Затянувшаяся пауза не доставляла дискомфорта ни водителю, который внимательно следил за дорогой, ни рядом сидящей пассажирке, которая от нетерпения заламывала себе руки, понимая, что они вот-вот доедут до Мариинской больницы.

Мысли о Ратмире поглотили сознание Миры. Волнение перед долгожданной встречей сжимало в тиски, сковывало грудную клетку, заставляло испытывать странную смесь взбудораженности и нервозности.

Сама не зная, почему, мысленно она раз за разом повторяла его имя, словно это могло перейти в некую форму молитвы, которая сможет исцелить её и залатать душевные раны.

Как он? Как сильно ранен? Что она ему скажет?

Как посмотрит в глаза? Захочет ли объясниться?

Расскажет про Алана или промолчит?

Мира не понимала, как поступит, когда её ноги переступят порог больницы.

Машина плавно остановилась у железных ворот, в пяти метрах от неё виднелась приоткрытая калитка. Охранники, сидевшие в небольшой будке справа от входа, скучающими взглядами посмотрели в их сторону. За забором, у главного корпуса стояли две машины скорой помощи. Толпа медсестёр и несколько врачей суетились у входа.

Взгляд Алана метнулся в их сторону, а затем он посмотрел на Миру и сказал:

– У тебя полчаса, не больше. – Тон, которым он произнёс эти слова, намекал на то, что он не примет никаких пререканий.

Пальцы Миры тем временем легли на ручку дверцы, от услышанного её брови поплыли вверх:

– Не нужно ставить мне условия, – ответила она твёрдым голосом, неожиданным даже для самой себя. Резкость, просквозившая в её словах, удивила и Алана. – Я побуду в больнице столько, сколько захочу. То, что я просила у тебя защиты, говорит лишь об одном: чтобы ты сумел держать своего отца и его людей подальше от меня, хотя бы на некоторое время. А не чтобы ты указывал мне, сколько я могу провести времени рядом с Ратмиром. Распоряжаться моей жизнью я не позволю.

– Голос прорезался? – усмехнулся Алан мрачноватым тоном. Сказанное в его адрес не пришлось ему по душе. – В следующий раз не вздумай провоцировать меня. – Он окинул её ледяным взглядом.

– А то что? – взвинченно спросила Мира. – Похитишь меня, как и твой отец? Изобьёшь? Убьёшь? – выпалила Мира, чувствуя себя в ловушке собственных эмоций. Она огрызалась и никак не могла сдержать порыв. Злость тяжёлым облаком нарастала внутри неё.

Алан шумно выдохнул.

– Я предупреждаю, – произнёс он нарочито низким, угрожающим тоном. – У меня нет терпения играть в глупые игры. Через полчаса жду тебя в машине. Здесь. У входа в больницу. Поняла?

– Нет, – дерзко бросила Мира, вскинув подбородок вверх. – Я побуду с Ратмиром столько, сколько пожелаю. И ты мне не указ.

– Раз ты хочешь моей защиты, научись затыкаться и слушать меня, – процедил Алан сквозь зубы, и его взгляд заставил девушку поёжиться. – Уверяю тебя, оказавшись в сарае во второй раз, ты не будешь такой смелой, как сейчас. И окажешься ты там исключительно по тупости, а не из-за храбрости.

Одно слово «сарай» заставило Миру утихомириться, и от Алана это не ускользнуло.

– Я думаю, мы поняли друг друга, – закончил он, лёгким кивком головы указав, чтобы она вышла из машины.

Мира не двигалась. Алан более мягким тоном вдруг добавил:

– Ты как будто не догоняешь, с кем и в какую игру вступила. – И, прочистив горло, напомнил: – Полчаса.

Мира промолчала, переведя взгляд с Алана на своё предплечье, которое ныло от боли. Зуд от раны усиливал психологическое раздражение.

Она с трудом скрыла разочарование и, недовольно хмыкнув, вышла из машины и нарочито громко хлопнула дверью.

Алан немного опустил стекло и громко кинул ей в след:

– В следующий раз хлопну так тебя об стену!

Мира не обернулась, но её губы невольно изогнулись в кривой улыбке.

