились в убежище. Хёджин, сидя на лежаке, нарезала арбуз.

– Папа оставил. Сказал угощаться.

В разгар лета арбузы самые сладкие. Такие сахарные и вкусные, но разве у нас сейчас есть время для этого? Ладно, не стоит так строго относиться к себе. Все равно можем многое обсудить и спланировать за едой. Сплевывая семечки, я слушал рассказ Хёджин, который заставил меня хлопнуть себя по колену с мыслью: «Они действительно мои друзья».

Пока я лежал в больнице, мои друзья со времен детского сада не сидели сложа руки и устроили слежку за мужчиной из квартиры сверху. Если точнее, Докхван шпионил, а Хёджин давала указания. Вместе они выяснили, что мужчина безработный. За два дня наблюдений у них набралось достаточно оснований для того, чтобы полностью убедиться в том, что он не работает удаленно и не является фрилансером.

Днем мужчина играл в интернет-кафе, а по ночам, перед возвращением домой, ел лапшу быстрого приготовления и выпивал соджу прямо в магазине. Время возвращения – либо одиннадцать вечера, либо два часа ночи. Единственной зацепкой, что бисквит еще жив, было то, что за два дня мужчина ни разу не вынес из квартиры ничего крупного.

– Во сколько он вернется сегодня?

– Думаю, примерно в то же время.

В запасе у нас было еще два часа.

– Давайте разработаем план. Есть идеи?

Хёджин подняла руку. Ненужные карты лучше всего скинуть заранее. Без особых ожидания я передал слово Хёджин, и она с самодовольным видом открыла заметки на телефоне.

– Я день и ночь придумывала идеи. Отобрала три. Первый вариант – самый простой и прямолинейный. Можем вызвать слесаря, чтобы он вскрыл дверь – так мы попадем в квартиру и найдем бисквита.

– Но мы же уже решили не нарушать закон.

– Это было тогда, а сейчас ситуация другая.

– И что же изменилось?

– Я пострадала.

Как говорится, птицы одного полета – ее эгоцентричное мышление так похоже на мое собственное! Чего и следовало ожидать от подруги. Мне не хотелось слушать дальше ее планы, но возможности прервать не было, и Хёджин продолжала тараторить.

– Если первый вариант не подходит, давайте перейдем ко второму. Второй – попытаться вывести этого осьминога из квартиры.

– Каким образом?

– Просто позвоним в дверь, и он выйдет. Скажем, что хотим поговорить с ним на улице. Прежде чем он закроет дверь, прилепим жвачку на замок и тогда она не закроется. Пока мы выводим осьминога на улицу, ты, ворчун, проникаешь в квартиру.

– Докхван! Передай, пожалуйста, Хёджин, чтобы она перестала смотреть столько фильмов, и доходчиво объясни, что план бредовый.

– Ладно, тут соглашусь. Но у меня еще остался козырь в рукаве, и его нельзя недооценивать. Жмем на звонок, зовем осьминога, он выходит, молодой господин его хватает, я в это время накидываю на него сеть, чтобы он не смог пошевелиться. После этого ты, показушник, можешь спокойно заняться поиском бисквита.

– Хочу добавить, что, если Докхван схватит осьминога, тот точно будет сопротивляться и угрожать. Получается, для успеха операции мы должны пожертвовать Докхваном.

– Но молодой господин тоже может воспользоваться своими навыками. У него же черный пояс по дзюдо.

– Не пойдет. Использование силы поставит команду в невыгодное положение. Даже если получится спасти бисквита, мы должны быть готовы к тому, что нас могут поймать за незаконное проникновение в чужой дом. Добавим еще и насилие и ничем не будем отличаться от грабителей.

Докхван, который до этого лишь молча слушал, поправил очки. Он оглядел нас взглядом, говорящим: «Плохо дело, пора вмешаться». Все-таки у нас троих похожие характеры.

– У Хёджин очень оригинальные идеи.

Ох, боже. Я с ними сойду с ума. Докхван поддержал план Хёджин только потому, что она ему нравится. Та довольно кивнула на похвалу. Серьезно, мне было противно от этого.

