– Вон у той скалы. Там ветра нет. Многие уже чихают, заболели. Ночь была холодной.

– Идём.

Мы дошли до скалы. Егор обрадовался, опознав парней, оказались те были из второго взвода, у нас третий, а офицер командир роты, тут ещё и взводом командует, взводный недавно в госпиталь был отправлен, а замены пока нет. Ротный, Егор его вроде капитаном назвал, когда объяснял другим парням кто это к нам вышел, отошёл и общался с Егором, судя по тому, как те кидали в мою сторону взгляды, речь обо мне шла. Также тот пообщался и с другими освобождёнными. Медик взвода занялся ранеными, чуть позже и до меня очередь дошла. Пришлось донага раздеваться. Ну, особой разницы с другими не было, тоже сплошной синяк у тела, ранки на груди, медик, изучив их и смазав, подтвердил, от пуль следы. Рану на голове осмотрев, сняв бинты, там же смазал и снова замотал. Сказал шить нужно, но этим врачи займутся. Вертолёт уже вызвали, одного хватит, дрона я не спускал, нагонит потом. Тем более продолжает вести наблюдение. До встречи с этой группой, что нас искала, взвод пропал, тревогу блокпост по рации поднять не успел, духи глушили частоты, так что, что случилось ротный узнал только сейчас. Так вот, до встречи с группой я от Егора много ещё что узнал по Миронову. Взвод как семья, секретов не было. Значит так. Евгений москвич, имеет большую семью, поздний ребёнок, его отцу было пятьдесят девять, когда тот его заделал, фронтовой врач, всю Великую Отечественную Войну от начал до конца прошёл, профессор. Есть ещё три старших брата и старшая сестра, все женаты и замужем, есть дети. Одного Женю пока не захомутали. В Москве у того своя квартира, осталась однокомнатная на шестом этаже девятиэтажной ленинградки. Сестра и мать за ней приглядывают, заходят, а так там никто не живёт, даже квартирантов не пускали, да и не нужно это никому, хорошо жили. Средний класс. Объясню откуда квартира, Егор в курсе. Наследство от бабушки со стороны матери. Три года назад умерла, девяносто шесть лет, но внука младшего прописать успела. Так многие делали, ничего удивительного.

Женя сам служить пошёл, перед университетом, врачом хотел стать, это семейнная традиция, уже три поколения врачей, династия, повезло попасть в десантные войска. Застал ввод советских войск в Афганистан, но был в учебке, позже сюда прибыл. Имеет благодарности от командования, был сержантом и командиром отделения, но сняли лычки за прегрешения. Да там все косячат, а тот ротному на глаза попался. Три месяца назад сняли, с тех пор пустые погоны. Имеет награды. Медали «За Отвагу» и «За боевые заслуги». Награды на базе, как и документы к ним, в рюкзаке хранятся. Никто их на выезд не берёт, поэтому сохранились. Вертолёт уже на подходе был, мы вышли на открытое место, тот тут сядет, и стали ожидать, я же подошёл к ротному:

– Товарищ капитан, разрешите обратится.

– Я старший лейтенант. Обращайтесь.

– Прошу прощения, послышалось, что к вам этим званием обращаются. Я хочу попросить вас оставить меня в роте, а то отправят в госпиталь. Я хоть погибших парней и не помню, но желаю отомстить, и за них, и за плен, а у меня до дембеля мало времени осталось.

– Я подумаю. А как ты конвоиров со связанными руками сделал?

– Да оно как-то само. Жить хотелось, и на свободе. Того что сзади шёл камнем положил. Носком ботинка подцепил камень и подбросил, и пинком, как футболист, с разворотом, сильным ударом, аж ногу отбил, отправил его в голову конвоиру. Один шанс из тысячи что попаду, и попал. Удар такой силы был, что у него череп лопнул. Потом рванул к двоим, что рядом шли, и нанёс одновременно удары ногами в голову. В прыжке. Те потеряли сознание. В челюсти пришлись удары. Я из-за этого и не начинал, ждал, когда эти двое сблизятся. После этого рванул к той паре, что шла впереди, те уже поворачивались на шум, но почему-то не кричали. Рядом ещё духи были, могли позвать на помощь. Думаю, напугал я их. Ну и прыжком всей массой ногами столкнул одного в пропасть. Упал на спину, и подбил ногами второго, после чего ударом каблука по лбу вырубил. Лёг на него спиной, доставая нож и к нашим, раненый сержант освободил меня, перерезав верёвки, а я остальных, добил духов, там собрали оружие, жаль одно в пропасти, и ушли.

– А потом ещё три моджахеда? – уточнил старлей, с интересом слушая меня.

– Дозор, ночь, мы лоб в лоб вышли из-за поворота дороги. Я успел упасть и те меня не увидели, а когда прошли, то внезапно вскочил, появившись у них за спинами. Двоих ножом заколол, третьему шею сломал. Собрал трофеи, тела с кручи скинул и к нашим. Да вроде всё.

