Орудуя кисточкой из археологического набора, я смахнул последние пылинки с силовой линии пирамиды, напоследок заполировав бархатной тряпицей. Сегодня шестое октября тысяча девятьсот сорок четвёртого года. Недавно отметил девятилетие, по этому случаю был даже торт. Сам испёк.

Что сказать? Уже полгода как я вожусь с этой археологической диковиной, и да, теперь я отлично знаю, что она собой представляет. Но обо всём по порядку.

До весны, до самого конца апреля, я жил в Сочи. Оттуда отправил три письма Наталье Сергеевне – весточку, что я жив-здоров, при отце, который служит интендантом по сочинским госпиталям. В ответ пришло два письма, а потом со слов соседки из Сочи – бомба попала в дом, никто не выжил. Пропасть без вести показалось мне не лучшим решением, а тут – погорюют да забудут. Рубил концы.

Хранилище ломилось от припасов, хотя заполнял я его неспешно. Две тонны варенья, сухофруктов и даров моря – свежей рыбы и вяленой. Накопилось за зиму и весну почти двадцать тонн добра. Примкнув к немцам, я набил хранилище до отказа, готовясь к рывку на Север. Повезло выторговать плавающую танкетку «Т-40» с автоматической пушкой. Правда, не на ходу и изрядно изношенную, но по пути на Север я привёл её в порядок. Остальная добыча – на треть припасы. Хватит надолго.

Что же там было, что целых восемнадцать тонн набралось? Про две тонны варенья и сухофруктов я уже упоминал. Танкетка – шесть тонн, вместе с топливом и боекомплектом. «Шторьх», уведённый с запасом топлива, – ещё три тонны. Оставшиеся девять тонн заполнил шестью тоннами еды, да тремя тоннами угля для печки и керосином для ламп. Керосина две двухсотлитровые бочки. Паяльная лампа тоже пригодилась – незаменимая вещь для растопки печи зимой, особенно если дрова сырые. Или уголь. Пока добрался до Воркуты, пока неделю летел до пирамиды… Вокруг всё таяло, паводки, ручьи, снег сходил неохотно. Готова танкетка была как раз к моменту прибытия.

Обустроил лагерь, подвесил рукомойник, соорудил туалет. Жил в кибитке, дожидаясь, пока всё просохнет. Танкетку отогнал в сторону. В хранилище стал извлекать крупные глыбы земли и складывать их в штабель поодаль. Со стороны пробил наклонный туннель к пирамиде. Шурф вниз решил не делать, как в прошлой жизни. Здесь оказалась стена. Главное, и тут пирамида рабочая, символы бегают, пси-зрением видно. Со стороны туннеля стена, Взор по бокам, вверх и вниз не видит проёмы, на два метра вижу, не далее. Стал пробивать туннель вправо вдоль стены до угла, завернул за него, и вот он – треугольный зияющий вход, без двери. Засёк его снизу, краешек острого верха, копнул сюда с уклоном, и вот он – вход. Ступеньки сделал для спуска. Надписи на стенах, вырезанные на камне, конечно, вызывали интерес. Чёрт, да я даже не знал, из чего построена пирамида! Но, как и при разборке породы в хранилище, все обломки выносил наружу и складывал.

Внутри работал с величайшей осторожностью. Взор указывал расстояние до стен, и я убирал землю, оставляя зазор в два сантиметра, чтобы их не повредить. Остальные два сантиметра снимал археологическими инструментами – для этого они и нужны.

Вообще, почву внутри пирамиды породой язык не поворачивается назвать….вечная мерзлота! В камень она ещё не обратилась, но настолько спрессовалась, что бей я тут кайлом или ломом, откалывались бы разве что мелкие камушки, а скорее, с искрами оставались бы следы ударов. Потому хранилище с возможностью извлечения породы изнутри пирамиды – просто неоценимый помощник, хотя и так пришлось попотеть, откалывая куски по два сантиметра от стен внутри пирамиды. Те, что покрепче, хранилищем лучше не брать. Впрочем, стены обладали нейтральной прилипчивостью. Пара ударов археологическим молотком, поддеть, и расколотые куски отпадают. Дальше начищал тряпочкой или вот кисточкой проходил, особенно по энергоканалам – они особенно чувствительны к загрязнению.

Теперь: что это вообще такое? Это пространственный гипермаяк. Поясню. Искин, пси-искин маяк, с интересом наблюдал, как я очищаю его портальную площадку, следил, и, сообразив, что я необученный дикий псион, даже языка Создателей не знаю, помигал мне одной из очищенных стен. Что-то вроде сенсорного экрана. Предложил пообщаться. Показывал картинки, как я подхожу и прикладываю обе ладони к появившимся жёлтым кругам на стене. Я, конечно, насторожился, предосторожность и опасения не давали сразу подойти. Но потом плюнул. Всё равно любопытство пересилит. Подошёл и положил ладони на круги. Те прилипли, а я как будто уснул, принимая огромные потоки информации. Как потом узнал по наручным часам, я так простоял три часа. Тело затекло, окаменело, можно сказать. Он научил меня языку и письменности, чтобы мы могли общаться. У него была такая возможность, и он дал мне необходимые знания.

Очищать внутри пирамиды я начал в середине мая, а обучение прошёл в конце июня. Мы с ним пообщались, и так как Создателей давно не было – больше двадцати тысяч лет (самому маяку двадцать шесть тысяч лет, искин вёл учёт и в привычных мне мерках объяснил его возраст), то он предложил мне стать временным мастером-ремонтником для обслуживания таких гипермаяков. У него были протоколы, разрешающие такое обучение в случае крайней необходимости. Она как раз и наступила.