– Думаю, идею Хёджин стоит немного доработать. Ключевым словом в этой операции является «выход». Сначала нужно вывести соседа из квартиры так, чтобы дверь осталась открытой, и Джесон смог зайти и забрать бисквита. Следующее важное слово – «безопасность». Если он увидит наши лица, то высока вероятность того, что сообщит в полицию о проникновении. Самое главное – сохранить личности в тайне. И последнее ключевое слово – «мотив». Нужно придумать вескую причину, по которой мужчина должен будет выйти на улицу, иначе операция не сможет начаться.

Хёджин показала Докхвану большой палец и похвалила его мозг. Я спросил, имеется ли у нас план, который бы подходил по всем трем условиям.

– Мы переоденемся в пожарных, – сказал Докхван, улыбнувшись.

Под предлогом угрозы пожара мы заставим мужчину выйти на улицу и получим возможность проникнуть в квартиру. Пожарная форма включает в себя защитную каску и перчатки, что поможет скрыть лица и не оставить отпечатков пальцев. К тому же униформа придает авторитетности, что окажет давление на мужчину. Единственная проблема – где нам раздобыть форму пожарных?

– Я заказал ее экспресс-доставкой и спрятал в контейнере.

На этот раз уже я показал Докхвану оба больших пальца. Великолепная работа, Ю Докхван. Настоящий образцовый ученик. Я вытянул руку, Докхван и Хёджин положили свои ладони поверх моей. Осталось только прокричать: «Вперед!» – и с верой в успех выдвигаться на миссию. Внезапно дверь открылась, и на крышу зашел Чхансон.

– Ого! Чего это вы такие бодрые?

Мы тут же постарались незаметно опустить руки. Докхван, чтобы не сталкиваться лишний раз со своим врагом, сказал, что пойдет в контейнер за мячом. Очевидно, он решил соврать, ведь если бы сказал, что идет за пожарной формой, это вызвало бы много вопросов.

– За мячом? Зачем вам ночью мяч? Вы же за бисквитом собрались? Угадал?

Я сердито взглянул на Хёджин, недовольный ее болтливостью. Хёджин надула щеки, как рыба фугу, и скорчила слезливое лицо. Все-таки рассказала. Вопреки ожиданиям, они с Чхансоном были довольно близки.

– Пойду с вами. Мешать не буду.

Чхансон принялся снимать нас на телефон. Секунду назад пообещал не доставлять проблем, но тут же стал помехой.

– Ладно. Идем вместе. Пора встретиться с бисквитом.

– Мне разрешили отправиться на встречу с бисквитом! – радостно прокричал Чхансон в камеру телефона, будто вел прямую трансляцию. У меня не было сил отшучиваться, и я решил скрыться в контейнере, пока не растерял остатки энергии. Внутри Докхван прятал резиновый мяч в коробку с доставленной пожарной формой.

– Возьми с собой Хёджин и спускайся. Догоню вас минут через пять. Закажите такси и ждите меня у входа.

– Если притащишь этого за собой на хвосте, тебе крышка.

– Нам всем крышка, если он увяжется.

Договорившись о том, как избавиться от нашего естественного врага, мы вышли из контейнера. Докхван отнес коробку с формой к лифту. Чхансон сразу же поинтересовался, что в ней, и сунул камеру поближе. Докхван, быстро сообразив, достал из нее резиновый мяч и сказал, что отец Хёджин просил отнести коробку на склад.

– Можешь отнести за меня? – непринужденно попросил Докхван. Чхансон, как и ожидалось, тут же отступил, добавив, что ему лень. Докхван отлично знал повадки своего врага. Спустив коробку на первый этаж, он вернулся на крышу, тут же взял с лежака нарезанный арбуз и спросил, куда его отнести. Хёджин предложила следовать за ней. Как и ожидалось, интуиция ее не подвела. Проблема лишь в том, что и Чхансона тоже.

– Стоять! Куда это вы вдвоем направились? – почуяв неладное, он окликнул их.

– Чхансон! Главный герой сегодняшнего дня и тот, кто видит бисквитов, здесь. Чего ты переживаешь?