Проходя мимо охраны, она поздоровалась с пузатым охранником и уточнила, в каком корпусе находится хирургическое отделение. И пока двигалась по полупустым дорожкам вдоль бесконечных, на первый взгляд, зданий больницы, сгрудившихся на одной территории, задумалась о том, что как-то слишком быстро страх к Алану преобразовался в форму некоей ярости.

Но, по правде говоря, Мира сама пока не могла в полной мере прощупать и осознать эту злость, поселившуюся в глубине её сердца. Ещё хуже было то, что она начинала терять контроль над собой, превращаясь в сплошной комок нервов.

Мысленно она понимала, что всё её раздражение направлено на Мурада Давидовича, но почему тогда она огрызается на Алана, который спас её? Почему начинает чувствовать к Лейле и её тёмному прошлому необъяснимые чувства, что уже пустили глубочайшие корни в её душе? Почему у неё есть твёрдое осознание того, что она проживает собственную жизнь без единого шанса на выбор? Может, она и не хочет с головой уходить в прошлое другого человека и видеть то, что ей не стоило бы видеть? Почему эти сны должны отбирать её покой и те крупицы силы, которые с трудом теплятся в ней?

Хотелось не просто выговориться кому-то, а кричать. Без остановки. Во всё горло. И швырнуть что-нибудь в стену, чтобы звонко разбилось на десятки осколков.

Но всё, что удавалось Мире в этот момент, это хрипло усмехнуться в ответ на разбушевавшийся внутри неё шторм.

Она подняла голову и увидела нужный, жёлтого оттенка, корпус, залитый лучами солнца.

Выяснив у стойки регистрации, в какой палате находился Ратмир и как пройти к лифту, Мира направилась в указанное худощавой медсестрой правое крыло.

– Седьмая палата, пятый этаж, – повторила про себя Мира, опасаясь, что номер палаты мог затеряться в хаосе мыслей.

– Не верю своим глазам. – Женский голос, полный презрения, пробрал Миру до самых костей.

Её ноги приросли к полу, не позволяя двинуться с места.

Она обернулась – перед ней стояла стройная женская фигура в идеально сидящем брючном костюме цвета тёмного шоколада.

Большие холодные глаза впились прямо в неё. Не моргая, девушка осматривала мешковатую спортивную одежду Миры. Острые черты лица, кожа цвета слоновой кости, пепельные волосы с безупречно ровной чёлкой – всё в Сюзанне кричало отполированной безупречностью. И этот взгляд: прямой, оценивающий, высокомерный.

Ярко подкрашенные губы тридцатилетней Сюзанны, старшей дочери Ибрагима Асадовича, дрогнули – не в улыбке, а в некоей презрительной гримасе, словно перед ней находилось что-то неприятное, но довольно любопытное.

В нескольких шагах от неё стоял Дженк. Её младший худощавый брат в неприглядном образе: в светлых джинсах и чуть не по размеру чёрной футболке с маленькой надписью на уровне груди «Там, где не наступают, не побеждают».

Эта неожиданная встреча застала врасплох всех троих. Но если Мира не сразу очнулась, Сюзанне понадобилась доля секунды, чтобы взять себя в руки, окинуть Миру надменным взглядом и изящно приподнять брови.

Дженк, в свою очередь, расплылся в фальшивой улыбке.

– Да ты живучее Лейлы! – хохотнув, воскликнул он.

Мира почувствовала, как сердце болезненно ёкнуло в груди. Эти двое явно желали, чтобы она стояла не здесь, а лежала на кладбище, неподалёку от их сводной сестры, которую они не сумели ни принять, ни полюбить. И это сожаление на лицах брата и сестры о том, что Судьба распорядилась иначе и Мира, к которой они питали не самые тёплые чувства, стояла сейчас перед ними живой и здоровой, резануло девушку по душе.

Сюзанна не могла не подметить серый мужской спортивный костюм, висевший на Мире. Мира, в свою очередь, казалось, уловила её мысли. Учитывая, что Сюзанна и Диля были близкими подругами, во многом они походили друг на друга. Но успела ли Диля рассказать Сюзанне, что Мира жива и находится у Алана? Сюзанна не выглядела особо впечатлённой их встречей.