– Любопытно. А искупаться решил зачем?

– Жар у меня был, думал вот-вот упаду, сознание потеряю, плавало уже, решил сбить водой. Получилось, легче стало, и заметно. Правда, казус странный со мной произошёл, видеть почему-то ночью стал заметно лучше.

– Любопытно, – повторился тот.

Больше пообщаться мы не успели, ротный Миронова явно отлично знал и видел несоответствия, однако потеря памяти под это отлично ложилась. Мы загрузились на борт, и, разрядив оружие, гранату я выстрелил прочь, взлетев, направились куда-то прочь. Там видно будет. Дрон понемногу отставал.

Всё же старлей решил, что и беспамятный боец ему нужен, так что на пятый день нахождения в санроте, где я с остальными находился, за мной и Егором пришёл посыльный, отвести в расположение роты. Врачи крутили меня так и эдак, сделали снимки головы, трещину не обнаружили, только рана, и поставили диагноз, амнезия. В остальном физическое состояние признали годным к службе с лёгкими ограничениями. Те можно снять недели через две. Что интересно, два врача меня знали, отец Евгения учил их. Что по документам, то военный билет быстро восстановили, причём в графе звание было «младший сержант», а вот Егор помучился всё восстанавливая. Мне ещё повезло, военный билет ему восстановили, а с комсомольским мурыжили, о чём тот сильно переживал. Мои вещи принесли, то есть, бывшего хозяина этого тела, награды действительно на месте, парадная форма со значками. Двадцать прыжков у Жени было. Также разные вещи, много писем от родных, целая пачка. К слову, сын старшего брата был старше Евгения на два года, учился в мединституте в Москве.

Я долго читал письма, похоже решение Евгения тянуть солдатскую лямку не все понимали, но приняли, раз тот так решил. Нормальная семья, мне вполне понравилась. Как будет при личной встрече скоро увидим, через несколько месяцев. Проблема была в отце, врачи сообщили ему, что с сыном произошло, и ведь дозвонился, по служебной радиосвязи, и меня позвали к телефону. Старику восемьдесят лет, а вполне живчик, хотя и не практикует больше, расспросил меня, убедившись, что действительно амнезия, но успокоил, главное живой, память может вернутся, а если нет, ничего, заново с семьёй познакомлюсь. В общем, любим, ждём. Тем более недолго осталось. Также пока лежал в медицинской палатке, они хорошо отапливались, я привёл тело в полный порядок, ну кроме внешних отметин, о чём уже говорил, и три дня назад установил нейросеть. А что? Как все уснули, поставил его. Лёг, положив затылок на аппарат, укол и через пять часов проснулся, раньше всех, успел убрать аппарат, а через сутки и следа не осталось от швов. В остальном норма, одно хранилище открыто, а что, тут схема не изменилась, одно раз в две недели, до следующего открытия ещё неделя. Ничего, терпимо. Главное все запасы при мне, а это важно. Просто пока доступа нет. Вчера ночью, сеть уже распаковалась, и настроилась, я незаметно покинул расположение медчасти, а станнером прошёлся по палатке, чтобы никто не проснулся. Он безвреден. Достал «Тор», приписав к его искину новую сеть, и поднялся на орбиту, где раскидал десяток спутников. Хватит на весь Афганистан. Дрон мой продолжал висеть над палаточным городком, ну или чуть в стороне крутился. К слову, Кандагар близко, но визуально его от места дислокации не видно. Туда к аэродрому часто машины ходят. В принципе, всё. Ах да, тут Содружество точно есть, мои спутники уловили на Луне работу маяка. На Земле нет такого оборудования, чтобы уловить его. Что за маяк я знал, приходилось встречаться. Это метка собственника. Типа – эта система и планета принадлежат такому-то клану работорговцев или пиратов. Не приближайся. В общем, предупреждение, что место занято, однако пока система пуста. Подождём. Правда, есть один момент, меня что-то настораживало, и я не сразу понял в чём дело. А потом сообразил. Сигнал что-то слабоват, похоже долго не обслуживали, энергии мало. Надо будет слетать и проверить его, там узнаю, когда в последний раз были его хозяева. Чую меня ожидает неприятный сюрприз.