– Точно, самое важное, что мой братишка рядом. А эти мне ни к чему. Кстати, а когда ты успел сбежать из больницы?

Пока Чхансон переключил внимание, Докхван и Хёджин успели спуститься с крыши. Теперь в течение пяти минут улизнуть нужно мне. Я рассказал про побег из больницы и попросил Чхансона дать мне телефон для звонка. Он, уверенный, что в этом нет ничего странного, передал гаджет мне. Делая вид, будто набираю номер, я отошел к краю крыши. Внизу, у кафе, уже ожидало такси.

– Чхансон, спасибо тебе! – я вернулся к сидящему на лежаке Чхансону.

– А телефон где?

– Ах, точно! Я оставил его вон там.

Телефон опасно лежал на краю ограждения. Чхансон проворчал, что он может упасть и, даже не подозревая, что я оставил его там нарочно, поспешил забрать. Воспользовавшись моментом, я бросился к двери. Позади слышал, как Чхансон растерянно мечется, не зная, что выбрать – спасти телефон или попытаться догнать меня. Лифт был на первом этаже – могу попасться, если буду его ждать. Поэтому я быстро побежал вниз по лестнице.

Я запрыгнул в такси и, переводя дыхание, тут же принялся выяснять у Хёджин, не выдала ли она Чхансону адрес дома тети. За нее оправдался Докхван, сидевший на переднем сиденье, пока сама подруга молча убирала костыли в сторону.

– Она говорила, что нет.

– Отключите телефоны. Он сейчас начнет нам без конца названивать.

Поникшая Хёджин послушно выключила телефон. За окном такси сверкали огни города. Наверное, Джиан сейчас разговаривает со своей семьей. Она больше не бисквит? Или все осталось как прежде? Пока я был погружен в мысли о ней, такси подъехало к дому тети.

Ночью здесь было тихо и спокойно. Сначала мы зашли к тете. Но сколько бы я ни нажимал на звонок, нам никто не открыл. Видимо, она ночевала не дома. Я набрал код от двери, и мы вошли в пустую темную квартиру. Хотелось позвонить тете и попросить поскорее вернуться домой, но телефоны были отключены. По плану мы должны были найти бисквита и передать его тете, чтобы она могла обратиться в полицию, но все пошло не так с самого начала.

– Знаешь, может, взрослым и не стоит вмешиваться. Мы ведь не хотим перекладывать на них ответственность.

В словах Докхвана был смысл. Если тетя примет участие в нашей операции, ее могут обвинить в том, что она манипулировала нами, а мы действовали под давлением взрослого. Жалобу о жестоком обращении и сами подать сможем. Собравшись с духом, я открыл коробку с пожарной формой, но внутри обнаружил еще и бейсбольную биту.

– Ты неразлучна с этой битой? Зачем взяла?

– На случай опасности, вдруг пригодится.

На этих словах наши роли распределились сами собой. Я буду пожарным, который зайдет в квартиру, Докхван будет отвлекать мужчину под предлогом проверки, а Хёджин – сторожить у пожарного выхода и, если вдруг что, спасать мир с бейсбольной битой в руках.

Докхван раздал нам форму, которая идеально подходила по размеру, и мы начали переодеваться. Хёджин, боясь, что с гипсом на ноге ее выгонят из участия в операции, молча пыталась самостоятельно натянуть пожарные штаны. Докхван не мог просто стоять в стороне и, наспех одевшись, помог подруге. Я же регулировал каску на голове – меня вдруг охватила тревога, когда я надел ее.

– Наш план, как бы выразиться… Мне кажется, он до ужаса прост. Думаете, получится?

Докхван похлопал меня по плечу рукой в плотной защитной перчатке.

– Знаешь, я слышал, что осужденные преступники делятся на две категории: те, кто раскаялся, и те, кто жалеет, что плохо подготовился. И последние встречаются гораздо чаще. Но, по правде, дело не в том, что они были неосмотрительны, просто обстоятельства постоянно менялись, не вышло вовремя среагировать. Я не хочу сожалеть. И раскаиваться тоже не собираюсь. Вместо этого лучше быстро решу эти переменные. Так что давай начнем, а дальше будем действовать по ситуации!