– Каждый раз ты избита как собака, – заметила Сюзанна с тенью язвительной улыбки и как ни в чём не бывало спросила: – Кто так старательно поработал над твоим красивым личиком?

Мира была рада, что они видели только её лицо. И не знали про раненую руку.

– Я тоже не особо рада вас видеть, – как можно равнодушно прозвучал ответ Миры. Сначала она посмотрела на Дженка, который заметно исхудал и осунулся, а затем перевела внимание на Сюзанну.

Их внешний вид настораживал. И дело было вовсе не в одежде. Сюзанна всегда была одета с иголочки, всегда в брендовой деловой одежде, на каблуках, с идеально уложенными волосами и чёлкой, тонко подчёркивающей её хитрые глаза. Что-то в них поменялось, но что? И этот нездоровый блеск в глазах вызывал у Миры открытое беспокойство. Словно им было известно то, что она сама ещё не знала.

– Мне как-то довелось быть свидетелем эмоционального разговора Дженка: его не устроило, что кому-то недостаточно сильно скрутили руки. Буду надеяться, что к нападению на крыше он не причастен. Иначе…

Дженк слегка прищурился, улыбка на его лице немного померкла, но всё же не исчезла. Он удивился словам Миры, но Сюзанну это только раззадорило.

– Следи за языком, проходимка, – отчеканила она.

– Ну-ну, Сюзи, – Дженк коснулся её плеча, – не стоит нервничать на пустом месте. Я бы, конечно, с радостью уверил нашу Мирочку в том, что имею какое-то отношение к её похищению, но, к сожалению, это был кто-то проворнее меня. Но неудачливее, как мы видим. А разговор по телефону, – он посмотрел Мире прямо в глаза, – относился не к тебе, а к тому, кто за языком не следил. Но ты же умная девочка, не так ли? – губы Дженка изогнулись в улыбке. – Ты же знаешь, что за свои слова надо отвечать?

Мира нахмурилась, не понимая, к чему он вёл.

– Не напрягайся сильно, ты перенесла, думаю, сильный шок, – тебе противопоказано. – Ехидная улыбка и нездоровый блеск в глазах Дженка не исчезали.

Не желая слушать непонятную ахинею, Мира резко спросила, нервно сглотнув:

– С Махирой всё в порядке?

Имя мачехи заставило Сюзанну накинуть на себя отречённый вид, но она всё же сделала маленький шаг вперёд и схватила Миру за плечо, выше места ранения, и твёрдым угрожающим тоном процедила сквозь зубы:

– Я не потерплю твоего присутствия в нашей жизни. Исчезни, поняла меня? Не смей возвращаться! – Она сжала плечо Миры с такой силой, что даже через плотную ткань Мира почувствовала, как острые коготки готовы были пронзить её тело насквозь.

Мира сбросила её руку, едва удержавшись, чтобы не скорчиться от боли:

– Её любимая Мира жива и скоро вернётся к ней. Смирись, Сюзанна. Я есть и буду до тех пор, пока это нужно Ибрагиму Асадовичу и Махире. И вместо того, чтобы кидаться пустыми угрозами, послушайся брата и следи за языком. – Мира специально сделала небольшую паузу, прежде чем продолжить: – Мне определённо придётся дать показания по поводу случившегося. Рассказать, что и как произошло на крыше и кто… – Мира понизила голос, и тень улыбки прошлась по её бледным губам. – …Кто мог желать мне зла настолько, чтобы это провернуть.

Сюзанна изменилась в лице. Она насторожилась и вытянулась, явно ощущая угрозу. И эта угроза исходила напрямую от Миры.

– Что за бред! – ядовито выплюнула Сюзанна. – Нашла чем меня пугать, тварь!

Стиснув зубы, Мира выдохнула, борясь с желанием так же, как и она, схватить её за плечо и с силой затрясти. Эмоции всколыхнулись, требуя выхода.

– Эта живучая тварь мало того что может затащить вас под подозрения полиции, ещё и напомнит вам, – Мира посмотрела на Дженка, – что вы оба облажаетесь, причём конкретно, если эта дворовая собака с улицы, как вы выразились, примет доли в компании.

