– Колонна, стой!

До места засады осталось километра три, как колонна встала. Причина ясна, только отсюда практически весь участок засады, где засели духи, как на ладони, хотя визуально их не видно, хорошо спрятались. А дальше, пока дорога крутится согласно рельефу, те в основном в мёртвой зоне, и когда уже буду у засады, смогу также открыть огонь, то и по мне тоже откроют. Оно мне надо? Я предпочитаю работать с той дистанции, где можно не получить ответки.

– Десант укрыться за машиной. Наводчик, освободить место стрелка. Кстати, какой боезапас снаряжен?

– Осколочно-фугасный.

– Хорошо.

– Сержант, что там? – поинтересовался командир колонны, тот в центре катил на своём «бэтре».

– Засада. Дистанция три километра. Около сотни. Дозор мы проехали. Как открою огонь, они уйдут, под огнём терпеть не будут, хочу перехватить и выбить как можно больше.

– Хорошо. Открыть огонь разрешаю.

Я быстро сменил наводчика, командир машины поинтересовался, почему члену его экипажа я не доверяю, вот и пояснил:

– Пока буду объяснять где очередная позиция, корректируя огонь, те разбегутся, а я хочу уничтожать духов как можно больше. Проще самому работать, это быстро и качественно. Не обижайся, сержант.

– Да я так.

Дрон работал корректировщиком, так что поработав штурвалами наводки, привыкая, я прицелился, и короткой очередью в три снаряда снёс крупнокалиберный пулемёт и дальше в основном одиночными выстрелами, пушка была точной, сносил позиции. Как я и думал, духи терпеть не стали, какой смысл им сидеть, если засада обнаружена? Так что разом полезли как тараканы из всех щелей, и ушли в мёртвую зону. Но три десятка уничтоженных моджахедов честно мои. Причём я также корректировал огонь замыкающей «БМП», там дозор из двух духов решил пострелять по грузовикам, вот тот развернул башню и снёс их. Я подтвердил уничтожение. Убедившись, что духи уходят, я сообщил Сусанову, что засады нет, те ушли, и тот дал добро продолжить движение. Снова вернувшись на броню, наводчик занял своё место, и мы покатили дальше. Солдаты, что с нами были, снова забрались на броню. Двое, третий в десантный отсек, холодно ему видишь ли снаружи. В месте разрывов снарядов немало камней скатилось на дорогу, но та проходима. Кроме камней тут было шесть изломанных тел моджахедов, оплывающих кровью, и детали с тел других, зрелище ещё то. Наш дозор прошёл мимо не останавливаясь, дорога была проходима, и колонна за нами. Хотя дрон показал, что «бэтр» остановился, пропуская грузовики, солдаты с него собрали несколько единиц оружия и начали нагонять нас. В остальном проблем не было, скорость движения подняли до сорока пяти километров в час, так и двигались, пока не прибыли в Кабул. Уже темнеть начало, когда подошли к нему.

На месте старлей честно расплатился. Аванса тот не дал, сказал нет, но тут на месте, когда прибыли в их часть, всё выдал. Даже место для ночёвки предложил и обещал устроить в колонне, что на Джелалабад идёт. Не обманул, как раз утром выходила колонна, и мы в предрассветных сумерках двинули в путь. В этот раз дорога была тихой, духов видел, но близко к дороге те не выходили, спешили по своим делам, да и вооружение было не для засад. Хотя вдали засёк одну группу, к нашей трассе идут, но выйдет к нему ближе к вечеру. Значит, засаду ночью будут устраивать, а с утра поджидать жертву. Я прикинул как сдать эту группу, и рассчитав где те будут проходить через час другой, мысленно покивал. Может и получится. А я катил на дозорной машине, Сусанов так и договорился, что буду помогать в проводке, засады сбивать, такса поменьше, пять банок сгущёнки и пять с тушёнкой, аванс уже получил. Вот так остановив машину, встал на броне и стал в бинокль изучать горы. Потом сообщил старшему колонны, что вижу группу духов, пять десятков примерно, судя по вооружению, хотят устроить бойню на дороге. Не сегодня, скорее всего завтра. Тот поступил правильно, приказал продолжить движение, вышел на командование и те прислали «Шмели», две единицы. Координаты я дал, те примерно там банду и нашли, четыре захода сделали, а потом десант высадили, те и добили остатки банды. К слову, работала авиация Афганистана. Неплохо, на мой взгляд, банду уничтожили полностью. Мы как раз в тот момент в Джелалабад въезжали.