Сделав нашу ободрительную кричалку, которую не получилось закончить в убежище, мы, шагая как космонавты, вышли из квартиры тети. Оставив входную дверь открытой, мы поднялись на третий этаж по лестнице. Докхван поддерживал под руку Хёджин, а я проверил щеколду на двери пожарного выхода. Хотел закрыть ее на случай, если мужчина будет гнаться за нами, но она была такой тяжелой, что это и не потребовалось.

– Готовы?

Докхван достал резиновый мячик из кармана и передал его Хёджин. Она сложила костыли у пожарного выхода и сделала пару замахов бейсбольной битой.

– Не поранься, – сказал Докхван, с заботливой улыбкой погладив ее по каске.

Я, чтобы испортить им атмосферу, слегка покашлял, на что Докхван обернулся и широко улыбнулся. Хёджин даже не поняла, что он сейчас признался ей в чувствах, и просто повторяла: «Не поранюсь. Не поранюсь».

Хёджин с битой наготове осталась за дверью пожарного выхода, а мы с Докхваном стояли перед дверью 301-й квартиры. Мы не стали соблюдать приличий и не воспользовались дверным звонком, вместо этого колотили в дверь кулаками до тех пор, пока мужчина не вышел.

– Кто там? – крикнул он, резко распахнув дверь.

– Извините за беспокойство, нам поступил звонок о пожаре. Надеемся на ваше содействие.

– У меня ничего не горит, – ответил мужчина, почесывая бок.

– Так как сигнал уже поступил, мы должны проверить, – сказал я, и мужчина, явно раздраженный, раскрыл дверь шире и отодвинулся, пропуская нас в квартиру. Докхван начал задавать ему различные вопросы, подав мне взглядом знак заходить. Опустив голову как можно ниже, я прошел мимо мужчины и уже собирался войти в коридор, как он схватил меня за плечо.

– Подожди! Ты же тот самый пацан, который пару дней назад натравил на меня полицию?

Не все в жизни идет по плану. По крайней мере, у нас так точно. Мужчина, оказавшийся на удивление зорким, узнал меня и разъяренно зарычал. Хёджин, в панике прихрамывая, выскочила из-за двери пожарного выхода. Она замахнулась битой, и мужчина бросил на нее пронизывающий взгляд.

– Вы что, издеваетесь? Думаете, я легкая добыча, раз оставил все как есть после того раза?

– Заходи! – закричал Докхван, схватив его за пояс, как делают на борьбе. Входная дверь широко распахнулась под тяжестью мужчины.

– Что? Не отпустишь?

Не ожидавший нападения, мужчина попытался отцепить от себя Докхвана. Несмотря на все попытки оттолкнуть и вывернуть руки, Докхван сопротивлялся, стиснув зубы. Он знал, что, если выпустит мужчину из хватки, весь план пойдет насмарку.

Настал мой черед действовать. Быстро проскочив мимо, я наконец-то попал в квартиру и сразу же направился в комнату, заперев за собой дверь. Бисквита нигде не было видно. Я снял пожарную каску и сосредоточил все внимание на слухе, чтобы расслышать ее тихое дыхание. Не слышно. Я отчаянно надеялся, что она издаст хоть какой-нибудь звук.

Я снова закрыл глаза, задержал дыхание, боясь, что оно может помешать, и прислушался. Но ничего так и не услышал. Вдобавок мужчина громко рявкал в прихожей.

– Вот уродцы! Опять приперлись искать ребенка? Я же уже сказал! Нет здесь никаких детей!

Я отчетливо слышал, как он ударил Докхвана в спину. Мне бы хотелось принять этот удар на себя, но у меня была своя задача.

Нужно привести мысли в порядок. Почему я не могу увидеть бисквита? Потому что она на третьей стадии? Нет, судя по полному отсутствию звуков, она прячется сама. Скорее всего, бисквит привыкла жить тихо. Почему? Просто не хочет попасться этому мужику.