– Только попробуй, тварина! – резко воскликнула Сюзанна, теряя самообладание.

Дженк за талию обхватил Сюзанну, чувствуя, что та готова была вот-вот наброситься на Миру.

– Она провоцирует, не видишь? – сказал он, отчего Мира невольно улыбнулась.

– И на этой прекрасной ноте мне пора откланяться, – саркастически бросила Мира, не желая продолжать бессмысленный разговор. Акценты она расставила, и этого было достаточно.

Мира развернулась и быстрым шагом направилась в сторону лифта. Она отчётливо ощущала на себе их взгляды, прожигавшие спину. И если бы сила взгляда имела физическую силу, от Миры, скорее всего, уже ничего бы не осталось.

«Надо же было этому случиться, – подумала Мира, как только скрылась за дверями лифта. – Именно с этими двумя надо было пересечься сразу после случившегося».

Однако после этой встречи было и то, что заставляло Миру ощущать привкус маленькой радости: она не растерялась настолько, чтобы промолчать. Как заметил Алан в машине, голос и вправду будто прорезался. Но к добру ли это, ей сложно было ответить.

Добравшись до нужного этажа, тяжело дыша, она ускорила шаг, стараясь найти нужную палату.

Белые стены коридора усиливали чувство тревоги, ноги готовы были бежать, лишь бы поскорее ворваться в палату и лично удостовериться, что Ратмир жив. Что он дышит. Что он есть в этом мире. Что ни Сюзанна, ни Дженк не смогли нанести ему вреда.

«Но, собственно, почему они вообще должны были это делать? – невольно задалась вопросом Мира. – В чём причина этого странного подтекста в словах Дили?»

Ответов Мира не нашла, но чувства в ней обострились до такой степени, что это небольшое расстояние от лифта до палаты показалось ей бесконечным.

Мира ворвалась в больничную палату, подобно разъярённой фурии, с выражением безграничного беспокойства, молясь, чтобы её опасения были иллюзией её расшатанной фантазии, которая решила сыграть с ней очередную злую шутку.

Взгляд упал на лежащего рядом с окном пациента. Голова, грудь, руки Ратмира были перевязаны. Он лежал ровно, как солдатик, напоминая мумию. Опухшее лицо, полное ссадин и синяков, заставили её сердце не просто вздрогнуть, а жалобно завыть.

Смутный взгляд иссиня-чёрных глаз, смотрящих из-под ресниц, направился на неё. Мира стояла как вкопанная в нескольких метрах от кровати, не в силах пошевелиться. Она глубоко вдохнула, стараясь дышать, но лёгкие, как и сердце, на пару секунд отказались подчиняться. От шока, радости, облегчения.

– Подойди, – послышался родной, слабый голос, и ноги сами повели Миру вперёд.

К нему. К Ратмиру.

Сердце её забилось в радостном возбуждении, ликуя и торжествуя оттого, что она лично удостоверилась в самой прекрасной истине из всех: Ратмир жив! Он дышит! Он справился!

Губы Миры задрожали, то ли в попытке улыбнуться, то ли от желания заговорить, то ли просто от вселенской радости, но в итоге она не сумела сказать ни слова. И лишь крепко сжала челюсти, не желая дать волю слезам.

Подобно мотыльку, она в одно мгновение оказалась у кровати Ратмира. Она села на свободный стул, потянулась к его руке и осторожно коснулась тёплых кончиков пальцев, торчащих из-под бинтов.

Беспокойно оглядывая его с ног до головы, вновь и вновь проходя взглядом по перебинтованной голове, по усыпанному бесчисленными ссадинами лицу, по груди, где виднелось алое пятно, проступившее сквозь белоснежные бинты, Мира собиралась с духом.

Слова застряли в горле, не желая собираться во фразы. Всё, что она сумела сделать, – это медленно приблизиться к до боли родному лицу и мягко коснуться опухших губ Ратмира. Стоило ей дотронуться до них, как глаза девушки наполнились обжигающими слезами, из горла вырвался выдох облегчения. Несколько слезинок упали на разодранные щёки Ратмира. Мира выпрямилась и аккуратным движением смахнула их с его лица.

Ратмир не отводил от неё взгляда.