По прибытию честно получив остатки оплаты, и направился к месту дислокации роты. Она не в самом городе стояла, а рядом. Тут было мощное укрепление, с круговой обороной. Здесь и проживала моя теперь рота и один разведвзвод нашего полка. К счастью, ротный был на месте, как раз подъехал из города, я сам на попутном грузовике доехал, вот так подошёл и доложился о прибытии, протягивая документы.

– Знаю, всё знаю. Уничтожена первая засада, одиннадцать духов, и сбита вторая, частично выбит личный состав банды. Кстати, два наряда вне очереди за непочтительность к офицеру.

– Есть, два наряда, – вытянулся я. – Есть важная информация, товарищ капитан. Сообщать я её в Кабуле не стал, лучше вам, наша рота ближе к нужному району.

– Давай за мной.

Тут были щитовые домики, внутри укрепления, и ротный завёл меня в свой барак, явно кабинет, стол, телефон. Вот тот и приказал:

– Докладывайте.

– Я взял языка вовремя первой засады. Тот потом сам умер, кровопотеря большая, но сообщить важную информацию успел. Его правда попинать пришлось, чтобы язык развязался, но говорил тот искренне. Разрешите карту? Вот тут кишлак, там зиндан, где содержат трёх пленных, двое из них наши парни, десантники. Информации шесть дней. Скорее всего те ещё там. Кишлак там небольшой, вряд ли больше двадцати-тридцати духов там могут одновременно быть.

– Три наряда, за утаивание важной информации, – буркнул хмурый капитан, и неожиданно улыбнулся. – Но за информацию спасибо. Определяю тебя во второй взвод, примешь третье отделение, там командир инфекцию подхватил, что-то серьёзное, в госпиталь отправили.

– Чистую воду надо пить.

– Да, с водой проблемы. Река под боком, а пить её можно только кипячённую.

Дальше тот отправил посыльного за взводным-два, вся рота в расположении была, представил ему меня, молодой лейтенант, в прошлом году закончил рязанское училище, и уже со взводным направился знакомится с парнями теперь и моего подразделения, встретили нормально, радист, что принимал сообщение ротному, уже всем растрепал как наша колонна из-под Кандагара шла. Парни жаждали подробностей. Я на общий стол выложил пять банок сгущёнки и десять тушёнки, и считай прописался. Ну и описал. То, что афганцы накрыли банду с воздуха, уже тоже информация прошла. А потом как-то пошла боевая работа, то что грязь, со снегом и слякотью вокруг, мало кого волновало. И если кто думает, что десантники в основном на вертолётах перебрасывают, то глубоко ошибаетесь. Мало мы с ними работали, если раненых эвакуировать или самим срочно надо, обычно на бронетехнике нас подкидывали и дальше по тропам. Ловили караваны и банды. Вскоре я заработал репутацию отличного бойца имеющего отличную чуечку, от нас ни один караван не ушёл, засады взводный грамотные ставил, пару раз двумя взводами работали, если банды большие. Шесть раз были операции по освобождению пленных, отбивая их у духов. Многие были после пыток, изувечены. В общем, как-то постепенно с моей лёгкой руки, пленных брать мы перестали. Пробежала весна, всё зацвело и наконец пришёл приказ о выходе в запас рядовых и сержантов срочной службы. Вот результаты трёх месяцев моей боевой работы. Для начала, я уже месяц как состою в штате разведвзвода, что прижился с ротой капитана Коршунова, где я ранее отделением командовал. Причина перевода проста, я выдавал немало агентурной информации, у меня якобы шесть агентов имеется, отчего разведвзвод в основном и работал по этим данным, и более чем успешно, звания и награды так и сыпались, роту Коршунова тоже привлекали к таким операциям. Потом, звание у меня старшина и я замкомвзвода. Из наград, ещё одна медаль «За Отвагу», и два ордена, «Боевого Красного Знамени» и «Красная Звезда». Конечно, меня уговаривали остаться на сверхсрочную, но куда там. Тут ещё контрразведка мной сильно интересоваться начала, лучше свалить от греха подальше. Вон, двух подставных агентов мне подводила, и даже попытка медовой ловушки была. Чем-то я им не угодил.