Наверное, в прошлый раз после нашего ухода он зашел в комнату и пытался найти бисквита. Не увидев ее, мужчина, скорее всего, попытался найти на ощупь. А она поняла, что в комнате больше небезопасно. Так где же теперь может прятаться?

Я вышел из комнаты и осмотрелся. Бисквит, должно быть, находилась там, куда мужчина заходил редко. Комната, ванная, кухня, гостиная, коридор – места, которыми он мог воспользоваться в любой момент. Но где вряд ли окажется, так это в кладовой на балконе.

Окно туда было открыто. Среди шелеста ветра я уловил легкое движение – бисквит подняла голову, чтобы взглянуть на пришедшего незнакомца. Я снял защитные перчатки и присел на колени. Когда бисквит слегка шевельнулась, я, следуя за малейшим шорохом, аккуратно протянул руку. В углу балкона услышал тихий всхлип, и в тот же момент моя рука коснулась чужой руки.

Я наконец-то нашел бисквита. Чем яснее слышал ее звуки, тем дальше на второй план уходили прочие шумы. Я осторожно похлопал по месту, где она могла находиться, и аккуратно обнял – маленькое тельце было теплым.

– Страшно было, да? Я отведу тебя в безопасное место.

Я извинился перед бисквитом за то, что пришел только сейчас, и попытался поддержать, сказав, что ей наверняка было трудно прятаться все это время. Предложил ей покинуть холодную кладовку.

Самооценка – показатель того, насколько человек доверяет себе и окружающим. Бисквит, инстинктивно осознав, что единственный способ перестать убегать – это научиться стоять за себя, начала постепенно проявлять очертания.

Передо мной появился очень размытый силуэт маленькой девочки. Я осторожно подсадил ее к себе на спину. В своих руках я ощущал только кости и не испытывал от этого ни чувства справедливости, ни сострадания – лишь глубочайшую человеческую печаль. Как долго ее мучили? Как долго ей пришлось страдать? Печаль переросла в гнев, и я невольно сжал руки крепче. Бисквит, готовая вот-вот сломаться, потихоньку прижалась ко мне.

С бисквитом на спине я направился ко входной двери и увидел Докхвана, который удерживал мужчину, пока тот его бил. Его пожарная форма была наполовину снята, а каска валялась на полу. Хёджин стояла в конце коридора и сдерживала слезы, кусая губы. Применять насилие было нельзя, и она наблюдала за происходящим, не в силах ничем помочь Докхвану. Обида и жалость переполняли ее.

– Что ты, черт возьми, делал у меня дома? – закричал мужчина, заметив меня.

Докхван повернул голову, посмотрел на меня и, заметив, что я держу что-то на спине, спросил взглядом: «Ты нашел бисквита?» Я уверенно кивнул в ответ.

Я вышел из квартиры вместе с бисквитом, мужчина громко матерился, пытаясь вывернуться и схватить меня. И хотя он не мог видеть бисквита, по моей сгорбленной позе он догадывался о происходящем. Он жутко потянулся ко мне рукой, но Докхван перехватил ее. Я, в свою очередь, бегом добрался до конца коридора, неся ребенка на спине. Хёджин вытерла слезы рукой, в которой сжимала резиновый мяч.

– У нас получилось?

– Да, получилось.

– Какое счастье, – сказала она, всхлипывая. Когда я спустился по лестнице, Хёджин ударила кулаком по двери пожарного выхода. Это был сигнал для Докхвана, что он может вернуться. Со скрипом дверь чуть не закрылась, но Хёджин, по всей видимости, остановила ее, вставив в щель биту. Потом раздался глухой звук, будто Докхван оттолкнул мужчину, а затем быстрые шаги по коридору. Вскоре дверь захлопнулась с громким хлопком.

– Обними меня!

– Чего?! – за удивленным возгласом Хёджин последовал грохот отброшенной биты.

– Быстрее! Мы не успеем, если я буду поддерживать тебя под руку!