Теперь о Создателях и самих маяках. Создатели умели строить порталы, выискивали дикие миры в параллельных реальностях, где жизнь развивалась по-разному – от беспозвоночных до космических цивилизаций, ставили такие маяки и вносили миры в свой реестр. Ими было обнаружено около шести миллиардов миров. Колоссальная работа! Важно отметить, что это именно маяки. Если обычные граждане государства Создателей и бывали в мирах, где стоят маяки, то пси-искины об этом не знали. Они давали автоматическую наводку на мир, и всё. Они видели только обслуживающий персонал, и ничего более. Многие миры в настоящее время заблокированы, функционируют, но заблокированы, как и этот маяк, где я сейчас нахожусь. Мастера обслуживают, очищают. А перемещаются служебными порталами – круглая площадка-диск в центре пирамиды. Они вмещают шесть человек или одного с грузом. Это именно служебное оборудование. Чтобы портал работал, все стены внутри должны быть идеально чистыми. По сути, стены внутри пирамиды – это как открытая плата в компьютере, покрытая токопроводящей клейкой массой, из-за которой плата не может работать.

Уловили смысл? Портальную площадку нужно очистить, все стены довести до блеска. Зная, что пси-очистка не повредит, я продолжал работать пси-силой, откалывая куски породы, а потом – тряпочкой. Грязь пси-силой не бралась, отрывал куски – это да, остальное только тряпочкой. И ещё. Дверь внутрь пирамиды была, но отключилась из-за повреждения силовой плёнки. Из-за этого с каждым паводком грязь проникала внутрь пирамиды, наслаивалась, твердела и заполнила почти доверху. Двадцать тысяч лет – чего ты хочешь? Я восстановил.

Я согласился получить эти знания. Да как! На халяву, да ещё и с доступом к порталам и новым мирам. К тому же, я помнил номер маяка в мире, где случилась ядерная война. А у меня там запасы в бункере. Меня охватила радость. И есть шанс туда попасть. Тем более, что маяк там точно ограниченно функционирует. Только грязь внутри – решаемая проблема.

Один минус. Мне давали временный ограниченный доступ, пока я не отремонтирую все маяки. То есть, почти вечный. Их осталось пять миллиардов. Я могу перемещаться порталами, но провести кого-то ещё внутрь маяка не получится. Даже если я отключу силовую плёнку входной двери, пси-искин не даст воспользоваться порталом. Может, настоящие мастера в прошлом и могли брать пассажиров, но мне эта возможность закрыта напрочь.

Так что пять дней в неделю я учился, в субботу – очистка, в воскресенье – отдых. Нужно сказать, учёба была плотная, мозги загружены. К тому же мне расширили память, прокачали, так сказать. Поэтому очистка портальной площадки шла медленно. Да я и не торопился. Вот только сегодня, в октябре, закончил. Зато всё! Изучил знания мастера-ремонтника и активно тренировался на этой пирамиде, восстановив её за последний месяц до идеала. Когда закончил очищать платы на стенах, сразу активировал защиту от грязи. То есть, чистить стены мне больше не нужно. А не активировал раньше, опасаясь если не взрыва, то чего-то похожего. Могло произойти замыкание и вызвать такую реакцию. Если в инструкции написано, что включать систему защиты и очистки нужно при идеально чистых стенах, значит, их нужно сделать идеально чистыми.

Активировал. Уф, работает! Искин подтвердил: порядок, функциональность стопроцентная. Портал активен, я могу его использовать. Только проблема в том, что примерно десять процентов гипермаяков неактивны, мертвы, если проще. А должны функционировать – и с этой стороны, и с той.

– Ладно, отдохну пока, – сказал я искину и направился к выходу.

Переодевшись у входа, снял чистую рабочую одежду (попробуй зайди сюда в уличной обуви – сварливости у искина хватит), в коридоре туннеля, на досках, надел верхнюю зимнюю одежду – снаружи уже прохладно, морозно, я бы сказал. Поднявшись по туннелю наверх, откинул полу брезента и вышел, выпуская облачко пара. Направился к кибитке. Растопил печку – уголь в морозы самое то, пока запас есть. До морозов дело ещё не дошло, было дерево, нарубил сухостоя, он и горел. Можно было бы слетать к ближайшей железнодорожной станции, угнать уголь, побольше, но я копил энергию. У меня уже двадцать тонн свободной накопилось. Поев, я завалился спать. Устал. Последний рывок вымотал. Почти восемь часов без передышки наводил блеск. Вот тебе и мастер-ремонтник. Поломой. Или стеномой? Как посмотреть!

С первыми проблесками света я пробудился, распахнул спальник и подтопил печь – вернее, разжёг её вновь, ибо всё остыло. Проглотив скудный завтрак, и вздохнув, я принял решение. Пора. Быстро собравшись, не оставив на поляне ни следа, я направился к спуску, ведущему к маяку. Там я переоделся и, встав на диск портала (размером с колесо трактора «МТЗ»), активировал меню. Передо мной развернулась карта всех гипермаяков шести миллиардов планет в различных параллельных мирах, как действующих, так и потухших.

Их состояние отображалось цветовой гаммой. Серый туман означал, что мир мёртв, но числится в реестре. Оранжевый – активен, но портал с той стороны заблокирован, возможно, из-за физических преград, вроде окаменевшей породы. Зелёный свет позволял свободный переход. Красный же сигнализировал об опасности для мастера, запрещая переход. Таких «красных» маяков было около трёх тысяч. Я классифицировал их по цветам. Зелёных оказалось всего тысяча сто восемь. Оранжевых – пять с половиной миллиардов. Учитывая, что на стольким маякам приходился всего один мастер, и больше не было зафиксировано – последнее обслуживание было двадцать тысяч лет назад – этого явно недостаточно.

– М-да, – вздохнул я и ввёл номер нужного маяка.

