Утреннее солнце приятно грело кожу, пока я шла до главного дома. Приходилось следить за темпом: ноги то и дело порывались ускорить шаг. Вокруг не было ни души – во всяком случае, мне так казалось. И все равно я старалась лишний раз не рисковать, хотя соблазн был велик.

Проходя мимо других домиков, я прислушивалась к доносящимся оттуда звукам. Первое впечатление, что глэмпинг-парк подозрительно пуст, после этого сразу развеялось. Из домов слышался типичный утренний шум, которым обычно окружали себя люди: у кого-то на сковороде шкворчал на раскаленном масле завтрак, у кого-то тихо играло радио, где-то разговаривали. Понимание, что здесь и правда были другие отдыхающие, могло бы успокоить меня, превратить территорию глэмпинга в самое обычное место, если бы не одно «но»: сегодня утром я нашла в файле нового романа текст, который не помнила, как написала.

Открыв файл утром, сначала я подумала, что мне померещилось количество страниц в документе: невозможно столько написать, даже если просидеть за текстом всю ночь. Может, вампиры и двигались быстрее, чем простые смертные, но едва ли мы отличались в своих творческих порывах особой продуктивностью. Любое искусство в определенной степени зависит от развития навыка, однако мысленные усилия и время на воплощение желаемого в жизнь – это совсем другая история, в которой вампиры и люди стояли наравне. Казалось, у меня были преимущества, ведь я могла не спать неделю перед сдачей финального файла редактору и посвящать чуть больше себя написанию текста, но удивительным образом то же самое делали и другие авторы, которых я знала. Они вливали в себя литрами кофе, лишь бы успеть. Я могла легко представить преимущества трехсотлетнего вампира-писателя, который решил бы написать роман о временах своей юности, ведь проверка исторической точности и многочисленные консультации со специалистами-историками по конкретному региону и времени автору были бы не нужны. Он видел своими глазами, как проходят столетия, меняются обычаи и местность, и проживал все это вместе с движением времени. Нюансом оставалось лишь то, что любая история зависела от точки зрения того, кто на нее смотрит: правда одного автора часто отличалась от того, что было написано другими, черным по белому в учебниках или в интернете.

Обнаружив эти новые страницы в моем документе, я потратила утро на размышления, откуда они взялись – вместо того, чтобы наслаждаться первым днем на новом месте и завтраком, который приготовил Марк.

Единственным логичным объяснением мог быть взлом моего ноутбука, но кому понадобилось подсунуть в файл нового романа другой текст? Идея казалась нелепой. Если бы кто-то надумал заменить, скажем, мою книгу на чужую, то дождался бы завершения работы над романом, и то это было бессмысленно: даже если подменить файл, правда откроется, когда редактор пришлет рукопись на вычитку после стилистических правок.

На всякий случай я проверила состояние банковского счета, личные фотографии и документы, перешерстила кучу папок, но не нашла ничего подозрительного и решила позже попросить Марка копнуть глубже: программист наверняка способен увидеть то, на что я не обратила внимания. Вот только ноутбук исправно работал, а на читательских платформах и на страницах желтой прессы царила тишина: никаких свежих сплетен обо мне. Если бы кто-то на самом деле взломал мою учетную запись или облачное хранилище, то я проснулась бы под бесконечные звонки и сообщения от членов клана, но нет – утро растворялось, как сливки в кофе, наполняя новый день солнечным светом, а лес – трелями птиц. Природа давно проснулась, мир приходил в движение, в то время как я бесконечно, по вампирским меркам, ползла до библиотечного зала.

Количество страниц в документе, о которых я ничего не помнила, было еще не самым странным. Меня больше встревожило их содержание. Читая документ за завтраком, я обнаружила, что героев звали Лизой и Марком, будто это была какая-то злая шутка. В начале романа описывалось обычное утро двоих влюбленных, которое я легко могла представить, настолько родными и понятными казались сцены, манера общения героев и их чувства.