До Кабула нас два десятка дембелей с одной из колонн подбросили, а тут транспортный борт, «Ил–76», на аэродроме ещё две сотни дембелей ВДВ. Многовато народу на один борт, но тут на посадку пошёл ещё один однотипный самолёт, это хорошо, значит места хватит. На этом «Иле» прибыли новички, полторы сотни, они высаживались – мы грузились. Я летел на втором борту, и нас посадили в аэропорту Самарканда. Там выгнали на полосу, построив, и таможенники с собаками устроили обыск, как личный, так и вещей. Много запрещёнки нашли, но что это, даже оружие было, включая пистолеты. Тех, кто перевозил подобное, с вещами увели, шестерых. Чёрт, командиры же всем говорят перед отъездом, будет обыск, не думайте, что брать. Нет, находятся такие самые умные, что решили обмануть всех. Нас снова загнали в салон самолёта, а чуть позже и этих шестерых привели, не под конвоем, что меня удивило. Бледные были, похоже намылили холку, но отпустили. Вот за это спасибо. Похоже некоторые осознали, как им повезло, трясучка началась. А борт снова в воздухе и летим мы в Москву. А борт туда летел. Я потому на него и записался, как многие, не все москвичи, но посмотреть на столицу желали. Первый борт летел в Рязань. Добрались нормально, без пересадок. После посадки нас загрузили в автобусы и повезли в город, мы сели на военном аэродроме. Молодцы, подумали, транспортом обеспечили, высадили всех у станции метро. Тут кто группками собирался, кто направлялся к метро, в основном из местных, кто как. Из знакомых тут было семеро, адрес своей квартиры я всем дал, но сам туда попасть не могу, ключей нет, поэтому остановив такси, там уже было два пассажира, сообщил адрес, и устроился на заднем сиденье. Рюкзак мой водитель убрал в багажник. Пришлось покататься, но я доехал. Забрав рюкзак, встал на обочине, осматривая здание, не простое, это был тот самый знаменитый «Дом на набережной». Я стоял на пешеходной дорожке у проезжей части, и чуть задрав голову изучал с любопытством дом. А ведь я тут был, в составе воровской группы квартиру одного номенклатурщика ограбили в семьдесят шестом. Чистая работа. Пусть я по профессии щипачом был, но в таких акциях тоже участвовал. В основном как разработчик и глава группы.

Любопытный дом, есть в нём что-то такое серьёзное, строгое. Теперь перейти проезжую часть улицы и подойти к парадной, но я не успел.

– Дядя Женя! – раздался крик, и я увидел, как ко мне бегут девчата-старшеклассницы.

Судя по форменной школьной форме, впереди девушка лет шестнадцати, именно школьницы. Я за эти три месяца был в постоянной переписке с родственниками Евгения, и там были фотографии, много разных, с обратной стороны описано кто-где стоит и кем мне являются. Там была эта девушка, Юля, младшая дочка среднего брата, второго. Та действительно мне племянница и называть дядей вполне может. Остальные видимо одноклассницы, вместе идут. По времени да, как раз из школы после окончания занятий. Прохожие улыбались, как девушка, подбежав, обняла меня, многие расчувствовались, подружки племянницы остановились метрах в пяти и хихикая стреляли в нас глазками. Уже какие кокетки.

– А мы тебя через два дня ждём, а ты уже здесь.

– Военным бортом прямо в Москву привезли. Быстро получилось, сам не ожидал.

– Ух ты, сколько наград, и как у дедушки есть, – с детской непосредственностью та стала изучать значки и награды.