Как и ожидалось, он светился оранжевым. Любопытно, что он отличался от текущего маяка всего на четыре цифры. Оказалось, они принадлежали к одной ветви Земли. Номера были: «М454546366661» и «М45456366665». Интересно, что Создателям название «Земля» было неизвестно; в реестре гипермаяков планета проходила как Майё, в честь первооткрывателя первой планеты этой ветви, отсюда и буква «М» в начале номера маяка. А ветвей таких я насчитал триста двадцать четыре. Букв в алфавите Создателей, состоящем из сорока семи символов, не хватило бы для маркировки. Тот маяк, что заканчивался на пятёрку – на нём я и находился. Теперь предстояло попасть на маяк мира Земли, пережившей ядерную войну, где, судя по всему, меня ожидала та же картина, что и здесь: почва, спрессованная до состояния камня внутри портальной площадки.

Но выход есть – для того я и мастер-ломастер. Я переключаюсь на ручное управление. Плат-стены маяка с той стороны не функционируют, но я могу принудительно очистить портальный диск, активировав призыв. Проще говоря, на этом портальном диске, где я стою, из того мира будет вынесен цилиндр спрессованной веками почвы, размером с диск и высотой три метра. Затем я извлеку этот цилиндр, выбросив его наружу, и смогу пройти в тот мир, не встречая препятствий на портальном диске. На месте меня ожидало две проблемы. Главная – я не смогу вернуться сразу: платы там заблокированы многовековой грязью, но это моя работа – очистить их. Неделя – и маяк снова окажется в строю, можно будет перемещаться туда-обратно, до шести раз в неделю. На это тоже есть ограничения. В общем, пользоваться им можно будет свободно. Вторая проблема – место, откуда будет извлечён цилиндр спрессованной земли, станет вакуумом. Откуда возьмётся воздух? Я окажусь заблокирован на портальном диске. К счастью, решение было и для этой проблемы. Некоторые порталы находились в безвоздушном пространстве, назначение которых я не знал, поэтому я обучен накладывать на себя пси-щит скафандра, способный действовать до суток. Создавать порталы я не умею, но чинить – да.

Далее я связываюсь с местным пси-искином, который скидывает мне схему пирамиды. Выяснив направление выхода, я убираю бруски почвы в хранилище и выхожу к шахте, пробитой в прошлой жизни. Предоставив доступ воздуху вниз, я выбираюсь наружу. Обустраиваюсь и занимаюсь маяком, доводя его до идеала. Только потом – визит в бункер, чтобы забрать часть вещей. Всё заберу, когда накопится достаточно. А пока пусть хранится там. Надеюсь, всё цело.

Именно поэтому я не стал медлить, сойдя с диска, и пси-вручную активировал принудительный перенос всего, что находилось в зоне действия портального диска нужного мне маяка. Лёгкий хлопок, заставивший меня нахмуриться – такого быть не должно, явно разлажена система переноса. Не смертельно, но настроить необходимо. Так что не зря сюда этот цилиндр был перенесён – узнал о проблеме. Коснувшись, я ощутил ледяную холодность и убрал его в хранилище, после чего направился к выходу. Всё по плану. Там, на одеяле, я пролетел километров тридцать – здесь болото, пойма реки, всё, что я сбросил, подчистив вокруг пирамиды от земли, которую извлёк из неё, смыло. Под собственным весом ушло в болото – это было летом. Хорошее заметание следов. Сейчас же подморозило, но когда я выкинул этот цилиндр спрессованной земли, он проломил лёд и частично погрузился в торф. Дальше пусть сам тонет. Развернувшись, я полетел обратно. Две медитации – и всё готово.

Вернувшись снова внутрь помещения гипермаяка, я не стал медлить и сомневаться. Встав на диск, уже в зимней одежде, на ногах – чистые валенки, и активировал перенос на «единицу». Прошло штатно. Как и думал – замкнутое пространство и вакуум. Здесь тоже не стал мешкать. Искин отозвался штатно, скинул схему пирамиды. Я повернулся в нужную сторону и, убирая блоки кирпичей, по две тонны каждый, в хранилище, двинулся к выходу. А там – проблема. Шурф в прошлой жизни я пробил, но с другой стороны пирамиды, не там, где вход-выход – обманулся. А он у маяка один.

Ладно. Я стал доставать блоки, оставляя их позади, и так стал пробивать наклонный туннель наружу. С хлопком и мощным порывом ветра воздух устремился вниз. А я вышел наружу, хрустя снегом. В прошлом мире снег тоже уже выпал, первый, а здесь – сугробы по метру, завывает вьюга, и мороз под шестьдесят. Дыхание перехватило, дышать нельзя, только глотать воздух. Я тут же замотал лицо шарфом, но он не сильно спасал. Вернув пси-защиту – тот скафандр, он и температуру комфортную давал – я отошёл и стал складывать блоки земли, освобождая хранилище. Потом спустился вниз и забрал те, что стояли сзади – четыре блока. Вот теперь прямой путь до портального диска свободен. Более того, из блоков я выложил стены у проёма тоннеля, три стены, накрыв всё чехлом брезента, чтобы снег в тоннель не попадал. Вот теперь порядок. Кстати, взглянул. Я там, где нужно. Шурф пробит, заметён снегом. Именно здесь я и погиб при ядерном взрыве. Это точно.

С другой стороны стены, укрывшись от ветра, я достал кибитку и прошёл внутрь, задвинув дверь на засов. Стоило передохнуть, да и обустроиться здесь надобно. Я уже понял: времена года на прошлой Земле и на этой не совпадают. Здесь царила настоящая зима, а не осень – декабрь или январь, думаю. Кибитка была тёплой: красные угли тлели в печке-буржуйке, чайник на ней закипал. Я подбросил угля из хранилища. Мороз за окном был серьёзный – градусник, прибитый снаружи к кибитке, показывал минус шестьдесят семь. Для этих краёв и того круче, знаю по опыту. Последствия удара? Природа взбунтовалась? Так или иначе, дрова экономить не стоило. Керосиновая лампа под потолком мягко освещала интерьер. Я скинул верхнюю одежду, отпил чаю и задумался. План был прост: за неделю вернуть маяк в строй – по силам вполне. Но с таким морозом – к чёрту, сделаю быстрее. Допив обжигающе горячий чай, снова подтопил печь, оделся и поспешил к проёму спуска к пирамиде. Работа закипела.