Когда Марк, пока я читала, поставил передо мной тарелку с завтраком, я мельком взглянула на нее и в растерянности снова уставилась на экран: на странице описывалась «пучеглазая» яичница с лентами бекона и жутковатой улыбкой из кетчупа. Оба Марка приготовили для своих женщин один и тот же завтрак, и оба оказались обделены художественным мастерством, ведь нарисованный оскал с зубами-треугольниками язык не поворачивался назвать милой улыбкой.

Я, конечно, думала вчера начать историю о паре, похожей на нас, но назвать героиню собственным именем – это чересчур даже для моего самолюбия. Ночью я поработала от силы пару часов, едва ли написав пару страниц сырого текста – без искры, лишь бы начать. Первые главы все равно позже правились бесчисленное количество раз, только бы удержать читателя с первой строчки и заинтересовать книгой. Окончательно убедившись ночью, что слова идут плохо, я ушла «принять ванну».

«Принять ванну» – мой секретный способ незаметно утолить жажду под носом у Марка. Я громко заявляла, что планирую полежать в пене и почитать книгу, после чего могла с наслаждением заниматься в комнате чем угодно, как угодно долго и не бояться, что Марк заподозрит неладное. Эта маленькая привычка так легко встроилась в нашу жизнь и так хорошо отводила подозрения, что и в нынешнюю поездку я взяла несколько бомбочек для ванн, розовое и апельсиновое эфирные масла, поддерживая в Марке иллюзию, что я обожаю принимать ванну.

Сложность заключалась только в том, как провезти с собой в глэмпинг кровь. В московской квартире вопрос хранения моей пищи решился маленькой модернизацией декоративной панели с отделкой под крупную плитку в цвет комнаты. Стоило с усилием нажать на верное место на стене, и открывался тайник-холодильник, где всегда про запас лежало несколько пакетов с донорской кровью. Мне никогда не приходилось проносить их тайно в квартиру самой: за меня это делала клининговая компания, состоящая на службе у клана. Для них вытирать пыль и забрасывать пару-другую пакетов в тайник – простая задача по сравнению с иными поручениями.

Правда, мало кто из вампиров любил питаться из холодного пакета. Для нас ощущать тепло угасающей на кончике языка чужой жизни и всплеск адреналина во время охоты казалось естественной и законной частью существования. Частью порядка вещей, которые нет смысла менять. И порой вампиры после кормежки оставляли после себя много трупов, крови и грязи. Для этого и существовали команды клининга.

С появлением в моей жизни Марка я стала все чаще пользоваться для кормления донорской кровью, боясь, что однажды азарт охоты окажется слишком велик, а шея Марка опасно близка. В большинстве своем люди казались мне всего лишь добычей. Вредителями, которые умели только потреблять и не отдавали ничего взамен. Несмотря на разный цвет волос, глаз и кожи, любой из стада двуногих оставался в моем сознании мешком с кровью. Пищей для хищника вроде меня.

Марк выделялся из общей массы. Казался на голову выше остальных благодаря своей безграничной доброте и состраданию. Он будто стремился видеть в каждом создании перед собой хорошее и непременно находил – даже в чудовище, с которым делил одну постель.

Донорская кровь, насколько могла, насыщала, но, питаясь ею постоянно, я не была уверена в себе – в том, что держу свой голод под контролем. Сколько бы я ни пила ее впрок, голод неизменно очень скоро возвращался. Природа всегда брала свое.

Этой ночью, после едва ли успешной работы над новым романом, я по обыкновению заперлась в ванной комнате и выудила из сумки-холодильника с двойным дном один из пакетов с кровью. Если бы эта сумка попалась на глаза Марку, то не вызвала бы у него подозрений: стройными рядами внутри стояли бутылки с минеральной водой. Чтобы открылась настоящая причина, для чего я тащила с собой из Москвы столько воды, нужно было выгрузить бутылки и добраться до потайной молнии.

Я всегда брала эту сумку в поездки с собой на случай, если что-то пойдет не так и придется ночевать в другом месте. Никогда не знаешь, где жажда застанет тебя врасплох, а я не имела никакого желания подвергать Марка опасности, поэтому сумка отправлялась в багажник автомобиля при каждом удобном случае.