А когда из уголков затуманенных глаз побежали слёзы, Мира, не сдержавшись, закрыла лицо руками и расплакалась. Они словно не верили тому, что могут смотреть друг на друга спустя столько дней после злосчастного вечера на крыше, который в одночасье мог забрать жизнь каждого из них. И как бы Мира ни пыталась сдержать слёзы, волна облегчения накрыла её душу, и она не могла этому противостоять. Но сейчас она и не сопротивлялась. Вместо тысячи слов благодарности Всевышнему за невероятную милость девушка расплакалась в голос, позволяя изгнать из сердца волнение, которое не давало ей нормально дышать.

– Мира… – послышался хриплый и довольно тихий голос Ратмира. – Успокойся.

Но у неё не получалось. И он это видел. Ей понадобилось несколько минут, чтобы более или менее притихнуть, а затем дрожащей ладонью вытереть с мокрых щёк слёзы.

– Хвала небесам, ты жив… – выдохнула Мира, когда успокоилась.

– Я скучал, – едва слышно прошептал Ратмир. Его разбитые губы сложились в тёплой улыбке.

Этих слов хватило, чтобы Мира улыбнулась и придвинулась к нему ближе.

– Я тоже… Очень… очень… очень, – прошептала она в ответ, и перед глазами всплыло воспоминание, как Ратмир, заслонив её собой, готов был отдать за неё самое ценное, что есть у человека, – свою жизнь. Этот поступок навсегда останется в её памяти. Она никогда не сможет забыть тот вечер.

– Сложно говорить, – признался Ратмир, сделав вдох и сморщившись после этого. Но предположив, о чём могла думать Мира в тот момент, с благодарностью смотря на него, Ратмир, прерывисто дыша, сказал: – Если потребуется… я сделаю это снова.

Мягкая улыбка на лице девушки стала шире, а глаза, блестевшие от слёз, начинали успокаиваться.

– Это признание в любви? – спросила она чуть хрипловатым голосом, смахнув слезинку, что упрямо побежала по щеке.

– Репетиция, – Ратмир улыбнулся.

– Спасибо, что спас меня, рыцарь, – прошептала Мира, проведя рукой по его голове и спустилась к лицу, едва касаясь бинтов. Большим пальцем она осторожно погладила Ратмира по щеке, на которой был наклеен широкий плотный пластырь.

– Но всё равно не уберёг, – сломленным тоном произнёс Ратмир. – Он ранил тебя.

Их взгляды пересеклись.

Ратмир перевёл дыхание и, собрав остатки сил, спросил:

– Как ты смогла выбраться? Что с твоей рукой?

Понимая, что ему сложно говорить и опухшие сине-зелёные веки готовы были закрыться от усталости, Мира заботливым жестом положила свою руку на его.

– Убежала, вот как, – солгала она как можно более уверенным голосом. И стараясь не думать о том, мог ли Ратмир засомневаться в её словах, Мира поспешно добавила: – Не переживай. Со мной всё в порядке. Моя рана неглубокая, заживает. Главное, чтобы ты поправился. Прошу тебя, не волнуйся обо мне, – с теплотой в голосе произнесла Мира. Внезапно она вспомнила: – Дженк и Сюзанна заходили к тебе? Они ничего ведь не сделали?

– А должны были? – усталым хриплым голосом спросил Ратмир. – Проведали и ушли, не более того. – Ратмир вопросительно посмотрел на Миру полузакрытыми глазами.

– Я испугалась, – призналась она встревоженным голосом. – Мы встретились внизу. Они показались мне странными, будто что-то задумали.

– Это их природа, – проговорил Ратмир с трудом, устало закрывая глаза. – Но они не настолько потеряли нюх, чтобы посметь пойти против меня. – Его лицо исказилось от боли, и Мира почувствовала, как её сердце отозвалось в ответ.

Не открывая глаз, он шёпотом попросил:

– Не уходи… Побудь… со мной.

– Не уйду, – пообещала Мира, не переставая поглаживать его перебинтованную руку. – Поспи, я рядом. – Снова склонившись над его лицом, Мира коснулась его губ ещё одним нежным, аккуратным поцелуем. – Обещаю, – прошептала она.