Резал спрессованную землю хранилищем, убирая куски внутрь, а когда заполнялось – выходил и выгружал. Стены у входа поднял повыше. За день управился. Осталось то, что вплотную к стенам и полу. Освободил часть стены: стамеской пробивал до камня, отковыривал куски. Дальше очищал стену телекинезом – подцеплял спрессованную массу, отдирал пластами. В одном месте квадратный метр отпал разом. Мелкий мусор собирал лопатой в два ведра и выносил.

Работа спорилась. Кибитку спустил вниз – теперь место позволяло. Не топил: температура комфортная, минус пять примерно, в зимнем спальнике спать в самый раз. Наверху выдувало всё. Каждый час дрова подкидывать, ночью от холода просыпаться – не дело. Спал внизу. Порядок. Когда расчистил воздуховоды, хлынул свежий, чистый воздух без примесей. Как и думал, управился за три с половиной дня. Чистота – как в операционной. Защита настенных плат ожила, силовая плёнка двери встала на страже. Пройти мог лишь авторизованный пользователь или псион со статусом мастера-ремонтника – как я, временщик. А так хоть взрывай – не пропустит никого и ничего. С дверью те же повреждения, что на прошлом маяке. Чую, на всей ветке Земли так.

На «пятёрку» не торопился, хотя портал проверил – работает. Сейчас зима, до бункера почти шестьсот километров по прямой, на одеяле не полетишь, «Шторьх» в воздухе замёрзнет. Пси-защита есть, но пси-силы на полёт и защиту уйдут. За день по сто двадцать километров, отдых в кибитке – и за пять дней доберусь. По прямой. Но проще над рекой – она зигзагами, как бык нассал, путь удлинится на пару дней. Доберусь, вскрою бункер даже в мороз, проверю, всё ли на месте – это и подгоняет в путь. Возьму нужное. Где-то так.

Снаружи пурга, метель лютая – в такую погоду ждать бы в укрытии. Но работать надо: сколько маяков ждёт мастера? Сложа руки сидеть? Подожду, пока на «единице» погода наладится, а пока займусь другими. Заодно хранилище накачаю – теми, что между «единицей» и «пятёркой». Разведку проведу, любопытства ради: какое здесь время? Не года, а эпохи планеты. Динозавры? Вторая Отечественная? Космическая цивилизация? Решил не мешкать: с «двойки», потом «тройки» и «четвёрки» поочерёдно вызвал спрессованную землю, освобождая портальные диски, вынес все три цилиндра и сложил колоннами в стороне. Оттает – выкину в болото. Собрался и первым шагнул на «двойку».

Снова замкнутое пространство, вакуум. Знакомо до дрожи. Знал, что делать – отработано. Пробился к выходу. Искин вышел на связь, скинул схему пирамиды. Все одинаковые, как под копирку. Главное: найти, где выход. Пирамиды обычно стоят открыто, вход на уровне земли, но за века осели: почва наросла, мусор засыпал, видны лишь верхушки – метр-полтора высотой, где как. Неудивительно, столько времени прошло. Здесь тоже докопался, проложив наклонный туннель, и поморщился: зима. Не такая яростная, минус тридцать, работаем.

Стены сложил из блоков – домик эскимоса с наклоном, купол крыши. Вход метр высотой, другой блок приставил – снег не задувает, позёмка мелкая. Обустроился, кибитку поставил, глянул – убрал. Направился в пирамиду работать. Зачем наверху морозить, уголь жечь? Закончу – достану, для отдыха. Голова не варила, простая мысль не приходила. Шесть часов без перерыва убирал блоки в хранилище, выкладывал наверху. Ночь снаружи, но закончил. Погода смягчилась, ветерок дул.

За трое с половиной суток справился – маяк в порядке. Ушёл на «тройку», потом «четвёрку» – вернул в строй. Везде зима, в одном месте вроде весна, паводки. Рука теперь набита: трое суток – и маяк обслужен. Десять дней ушло на них. Заглянул на «единицу» – пурга не унялась. Может, передышка была, не знаю, за десять дней впервые. Подумав, двинул на «шестёрку».

Прокопался, вышел – жмурясь от солнца, истекая потом в зимней одежде. Птички поют, зелень кругом, лето. Плюс двадцать, не меньше. Разделся быстро, поставил летнюю палатку – в кибитке печь ни к чему. Койка, постель, столик, стул. Небо чистое, инверсионных следов нет. Портал приведу в порядок, как маяк заработает – для отхода в другой мир. Разведку проведу. В каком времени? Самолёт есть, песчаная коса на реке в пятидесяти километрах – для взлёта сойдёт. Поднимусь повыше, осмотрюсь. Пока достал одеяло, рукомойник подвесил, туалет соорудил и полетел к болоту – выгрузил землю. Часть сразу тонуть начала. Обратно, вторую ходку. Мусорить у маяка не хочу. В прошлых мирах делал это вынужденно, из-за метелей. Тут сруб сделаю с дверью и крышей. Или крышку замаскирую дёрном – лучше. Окрестности Воркуты, осмотреться надо. Маяки всегда в одном месте – расчёты пространства, без помех для порталов.