Ладно, это всё попозже, месяц ждать пока боевые имплантаты выйдут на режим, как и другие, в остальном можно служить, желание такое имеется. Хочу уйти в запас по окончанию срочной службы ярко. А вот дальше служить? Будет видно, сейчас ничего уверенно не скажу. Тут последние счастливые годки Советской власти, а потом развал страны, разные конфликты, там можно повоевать. На правильной стороне, конечно же. То есть, на моей. А пока мы с Егором шли за посыльным, на нас новенькая форма, зимний вариант, у меня две лычки. Сегодня швы сняли с раны на голове, только пластырь там. Раз в два дня менять, с чем санинструктор вполне справится. Кстати, ротный два дня назад к нам приходил, приносил военные билеты, ну и пояснил что взвод восстанавливается и опытные бойцы ему нужны, а я смог себя проявить и с потерей памяти. К слову, командиром отделения я не был, просто звание повысили, да и присматривать за мной будут. Врачи конечно настаивали на госпитализации, и вообще хотели комиссовать с военной службы, а это пятно, мне такой записи в личном деле не нужно. Поэтому уговорил врачей и те всё же дали добро дослужить в роте. Три месяца, для кого это время длиться как вечность, для кого пролетит за мгновение. Идти пришлось довольно долго, тут были склады, парк автотехники, какой-то штаб, и вот ровные ряды палаток нашего батальона. Он тут один, другие подразделения полка в разных местах раскиданы. Даже наш батальон не весь, одной роты нет, в другом месте находится, но штаб и все подразделения его тут как раз. Посыльный, паренёк года призыва Егора, в охотку описывал что там происходит. Во взвод из других подразделений перевели людей, три десятка, вот так и набралось, командиры отделений есть, даже замкомвзвода в звании старшины. Взводного обещают, должен прибыть на днях. Доброволец из Союза. За орденами и звёздочками на погоны едет. Технику тоже дали, два «БТР–70», и «БМП» будет, вообще взвод перевооружают. «БМД» показали себя слабо, потому и меняют бронетехнику. Во взводе пока два «бэтра», обещают «БМП», туда Егора и определят. А вот по прибытию, мне сильно не понравилось, как меня встретили. Взвод что, это ещё амфорная масса, его сбивать и сбивать в полноценное боевое подразделение, что старшина и делал, а как встретили именно меня, вот это нехорошо. Ещё нехорошо было то, что ротный стоял у палатки, укрывшись, ожидал того, что сам же собирался спровоцировать. Тому явно нужна драка, чтобы появится, и… Вот тут я не понимал его мотивов и пока был недоумении. Сам же согласился, чтобы я продолжил службу, а тут непонятные телодвижения. Напрягает. Именно старшина меня строил, ёрничая тонко издевался, но довольно ловко, прямых угроз не было. Минут двадцать, при взводе, что-то многовато свидетелей.

– Старшина, что тебе нужно? – прямо спросил я, продолжая стоять на вытяжку. Приказ был стоять по стойке смирно.

– Должен же я понять, что за боец у меня во взводе?

– Понять тебе или ротному, что снаружи ожидает?

Тот сразу появился и бросил:

– Иди за мной.

Мы прошли в палатку ротного, тот её совмещал с рабочим местом, и устроившись за дощатым столом, старлей сказал, достаточно жёстко:

– Ты мне в роте не нужен. Выбирай, или комиссуют, я договорюсь, или перевод в другую роту.

– Тогда перевод. Товарищ старший лейтенант, могу узнать причину такого решения?

– Пообщался с сокурсником. Тот описал как у него в полку такой же контуженный был, с потерей памяти, в бою с ума сошёл и начал стрелять в своих, одного убил, пять ранено. Свои же его и застрелили.

– Жесть.

– Что?

– Перевод, – напомнил я. – Поскорее бы.

Тот потребовал военный билет, и я ожидал снаружи, с рюкзаком у ног, с ним из медсанчасти и пришёл. Дальше быстро оформили перевод, как мой добровольный, ротный сам в штаб батальон ходил и там оформили. Я выяснил, что мне нужно получить, автомат из оружейки забрал, он за мной записан, снарядил с разрешения старшины магазины, пяток «ВОГов» забрал, подсумки трофейные с духа, остальное в новой роте получу. Когда ротный вернулся, я сидел у его палатки, с автоматом на коленях и лениво ковырялся в зубках острозаточенной спичкой. Нож разведчика-то при мне. А что, обед, я тоже в столовую ходил. Вот только что вернулся. Тот позвал за собой, и в палатке протянул военный билет, уже оформленный.

– Теперь ты командир отделения в третьей роте нашего батальона. Она дислоцируется отдельно от нас в Джелалабаде. Там сами решат какой взвод.

– Не ближний свет.

– Да далековато. Через три дня туда уходит транспортный борт, могут подбросить, я договорюсь, или автоколонной завтра с утра. Правда до Кабула, но там попутную найти думаю проблем не будет.

– Автоколонна.

– В шесть утра как штык, у автопарка. Переночуешь в палатке своего бывшего взвода, я распорядился.

– Разрешите идти?

– Свободны.

Общаться с новичками взвода особо не хотелось, так что занялся автоматом, тот был плохо почищен, и я сделал это, трижды. Вот Егор крутился рядом, явно был обижен на ротного, считая, что тот поступил бесчестно. Я же велел тому отмахнутся, это вообще не проблема. Какая разница вообще где служить? Батальон-то тот же. А ордена зарабатывать можно и в другой роте.

– Уверен, что сможешь заработать?

Старшина, что прислушивался со своей койки, стол для чистки тут же в палатке был, всё же влез в разговор. Взвода не было, у тех строевая на плацу, у Егора освобождение, дневальный. Один из командиров отделений командовал на плацу.