Ресницы Ратмира вздрогнули, он слабо улыбнулся и смотрел на Миру до тех пор, пока окончательно не провалился в сон.

Мира, как и обещала, не спешила уходить. И меньше всего её волновало то, что прошло уже больше получаса и у стальных ворот её ожидал тонированный серебристый Lexus.

Мира смотрела на Ратмира, на его грудь, где алело пятно крови, на его ровное дыхание и мысленно вернулась к вечеру на крыше, когда два взрослых человека впервые решили открыться друг другу, стараясь не стесняться той страсти, что испытывали.

Они и вправду за короткое время научились чувствовать, и это было прекрасно.

Но, к сожалению, за это пришлось заплатить, довольно быстро и предельно дорого.

Понимая, что всё могло закончиться более трагично как для неё, так и для Ратмира, Мира была бесконечно благодарна Всевышнему за возможность продолжить жить. Верить. Любить.

Послышался скрежет.

Мира повернула голову в сторону двери – ручка издала лёгкий звук. И каково же было её удивление, когда в палату вошёл не кто иной, как прихрамывающий Иван, опирающийся на трость, в своём привычном чёрном костюме.

Мира, чуть ли не с открытым ртом, медленно встала на ноги, не веря своим глазам. И вот ещё одна волна облегчения накрыла её с головой – хвала Всевышнему, Иван жив! Он в порядке!

Радость захлестнула Миру! И с такой силой, что она рванула к нему и повисла у него на шее.

Голубые глаза Ивана блеснули неожиданным удивлением, а затем широкая улыбка осветила его лицо, на которое падали непокорные завитушки русых волос. Румянец подкрался к щекам. Он смутился и от этого окончательно растерялся.

– Иван… Боже мой… Ты жив! Жив! – прошептала Мира, хотя это больше походило на радостный крик. Она вцепилась в него, как в спасательный круг. И даже боль в руке померкла перед этой радостью.

Ошеломлённая улыбка не сползала с лица девушки.

– Мира! – поприветствовал её Иван негромко, мельком глянув в сторону уснувшего Ратмира. – Как ты?! Где ты была?! Мы все так волновались!

Мира не успела что-либо ответить и лишь ахнула, сморщившись от наплыва боли, стоило Ивану небрежно опустить руку на место её раны, которую он не смог разглядеть под одеждой. Он обнял её, не сразу поняв, что случилось.

Иван разомкнул объятия и, отступив на полшага, посмотрел на Миру, а затем на Ратмира:

– Поговорим в коридоре.

– Конечно, – ответила Мира также полушёпотом, ещё раз беспокойно взглянув на Ратмира.

Их эмоциональная встреча не потревожила его. Как только они аккуратно вышли за дверь палаты и прикрыли её за собой, Иван вопросительно уставился на Миру, до конца не веря тому, что та стояла перед ним.

– Я в порядке, не переживай, – опередила Ивана Мира, заметив, как тот готов был разразиться вопросами. – В тебя стреляли… – прошептала она, её голос дрожал. – Мне очень жаль, Иван. Ты пострадал из-за меня. И хромаешь в первую очередь по моей вине. – Её плечи поникли, голос стал тише.

– От меня не было никакого толку. – Прихрамывая, Иван отошёл подальше от двери. Мира последовала за ним. – Мне не удалось их остановить. Но, как видишь, я ещё на этом свете, так что всё не так трагично, как ты себе напридумывала. – Озорная улыбка заиграла на его лице, небесно-голубые глаза ласково улыбнулись. Но Миру это не успокоило. – А если насчёт ранения, то пуля прошла вскользь, оставив небольшой шрам. А хромаю я из-за того, что эти подонки успели меня хорошенько ногами добить. – Заметив, как от его слов Мира поникла ещё сильнее, Иван приподнял её голову за подбородок. – Лучше расскажи, как ты оказалась тут? Мы всех подняли на уши, ты несколько дней как в розыске. И вдруг чудом появляешься тут. Это как?

Мира понимала, что ещё не раз услышит этот вопрос от многих людей и сейчас ей нужно дать как можно более уверенный и правдоподобный ответ.