Вернулся, продолжил извлекать землю из портального зала – единственного помещения маяка. За три дня вернул в строй. Силовая дверь – те же повреждения. Как и говорил. Ещё сутки обустраивал крышку с дёрном: аккуратно легла на проём туннеля, замаскировала – будто ничего и нет. Собрался, и наутро полетел на одеяле к косе. Две медитации – и добрался. Вид непривычный, коса мельче, чем помню. Взлетел, потянул на юг над рекой, на километровой высоте.

Встретил живых – аборигенов. Лодка-долблёнка, в бинокль разглядел: трое, ладонями от солнца прикрываясь, глазели на жужжащее в небе. Одежды знакомые. Зыряне? Народ Коми. Цивилизацией не пахнет. Летим дальше. Замечал стоянки: избы, чумы. Садился на песчаные косы, заправлялся, двигался юг. Один раз за косу с медведем подрался – рыбачил там. Битва в мою пользу: зверь встал на задние лапы, рыча угрожающе, а я его телекинезом повозил по песку. Сбежал. Шкура мне его не нужна, летний подшёрсток жидкий, зимний гуще. Полетел к Казани: древний город, по нему год определю.

За два дня с ночёвкой добрался. Ни с кем больше не встречался. Подлетел, сделал круг над городом. На крепостные стены высыпали смуглые, узкоглазые воины.

– Прекрасно, здесь ещё и Иваном Грозным не пахнет. Казань он, видать, не брал. Интересно, какой же год? Хм, спрошу у местных.

Опасности для себя я особо не чувствовал. Отобьюсь, сбегу. Мои возможности как псиона, после изучения профессии мастера-ремонтника, значительно возросли. Хотя для него это, скорее, смежные знания – чтобы выживать в диких мирах, где маяки разбросаны. А для меня – чуть ли не основа выживания.

Удивительно, что мастерам-ремонтникам медицинские знания дают, хоть и урезанные, из пакета военно-полевой медицины. Чтобы, если ранен, сумел привести себя в порядок. Так вот, меня поразило, что я, как лекарь, многие из этих знаний уже имел. Основа-то одна! И как лекарь я был на голову выше любого ремонтника. Значит, те книги по пси-лечению писал кто-то из псионов Создателей. Или переписали их книги и перевели на свой язык… Тот был на языке мира Альнос, где я принцем был. В общем, оттуда ноги растут у моих знаний. Вообще, эти Создатели – псионы-инженеры. Или техно-псионы. Вышли на такой уровень, что я первое время просто ошалел, когда получал новые знания ремонтника. Только я – мелкая сошка, сам создавать не могу. Поэтому так сильно хочу найти материковый мир этих Создателей, чтобы получить, или хотя бы попытаться раздобыть, частицу их знаний.

Шансов, правда, немного. В реестре миров его нет, только найденные. Я спрашивал: искины фиксировали, как мастера приходили откуда-то, но координаты не сохранялись. Просто вводили индивидуальный код специалиста и перемещались. У меня такого кода нет, а чужой не подойдёт. То есть, искины не знают эти координаты. Да даже если бы знали, мне бы не сообщили – программный запрет. Ну, и ладно. Я ведь двести лет прожил в мире магии, на ветке Альнос. Там же я нашёл книги для псионов? Как раз знания Создателей. Урезанные, вручную переписанные, переведённые… обрывки. Только по лечению и иллюзиям более-менее полные. Может и в других мирах будут такие находки? Я бы купил эти книги! Вот почему я и совершил посадку здесь. В древней Казани была библиотека, которая потом пропала. Есть шанс, что здесь она ещё. Надеюсь, договорюсь. Ещё бы Александрийскую библиотеку посетить. Но лететь далеко.

Я нашёл подходящее место и совершил посадку у дороги. Потрясло, конечно, но сел. Заглушив двигатель, занялся обслуживанием машины и заправкой. Можно сказать, с сухими баками садился, мотор на парах работал. Только успел, как увидел конников. Около трёхсот всадников. Большая часть стала кружить в стороне, держа луки наготове. А около пятидесяти воинов, десяток из которых в богатых одеждах, направились ко мне. Я как раз спрыгнул с крыла и убрал самолёт в хранилище. Его внезапное исчезновение явно ошарашило приближающихся всадников, те остановились. Ко мне отправили лишь одного. Видать, послали проверить, съем я его или нет?

Всадник оказался толмачом. Худой старичок с козлиной бородкой, тоже из татар. Знал около двадцати языков, старославянский тоже. Мы проверили знания друг друга, и с уважением кивнули, признавая, что на равных. Я старославянский знал плохо, но нашёл его в памяти на ауре. Переключился на этот язык, и общаться мы могли вполне свободно. Сообщил ему, что я маг, но пока ещё ученик. Ищу книги по магии, надеюсь, тут у кого найдутся свитки или что-то в этом роде. Готов платить золотом. Тот покивал и, встав с колен, на которые рухнул, узнав, что я сильный шаман, усадил на своего коня. Взяв его под уздцы, повёл к хозяину.

Тот работал на местного хана. Причём, хан был в той группе в пятьдесят воинов, среди тех, что в богатых одеждах. Да там все в кольчугах были и в железных шлемах. А то, что сам выехал, ничего удивительного. Тут не принято прятаться за спинами подчинённых. Хан и воин сильный, коим иногда приходится быть, чтобы смуты не было. Хм, это я из урока истории слова преподавателя цитирую. Всплыли как-то.

О чём они говорили, я не слышал. Возможно, толмач передавал мои слова и предложения насчёт библиотеки. Но чуть позже они двинулись ко мне. Я стоял и спокойно смотрел. Да, одет был я легко. Понятно, не в шорты и футболку – тут такой одежды не поймут. Был я в синих брюках из комплекта школьного костюма, белой рубахе, чёрных туфлях. На голове – соломенная шляпа. Очень жарко было. И всё. Жаль, плаща нет. Накинуть бы на плечи, а то по-деревенски выгляжу. Но ничего лучше у меня не было, это и есть лучшая одежда. Надо будет озаботиться.