Подружки ей покашливаниями напомнили о себе. Вспомнив о них, Юля представила своих одноклассниц, и пригласила с собой. Та меня за руку повела как ребёнка. Через дорогу, благо проезжая часть свободна, потом в парадную, консьержка узнала меня, Женечкой назвала, записала данные одноклассниц, и мы на лифте поднялись на пятый этаж где была профессорская квартира, пятикомнатная. Юля успела пояснить, что ведёт одноклассниц к деду, тот обещал рассказать про войну, после Девятого мая, сейчас интерес на эту тему. Сама Юля жила с родителями в другом районе, у них трёхкомнатная квартира, отец главврач столичной больницы. Сюда деда с бабушкой проведать пришла, и вот подружки с ней. А школьниц ждали, когда Юля своим ключом открыла дверь, на нас так и пахнуло свежей сдобой, что похоже ещё пекли. Юлька, тряся ногами по очереди, скинув туфельки, побежала, и с дикими воплями поднимала всех, сообщая, что я прилетел и уже тут. Так что вышли встречать все, кто был в квартире. Отец, матушка, домработница, это она выпечкой занималась. Больше в квартире никого не было. Пришлось обниматься и с отцом и плачущей матушкой Евгения, тяжело было морально это вытерпеть, но я смог. За столом посидели, я байки армейские травил, кстати, ключи забрал, сказав, что на ночь не задержусь, могут боевые товарищи прийти, адрес я дал, а потом стал доставать из ранца подарки. Делал вид, а на самом деле из хранилища, я уже семь их открыл, матушке красивую чайную чашку, видно, что дорогой выделки, мастера делали. Также дорогой рукописный платок. Отцу, еженедельник в коже, ручку «Паркер», и небольшой кальян. Юле, подпрыгивающей от нетерпения на стуле, джинсовую юбку с курткой, а ещё подружкам её четыре мелких подарка, у меня их много, одинаковые ручки с часами и с зелёными чернилами. Юле тоже. Ну и домработнице красивый расписной пояс. Остальным отдам при личной встрече, так я сказал. На кухню передал южные фрукты и специи, тут такие не достать. После этого профессор пригласил меня в свой кабинет. Перед школьницами извинился и перенёс день общения на завтра.

– Боевые награды имеешь, я знаю честно заслужил, хвалят тебя командиры. Разведчиком полковым стал, тоже знаю. Вчера пакет принесли, приглашают на награждение. Тебя наградили Золотой Звездой?

– Да, представляли два месяца назад.

– За что?

– Не дал вырваться из ловушки духам. Если бы вырвались, у нас за спиной кишлак был, а там пункт сбора раненых. И никого больше. Порезвились бы. Моё отделение там одно на охране раненых и оставили. Я решил встретить банду в четыре сотни голов в узком месте ущелья. Едва успели прибыть, и рассредоточились, как начался бой. К середине второй атаки сожгли наш «БМП» с помощью безоткатного орудия, пришлось мне лично доставать экипаж, они не могли выбраться из горевшей машины, оглушены и ранены, спас всех троих. Когда подоспела помощь, через два часа, то от отделения осталось трое, включая меня, остальные погибли, считая экипаж бронемашины, оклемавшись те включились в бой. Отойти духи тоже не могли, сзади их подпирали афганские военные, моджахеды там выставили заслон, что их пока не подпускал. А как наши подошли, духи сдались. Их там пять десятков насчитали, многие ранены, а перед нашими позициями три с половиной сотни тел насчитали. Перед приходом помощи, когда подошли к концу боеприпасы приходилось ребят поднимать в контратаку, в рукопашной много потерял, их было просто больше, но взять наши позиции не дал. Из выживших – я и снайпер, он на скале у нас в тылу занимал позицию до последнего патрона, практически без ран обошлись, третий боец был тяжело ранен, его позже откопали под завалом тел… – помолчав немного, я добавил. – Всем родственникам моих солдат написал письма, как погибли их сыновья и братья. Это была моя обязанность. Все погибшие были представлены к наградам посмертно. Как и выживших наградили. Похоже, моя награда дошла только сейчас.