– Меня похитили, Иван. Я проснулась в каком-то заброшенном месте на краю города. И мне всего-навсего повезло. Я сумела убежать, иначе всё закончилось бы плохо. – Мира на долю секунды перестала дышать, ожидая реакции Ивана.

– Ты не видела этих людей? – сразу же спросил Иван.

Она отрицательно качнула головой.

– Никого не было. Скорее всего, будь там кто-то, я бы попалась и не сумела бы выбраться. Мне улыбнулись звёзды, – её голос не дрогнул, отчего Мира почувствовала себя увереннее. И по ясному взгляду голубых глаз она поняла, что, возможно, ей удалось убедить Ивана в этом.

– Тебе надо всё рассказать полиции, что и как было.

– Хорошо, – нехотя согласилась Мира, стараясь не думать об этом. И только она собралась сменить тему, как встрепенулась:

– Отец знает?! Ему сообщили?!

– С ним пытались связаться, – подтвердил Иван, – но не получилось.

– Бог мой… Спасибо… – прошептала Мира, прикрыв глаза ладонью. – Иначе я даже боюсь думать… он бы… я даже не представляю… – ей не удалось толком выразить свои опасения, но Иван и так прекрасно всё понимал.

– Как дела у Махиры? А Ибрагим Асадович?

– Махира сама не своя, как узнала о похищении, – признался Иван, присев на скамейку и отложив в сторону трость. – Мы решили не скрывать от неё и Ибрагима Асадовича случившееся. Они знают. Он прилетел на следующее же утро, как это произошло.

– Серьёзно?! – ошарашенно проговорила Мира, присев рядом с Иваном без сил. – Он всё бросил и приехал? А как же проект газопровода?

– Конечно. – Иван с удивлением покосился на Миру, не понимая, почему она вдруг решила говорить о важности проекта, когда под угрозой была её собственная жизнь. – Это ведь касается его зятя и тебя. По-другому и быть не могло. Проект проектом, но есть вещи важнее работы.

Между ними воцарилось молчание. В конце коридора послышались шаги, а затем там показались какие-то фигуры в сопровождении врача.

Мира сидела немного сгорбившись и задумчиво поглядывала то на проходящих мимо людей, то на свои руки.

Иван, понимая её смятение, молчал. Поймав на себе внимательный взгляд, Мира слабо улыбнулась, но печаль не исчезла с её лица:

– Спасибо, что не оставил нас, Иванушка, – произнесла она, вложив в голос всю теплоту, на которую была способна. – Я уверена, что Ратмир остался в живых благодаря тебе.

– Я не сразу пришёл в себя. Но как только смог, кое-как дополз до него, проверил пульс и вызвал скорую. Это невероятная удача, что он остался в живых. Потому что даже врачи до конца не понимали, выкарабкается ли он. А он это сделал. В этом весь Ратмир, – голос Ивана дрогнул, он отвёл взгляд в сторону. – Но вот тебя уже не было на крыше. И, честно говоря, я боялся, что уже никогда тебя не увижу. – Через паузу он аккуратно добавил: – Мы все боялись этого. Не знаю, под какими звёздами ты родилась, но надо признать их могущество. Мира, у тебя сильные ангелы-хранители.

Губы Миры сомкнулись в тонкую линию и изогнулись в улыбке.

– Да, будем считать, что так сошлись звёзды. – Она прочистила горло. – Честно сказать, я и сама не верила, что выживу. Мне было очень страшно. Но не только за себя, а и за тебя с Ратмиром. И когда на крыше прозвучали первые выстрелы и мы сразу поняли, в кого это… – Она вздохнула. – … Мой мир в очередной раз перевернулся. – Мира замолчала, ком в горле не позволил ей договорить.

– Ты стала дорога мне. И я безмерно рад, что мы все трое выбрались с того света, хоть и продырявленными, но всё же живыми.

Мира как можно аккуратнее спросила:

– Иванушка, Лейла многое значила для тебя?