Между тем, всадники подъехали: часть покинула сёдла, хан тоже спешился. Толмач переводил. И я, в честь знакомства, достал из хранилища шашку, протягивая хану. Одна у меня была, в схроне нашёл. Хорошая. Вот и выдал в дар её. Тот обнажил клинок и залюбовался игрой солнечных лучей. Было видно, что доволен. Оружие хорошее. Сам же через толмача спросил, как я из воздуха вещи делаю? Ответил, что при мне есть невидимая сумка, к душе привязана, всегда со мной. Когда надо – достаю, когда надо – убираю. Готов за доступ к библиотеке (забирать книги-свитки не буду, только скопирую), хану и десяти его приближённым установить такие же сумки. Тот задумался и пригласил к себе. Мне выдали коня одного из воинов, и вот мы уже скачем к крепости. Да, я узнал какое сейчас время. Подсчитал, тут не привычные мне годы от Рождества Христова, вот и перевёл. Получается, середина тринадцатого века.

А на третий день я банально сбежал на одеяле. Сам хан не рискнул себе такое на душу цеплять, а восьми приближённым и двум сыновьям сделал. Библиотека не его была, общее достояние, но доступ он дал. За мной архивариус по пятам ходил, следил, чтобы я ничего не сделал с его драгоценными свитками. Нашёл несколько на языке Создателей (я его уже знал), но это записки охотника были. Ничего интересного я не нашёл. Хотя Взор показал ещё одну библиотеку, малую, тайную. Мне о ней не сообщали. Я её ночью незаметно изучил. Тут записей, нужных мне, по псионике, вообще не было. Вот и не стал задерживаться.

А задержать меня в Казани старались всеми силами. Если бы был чуть взрослее, и наложниц подарили. Так что полетел я к Александрии. В Египет. Двадцать дней заняло всё про всё. Там ещё отдохнул на берегу моря, пирамиды посетил. Это копии маяков: не работа Создателей, местные поделки. Ночью незаметно проник в библиотеку, перед этим пять дней её искал. Несмотря на название, в Александрии её не было. В другом городе, но нашёл всё же. Тут было кое-что интересное, на глиняных табличках, полустёртые записи ещё одного Создателя. Это записи алхимика, по травкам. Записи не полные, мне не интересные: основы нет. Но то, что уже есть такие находки, обнадёживает. Не зря ищу. Нужно в других мирах побывать, начну с Альнос. А пока, отдохнув, полетел обратно на Север, к маяку. Загорел до черноты.

Путь занял пять дней. Я не мешкал, лишь с наступлением сумерек находил укромное место для ночлега. Так и добрался. Там я приподнял крышку и спустился вниз. Силовая плёнка, пропустив меня после сканирования, позволила быстро облачиться в зимнее снаряжение и перейти на «единицу». Я с трудом выбрался наружу – всё замело снегом. Мела позёмка, хотя температура была не под семьдесят, а ближе к пятидесяти. Тем не менее, дышать ещё было тяжело. Оглядевшись, я поправил брезент и решил рискнуть. Если непогода усилится, у меня есть где укрыться – кибитка поможет. Более всего я жаждал вернуть свой автодом. Тот, армейский, бронированный, с камерой дезактивации. Предназначенный для мест, заражённых радиацией. Когда я освобождал хранилище, прежде чем лететь к Казани, затем в Алексеевское, потом в Москву, я оставил его в бункере. И когда я летал в Египет, не раз вспоминал своё убежище. Да и вообще, часто вспоминал, живя под открытым небом, под телегами или в кибитке. Я этот автодом не раз модернизировал; в последний раз – в две тысячи восьмом. Камеру дезактивации я давно выбросил. Теперь там у меня ванная комната с джакузи. Вход сбоку, прямо в кухонную зону. Затем четыре лежанки. Те, что справа, от кормы, я убрал вовсе – там сверху полки для книг, внизу компьютерный стол с мощным компом и креслом на вертушке. Слева, внизу, мягкий диван, светильник – полежать и почитать можно. А наверху, над диваном, уже нормальная кровать. Два плазменных телевизора повесил, «дивиди». Остальное особо не трогал, всё вполне неплохого качества. Дом для одного. А у меня там огромная подборка фильмов и музыки, да литературные произведения. Как же я по ним скучаю!

Так что дом однозначно забираю. Тем более, после всех модернизаций он стал почти на полтонны легче, сейчас весит двадцать тонн. У меня уже накачалось двадцать четыре. Теперь либо «Ирокез» брать следующим, либо второй запасной гидросамолёт на поплавках «Сессна» – он две тысячи девятого года выпуска. Часть систем управления показывает данные на плазменных экранах. Новинка. Так что будем выбирать. Танкетку оставлю, что-то другое вместо неё возьму. А может, и вертолёт, и гидросамолёт с запасами топлива – хватит места, если «Т-40» оставлю. «Белл» жалко – у меня была одна такая машина, сгинула, когда я погиб. Надо будет поискать такой вертолёт в других мирах.

Хотя, чего я планы строю? Конечно, этот мир после ядерной войны – неплохое место, чтобы держать часть имущества, но не факт, что всё на месте. Загадывать нельзя. Может, нашли давно мой схрон? Этого я боялся больше всего. Летел над поймой реки на одеяле, поддерживая вокруг себя нормальный климат. На самолёте точно не долечу: топливо замёрзнет. На третий день полёта пришлось уходить в лес, доставать кибитку – снова сильно упала температура, и ветер поднялся. В такое время лететь сложно даже пси-способным. Как тут вообще люди выживают? Не понимаю. Двое суток пережидал, потом осторожно двинул дальше. Ветер стих, но мороз никуда не делся. Температура не поднималась. Однако ничего, за следующие три дня добрался. С трудом, чудом без обморожений, но на месте.