В отличие от легкого бисквита, нести на спине мускулистую девушку – все равно что добровольно согласиться вместе свалиться вниз по лестнице и держась за руки отправиться в мир иной. Чтобы не упасть, Докхвану пришлось нести Хёджин на руках как принцессу.

Их чередующиеся вздохи и пыхтения вместе с осторожными шагами действовали мне на нервы. Они шли слишком медленно. Я уже слышал, как открылась противопожарная дверь. Тем временем я зашел в квартиру тети, посадил бисквита на диван в гостиной и снял входную дверь со стопора, после чего, взволнованный, стал дожидаться Докхвана и Хёджин на входе.

Когда они наконец-то появились в коридоре, за ними гнался раскрасневшийся от гнева мужчина. В момент, когда он почти схватил Докхвана за плечо, ему прямо в лицо дважды прилетел резиновый мяч, брошенный Хёджин. Мужчина запнулся и сбавил скорость. Мяч с глухим стуком отскочил от пола. Запыхавшийся Докхван из последних сил рванул ко входной двери.

Проскользнув финишную линию и оказавшись в квартире, Докхван тут же хотел захлопнуть входную дверь, но у него не вышло – в последний момент мужчина успел сунуть ногу в проем. Я изо всех сил тянул дверную ручку, пытаясь помешать ему войти, но моих сил было недостаточно. Дверь распахнулась. Хёджин продолжала бросаться резиновым мячиком, но мужчина схватил ее за запястье. Я попытался ей помочь, но наступил на мячик и потерял равновесие.

Сильная Хёджин и сама умела находить выход из неприятностей. Она освободилась от хватки мужчины с помощью приемов самообороны, которые изучила на занятиях тхэквондо. Однако из-за гипса на ноге Хёджин не смогла достаточно уклониться и тут же оказалась схваченной за волосы.

– Да как ты смеешь! Отпусти ее! Сейчас же! – закричал разозленный Докхван и, выскочив вперед, ударил мужчину по руке, используя защитный прием из дзюдо. Мужчина пошатнулся и отпустил волосы Хёджин. Не теряя времени, Докхван с силой ударил правой ногой по его левой. Затем, выполнив подсечку, он опрокинул мужчину на пол. Один только вид этого приема вызывал мурашки. Докхван все еще был в ярости и подгонял мужчину подняться, но, судя по болезненным стонам, встать тому будет нелегко.

Пока мужчина не успел прийти в себя, я быстро закрыл дверь. Только после этого Хёджин, казалось, смогла расслабиться и лечь на пол в гостиной. Докхван тоже сначала присел, а затем упал рядом с Хёджин. Она повернула голову и посмотрела на Докхвана. Тот, тяжело дыша, повторял: «Я в порядке. Все нормально». Он ответил заранее, зная, что Хёджин будет интересоваться. Молодой господин довольно крут.

– Ты так жестоко его избил. Потерпеть не мог?

– На кону стояла жизнь бисквита, у меня не было другого выбора. – Докхван сел.

– Сам ведь говорил, что насилие под запретом. А этот бросок тогда что?

– Самооборона.

В этот момент раздался грохот, будто кто-то ударил по входной двери. Видимо, мужчина уже встал и кричал, чтобы мы немедленно вышли, пиная дверь, будто собирался ее выбить.

– Где бисквит?

Я погладил голову бисквита, прилегшей на диване. Докхван и Хёджин сосредоточили свои взгляды на моей руке. Похоже, они еще не могли разглядеть девочку. Если бы она заговорила, ее присутствие стало бы очевидным, но сейчас она выглядела так, будто у нее не было сил хотя бы просто открыть рот.

Даже если вызовем полицию, если до их прибытия бисквит не станет видна, нам придется несладко. У нас не получится объяснить, зачем мы вторглись в квартиру сверху. Давать бисквиту пищу тоже было рискованно. Она долгое время ничего не ела, и мы не могли так сразу ее накормить.

Докхван поправил очки и уставился в пустоту. Он пытался распознать бисквита по аналогии с тем разом, когда нашел Хёджин. Но зрение Докхвана было не таким хорошим, как раньше. Скорее, у Хёджин было больше шансов разглядеть бисквита.