Иван на секунду замер, не понимая, как и почему возник этот вопрос, а затем кивнул и, собравшись с мыслями, ответил:

– Очень. Она была необыкновенной, Мира. Слишком хорошей, правильной и доброй для этого мира. Я не раз задавался вопросом: а что, если бы удалось избежать пожара? Что, если бы звёзды сошлись в тот вечер иначе и смелость с удачей были бы на её стороне? Ты ведь понимаешь, что сейчас всё было бы иначе. Махира не заболела бы и прожила долгую жизнь. Ибрагим Асадович морально бы не сломался. Ратмир, может быть, осознал бы свои ошибки не благодаря скорби, а сумел бы правильно всем распорядиться как в дружбе, так и в любви. Мира, – Иван посмотрел в карие глаза Миры и продолжил: – Я любил Лейлу. Для меня она была как сестра, всегда и во всём поддерживала, помогала мне, а где-то направляла и защищала. Она видела во мне больше, чем просто сына экономки. И я бесконечно благодарен ей. Если бы не Лейла, меня, возможно, уже не было бы на этом свете. На вид хрупкая и слабая девочка была стойкой и сильной, хотя она сама в это особо не верила. Конечно, Сюзанна и Джек те ещё остолопы, постоянно дразнили и изводили её, но, даже несмотря на это, она сумела сохранить дружелюбие по отношению к ним, что нельзя, конечно, сказать про них самих. Мира… – Иван встретил пристальный взгляд карих глаз, и уголок его рта изогнулся в лёгкой улыбке. – В этом вы с ней похожи. Как-будто не от мира сего. И, надеюсь, жизнь не настолько жестока, чтобы подарить тебе её участь. Поэтому, мне кажется, тебе пора уходить из дома Ибрагима Асадовича. Ни одна сделка не стоит жизни и спокойствия.

Мира с силой вцепилась рукой в край скамейки.

– Ты думаешь, я смогу сделать шаг назад?

– А почему нет? Ты ведь сама понимаешь, что всё началось с твоего появления, а значит, и закончится с твоим уходом.

Мира нехотя согласно кинула.

– И если тебе дорога жизнь и благополучие твоих близких, лучше закругляйся с этой историей Махиры. Ей осталось очень мало, и мы все это понимаем.

– Иван…

Он перебил её, не позволив сказать:

– У Махиры нет пути назад, Мира. Но у тебя есть. Ты как-то говорила про Судьбу. Я ведь тоже отчасти в неё верю, хотя раньше, конечно, был другого мнения.

И я прихожу к тому, что Судьба послала тебя нам не случайно. А чтобы помочь измениться, где-то исцелиться, а где-то собраться в целое. Мы все оказались во тьме после смерти Лейлы и выбираться из неё должны не ценой твоей жизни.

– Ты правда думаешь, у меня есть шанс просто взять и уйти и таким образом закрыть историю Лейлы в своей жизни?

– Да, – твёрдо произнёс Иван, и впервые в голубизне его глаз сверкнула молния. – Ты можешь это сделать, Мира. И ни Ибрагим Асадович, ни его договор не смогут тебя остановить.

Мира не нашлась что ответить. Она была настолько растерянна и запутанна, что этот ком никакими усилиями, казалось, было не распутать.

– Спасибо за заботу, Иванушка. Но есть вещи, которые не в моей власти. И всё, что я должна сделать, это следовать тому, к чему ведёт меня жизнь.

– Что скрывается за этим?

Мира сделала небольшую паузу, понимая, что Иван был озабочен и расстроен не меньше её самой.

– Вечер пожара. Вот что. И если Сюзанна и Джек причастны к нему, я сделаю всё, чтобы вывести их на чистую воду. Никто не вправе распоряжаться чьей-либо жизнью.

– Это громкое заявление, Мира. Ты играешь с огнём. Это был случайный пожар, а ты говоришь так, будто уверена в убийстве Лейлы. – Иван поджал губы. – Да, они ещё те говнюки, но пожар – дело случайности. Какой смысл спустя пять лет всё это поднимать?

И Мира, и Иван были сбиты с толку после этого спонтанного и искреннего разговора.

– Если мне предначертано сгореть заживо, так тому и быть.

Иван замер, поражённый услышанным. Его взгляд, полный сочувствия, дрогнул, что-то в нём изменилось, он потянулся к Мире и приобнял её одной рукой.

Девушка ненадолго прикрыла уставшие глаза, ощутив, как её тело покрылось мурашками, возникшими от её собственных слов.