Все ходы-выходы изучил, свежих следов нет. Полтора года меня не было, неужели дождались мои припасы? Стал вскрывать люк запасного выхода. Потратил час, но сделал. Быстро спустившись, добрался до нужного склада и издал ликующий клич. Всё, что я оставил: машина, грузовики, «Комета», часть имущества, арктическая техника и мой любимый автодом – было здесь. Моя прелесть.

– Я вернулся!

Первым делом я убрал автодом в хранилище. Всё в схроне было покрыто пылью. Откуда только взялась? Проведя рукой по боку «Жигулей-пятёрки», я прошёл дальше. Тут, на полозьях, стоял вертолёт «Хьюи», военная машина, с пулемётами на станках. Шестиствольные «Миниганы». Транспортный, для высадки десанта. В стороне виднелся хвост «Сессны». Медлить я не стал, достал «Т-40» и пристроил его. Затем убрал «Хьюи» и «Сессну», ну и запас топлива к ним, что оставил в бункере. Кстати, запускать автодом и давать ему прогреться я не стал, только зарядил аккумуляторные батареи. Причина банальна: тут всё выхлопом пропахнет, оно мне надо? Я всю технику на одном складе держал, а топливо в бочках – на другом. Вдруг протечка? Тоже чтобы не пропахло.

Подумав, ещё взял надувную лодку с мотором, снегоход и аквабайк. Всё. Достаточно, хранилище забито под завязку. С сожалением посмотрел на арктическую технику – трёхосные автомобили, в одном из которых неплохой домик, но места нет. А эти штуки весят по шесть и семь тонн. Блин, лет пятнадцать копить, чтобы забрать всё, что тут оставил. На данный момент у меня накачано пятьдесят три тонны. Маловато. Мизер, можно сказать. Но удобства для жизни в разных мирах и транспорт уже имею – хватит для начала. Ладно, бункер посетил, успокоился, сохранил добро, впервые после перерождения. Теперь стоит узнать, что тут с людьми, как выживают. Особо помочь я не смогу, если только сообщить о местонахождении тех бункеров с запасами, о которых знаю. Порталом в другой мир не проведешь, а жаль. Начну с ближайшего бункера – он тут недалеко, в семидесяти километрах.

Задерживаться в бункере я не стал. В кой-то веки наверху была неплохая погода, хотя тучи не расступились. Покинув бункер, я замаскировал люк: замёл снегом, подняв смерч пси-силой. Убедившись, что никаких следов к тайнику нет, полетел на одеяле к другому бункеру. По прямой лететь сложно, поэтому понадобились четыре посадки для медитации. Делал их, понятно, в кибитке, подкинув угля в печку. Та почти докрасна бока раскалила, и потому внутри было более-менее неплохо.

Остановили меня один раз: в лесу замерли заметённые снегом, обгоревшие остовы военной техники. Я задумчиво изучал их минут десять – мне хватило, и полетел дальше. Нашёл мёртвых женщин и детей – в автобусах и грузовых машинах. Засада, классическая. Расстреляли, добили выживших и ушли. Самое важное: случилось это где-то полгода назад. Значит, банды ещё работают. Думал, их тут зачистят, сил было достаточно. Хотя, если ядерный заряд добрался и до Воркуты, то тогда: да, не факт. За световой день добрался до нужного бункера, и то, что я там увидел, мне не понравилось. Проведённая разведка ясно дала понять: заняли его чужие. Причём, военные.

Проникнув внутрь через тайный выход, о котором новые обитатели убежища явно не знали, я изучил их. Китайцы. Я взял офицера, самого старшего здесь. Ночь, большая часть личного состава спала, так что я смог спокойно работать внутри, никто ничего не заметил. Я даже допросил полковника в его спальне. Надо сказать, ответами я был ошарашен и сильно зол. Этот удар, третья волна ракет – это не НАТО, там ничего не осталось. Наши знали, куда и как бить. Это китайцы ударили по нам и забрали земли себе. Загребли жар чужими руками, прям про китайцев сейчас. На готовое пришли. Стоит отметить, что по Северу и Дальнему Востоку они тоже почти не били ядерными зарядами. Воркута получила, это есть. Китайцы били и наших, и солдат НАТО. Правда, были неприятно удивлены большими потерями в личном составе. Наши в этих лесах выросли – они здесь дома. Вот и били, мстили. Китайцам аборигены не нужны, поэтому здесь шёл тотальный геноцид, уничтожалось всё. Та колонна в лесу, что я видел, – это как раз их работа. Этого полка, что в бункере расположился.

Сказать, что я был в ярости, – значит ничего не сказать. Полковник быстро умер, и я начал работать по бункеру. Уничтожил всех, кто был на дежурстве, на постах, а потом остальных. Медитировал и дальше зачищал убежище от врагов. В общем, к утру в живых из трёхтысячной группировки здесь не осталось никого. Покинув бункер смерти, я полетел в сторону маяка. Километров на пятьдесят отлетел и сел. Дальше уснул в кибитке. Даже не поел, не голоден был. Бить китайцев здесь надо, но что я один сделаю? Вот и думаю: нужно найти мир космической цивилизации, набрать там современных военных и боевых технологий и их отправить бить китайцев. Так что владеть порталом в моём случае – это мега-плюшка. А отомстить хочу – за бабулю, за дочку, за племянников, за себя. И отомщу. Вернусь с роботами, лазерами и что там ещё в будущем есть, и освобожу эти земли. Надеюсь, они автономно будут работать, у меня и без этого дел хватает.