Но она вместо этого закрыла глаза и начала принюхиваться, шмыгая носом. Похоже, снова собиралась продемонстрировать технику, которую с провалом использовала на Джиан, теперь уже перед парнем, что был в нее безответно влюблен. Я оглянулся на Докхвана проверить, не разочаровался ли он, но тот по-прежнему смотрел на Хёджин влюбленным взглядом. Похоже, выражение «любовь слепа» как раз про это.

Хёджин, продолжая нюхать воздух, потихоньку приблизилась к дивану. Она принюхалась и вдруг широко раскрыла глаза.

– Пахнет ребенком.

Как только Хёджин учуяла запах бисквита, ее прозрачное тело стало постепенно проявляться. Увидев появившегося перед ней бисквита, Хёджин смогла только удивленно ахнуть. Она молча смотрела, будто нашла прекрасное сокровище.

Возможно, бисквит начала смутно появляться из-за того, что услышала слово «ребенок». Люди инстинктивно стремятся к тому, чего им не хватает, а удовольствие от осуществившегося желания поднимает уверенность в себе. Вероятно, бисквит больше всего хотела найти того, кто будет заботиться о ней, как о ребенке, и обрести веру в то, что она достойна любви.

– Знаешь, ты действительно заслуживаешь любви.

Бисквит подняла голову и посмотрела на меня. Я говорил искренне. В жестоком и изолированном мире она продержалась стойко. Это стало возможным благодаря ее уникальному характеру. Крепкий и сильный дух позволил ей выжить.

– Поддерживаю. Ты очень драгоценная. Если ты так приятно пахнешь, у тебя, должно быть, и голос красивый, – добавила Хёджин.

Поняв наше намеренье, Докхван присоединился в попытке убедить бисквита четко проявить себя в мире. Мы продолжали говорить ей, что во всем произошедшем нет ее вины и что мы защитим ее. Бисквит, моргая глазками, молча слушала каждое слово. Мы не собирались сдаваться, пока к ней не вернется голос, даже если для этого пришлось бы не спать всю ночь.

– Кто вы?

В этот момент звук ударов по двери перекрыл голос тети. Затем послышался еще и топот, будто кто-то бежал.

– А вы еще кто?

– Я двоюродный брат подруги Джесона.

Мы услышали голос Чхансона и втроем не смогли сдержать смеха. Даже не стали задумываться, как он узнал наше местоположение – это Чхансон, он нашел бы нас в любом случае.

– Вы что, снимаете?

– Ах, да.

– Ох! Что вы делаете? Вы же из 301-й квартиры, я права? Зачем пинаете чужую дверь?

Мужчина что-то пробормотал в оправдание, а затем вдруг рассердился и начал ругаться с тетей. Угрожал ей в открытую и требовал открыть дверь. Мы слышали, как тетя вызывает полицию. Она заявила, что не откроет дверь до их приезда, а мужчина настаивал на том, что должен попасть внутрь немедленно. В этот момент вмешался Чхансон:

– Тетушка, похоже, в квартире моя сестра и Джесон. И судя по переполоху, кто-то мог пострадать. Я здесь, полиция скоро приедет, так что, мне кажется, лучше войти.

Такими темпами входная дверь вот-вот откроется. Сможем ли мы защитить бисквита, который все еще не до конца проявил свое существование? Прежде чем мы успели что-то придумать, дверь резко распахнулась, и в квартиру вбежали взрослые.

Увидев нас в гостиной, тетя поняла, что мужчина из квартиры сверху не врал. В момент, когда Чхансон подошел с камерой к дивану, который мы так оберегали, контуры бисквита постепенно становились яснее, и весь ее силуэт стал четким. Все были настолько ошеломлены, что распахнули рты от удивления.

Маленький худенький ребенок дрожащим, но уверенным голосом произнес, глядя на мужчину из квартиры сверху:

– Папа плохой. Эти мальчики с девочкой сказали, что я – драгоценность. А папа хотел, чтобы я умерла. Так нельзя говорить. Я не умру.

С улицы послышался вой полицейской сирены.