Тут стоит немного отвлечься. Я имел договор с пси-искинами систем гипермаяков. Значит так: в месяц я должен вернуть в строй не менее двух маяков. Двадцать четыре за год. Я могу ремонт растянуть на весь год, а могу сделать работу сразу и дальше до конца года отдыхать. В данном случае заниматься поиском того, что мне нужно: знания по псионике от Создателей и то, что интересно в разных мирах. Причём, если за год сделаю двадцать пять маяков, лишний на следующий год не фиксируется, не переводится – там снова с первого начинать надо. Поняли систему? Двадцать четыре – это минимум, а чем больше, тем лучше для искинов. Я привязан к маякам, но и доступ к порталам – это не слабая плюшка. Поэтому я собрался дальше чинить маяки, пока по ветке Земли. Рука набита, по три дня на каждый, за полтора месяца сделаю минимум, и уже займусь нормальными поисками знаний и вооружения. Последнее – против китайцев. Я не забыл. Я вообще мстительный. Что по искинам: как я очередной маяк возвращаю в строй, те ставят метку подтверждения окончания работы в мой электронный договор, который находится в сети реестра. Так что другие искины видят, выполняю я условия договора или нет.

Вернувшись к маяку, я перелетел на «шестёрку» и ударными темпами выполнил на ней все работы. Портал на «семёрку» открылся мгновенно, извлекая из иного бытия цилиндр спрессованной земли – дальше всё по отлаженной схеме. Но этот мир… он был мёртв. Убили земляне экологию дотла, и сами подохли, дышать тут невозможно: кислотные дожди. Если и уцелел кто, то мутировавшие монстры уже, а не люди. В портальном зале, оазисе чистоты, система кондиционирования отфильтровывала ядовитое дыхание этого мира, но и здесь я не задержался. Даже если и есть здесь космическая цивилизация, то как добраться до выживших на орбите? Да и, признаться, не было ни малейшего желания. Поищу Землю высоких технологий. Этот мир вызывал лишь отвращение. Однако, постоять под кислотным дождём всё-таки пришлось, чтобы лететь дальше. Сомневаюсь, что хоть кому-то это может доставить удовольствие.

«Восьмёрка» распахнулась. Завершив обустройство выхода наружу в поздний осенний час, я увидел в небе инверсионный след. Реактивный самолёт, напоминающий пассажирский лайнер, стремительно рассекал небеса. В поте лица я вернул маяк к жизни. Всего за три дня. И тут же бросился на разведку, взмыв в воздух на вертолёте.

Воркуты не существовало, она стёрта с лица Земли. Но я пробился к Екатеринбургу. Город стоял. Начал собирать информацию, погружаясь в пыльные архивы платной библиотеки, листая книги по истории, вчитываясь в газетные подшивки почти столетней давности. И тут меня словно ударило током. Мир знаком! Уже во второй раз я оказываюсь в месте, где был рождён и погиб. Здесь, в этом мире, раненого офицера-пограничника забили прикладами до смерти. Помню, как мальчишкой добыл германские штандарты в Империалистическую… Воспоминания, словно осколки зеркала, начали складываться в единую картину. Я жил здесь, почти столетие назад. Интересно, Даша, жива ли она? Скорее всего, нет. Но ведь у меня здесь остались дети… Внуки, вероятно, ходят по этой земле. Я должен узнать. И вот ещё что: здесь до сих пор Императорская Россия! С трудом, но они удержали власть, подавив две попытки революций.

На гидросамолёте я долетел до Хабаровска. Здесь воздушное движение было на удивление оживлённым, множество частных самолётов бороздили небеса. Всё-таки две тысячи сороковые годы на дворе. А я тут словно из прошлого, нагло вторгаюсь в их мир на допотопной технике. В радиоэфире поднялся гвалт: кто этот наглец, летающий без согласования с диспетчерами?! Кое-как, на бреющем полёте, дотянул до цели. Да, тут просто так не полетаешь. Хотел посетить старое место, место своей гибели.

И там меня поразил шок: идеально круглое озеро. Я рванул в Хабаровск и окунулся в старые газеты. В день моей гибели произошёл мощный взрыв, как раз там, где я погиб. Официальная версия – метеорит, но я, кажется, понял истинную причину. Хранилище! И вся масса вещей, которые в нём находились, никуда не исчезли – они стали энергией, высвободившейся в момент моей смерти и ликвидации хранилища. В общем, хлопок, думаю, был сопоставим с подрывом небольшого тактического ядерного заряда. В радиусе километров пятидесяти все видели.

М-да, мои убийцы не получили награды. Они тоже погибли. И кит-убийца, проглотивший меня случайно, тоже получил своё. Если найду другие места своих гибелей, обязательно проверю, остались ли доказательства вроде этой воронки. В радиоактивном мире, у Алексеевска, искать бессмысленно. После ядерного удара там мало что осталось. Так что будем проверять другие миры. Однажды ведь повезло найти такой мир, может, удача улыбнётся снова? Я много раз умирал и перерождался. Будем искать.

Вспомнился ещё один момент. Когда я обучался на мастера-ремонтника, то задавал некоторые вопросы. Спросил о хранилище. Пси-искин был в недоумении, в его базах данных такой информации не было. О перерождении я спрашивать не стал. Лишь уточнил: если я исчезну, и в другом мире появится новый малец, активный псион, и докажет, что обладает знаниями мастера-ремонтника, что тогда? Ответ меня обрадовал. Новый договор, с теми же условиями. Значит, я не потеряю возможность бороздить миры! Это действительно радует, особенно когда осознаёшь, сколько разных веток в этом реестре. Добью десятку по ветке Земли и возьму новую ветку. Незнакомую. Жаль, что по этим мирам даётся лишь краткая информация.

Задерживаться в этом мире я не стал. Тут начиналась зима. Я вернулся и приступил к вскрытию следующего мира. Номер его я знал, там будет лето. Уже подсчитал, когда вернусь и устрою себе месячный отпуск. Узнаю всё о своих. Интересно же.