Охлаждающих картриджей хватало на трое суток без подзарядки. К счастью, у раковины в ванной комнате я нашла розетку и сразу же подключила к ней сумку, пока представилась такая возможность. Чем реже в поле зрения Марка будет попадать эта сумка, тем меньше вероятность, что однажды он заглянет внутрь и случайно обнаружит мой маленький секрет. На остальные дни пребывания должно было хватить запаса в камере-холодильнике, которую Карина по моей просьбе должна была до нашего приезда встроить в стену ванной и закрыть панелью.

Я не знала, сколько смогу еще скрывать от Марка свою истинную природу, но каждый день боролась над сохранением этого неведения, лишь бы наша совместная жизнь продолжала идти своим чередом.

Я понимала, что так не может быть вечно. Рано или поздно наша история подойдет к концу, и я надеялась, оказавшись у самого края этого срока, найти в себе силы отпустить Марка в нормальную человеческую жизнь и довольствоваться возможностью наблюдать со стороны, как со временем в его темные волосы вкрадутся седые пряди. У него обязательно появятся дети с такими же трогательными ямочками на щеках, а затем и внуки. Он построит себе дом где-нибудь на берегу реки и проживет долгую, насколько это возможно для человека, жизнь, наполненную смыслом и смехом родных.

Я искренне верила в счастливую концовку для него, но совсем не верила в долговечное «мы».

Поэтому я и решила написать историю о нас – чтобы у меня в вечности осталось воспоминание об этих отношениях. О том, каким человеком был Марк, прежде чем часы пробили полночь и он рассыпался в прах.

Эти тяжелые размышления преследовали меня всю дорогу до главного дома, где располагалась библиотека. Когда я подошла, массивные двустворчатые двери оказались распахнуты, и за ними виднелась лишь темнота. Каждый мой шаг по ступеням рассеивал ее, позволяя рассмотреть помещение изнутри. Старомодное, на мой вкус, хотя стоило отдать хозяевам должное: они тщательно ухаживали за мебелью из благородной древесины – это было заметно по отполированным поверхностям со свежим лаком – и старались выдержать дизайн в одном стиле. Со стороны холл напоминал парадную гостиную частного загородного клуба, сошедшего со страниц американского детектива тридцатых годов.

Таинственность витала в воздухе. Пылинки танцевали в тонких лучах солнечного света, которые прокрадывались внутрь сквозь ажурный узор на занавесках. У большой арки, ведущей в зал с вытянутыми рядами столов и скамей из массива дерева, расположилась стойка. За ней стояла седая женщина и держала перед собой тонкую стопку бумаг. Поверх спущенных к носу очков она изучала написанное и никак не отреагировала на мое присутствие.

Желая вежливо обратить на себя внимание, я подошла к стойке, надеясь, что администратор заметит движение перед собой, но если я что и уяснила о людях давным-давно, так это простой факт: если хочешь сохранить секрет, спрячь его у всех на виду. Пока я подходила, администратор не обращала на меня никакого внимания.

Тогда я вежливо поздоровалась, выдавив из себя улыбку, и спросила, как пройти в библиотечный зал. Нехотя оторвав взгляд от документов в руках, женщина раздраженным тоном скороговоркой описала путь и вновь принялась изучать страницы перед собой.

Какой сервис. Какой теплый прием. Обязательно упомяну об этом в отзыве. Когда гости завершали свое пребывание у них, отели, гостиницы и глэмпинги обычно отправляли им письмо с сердечным напоминаем оставить отзыв. Такие письма в моей электронной почте моментально попадали в папку спама. В этот раз я, пожалуй, потружусь расписать все подробности, не скупясь на комментарии, и оставлю соответствующую оценку о сервисе.

Теша себя сладкой мыслью о примитивном возмездии, я двинулась в зал. На стенах выше уровня моей головы беспорядочно висели охотничьи трофеи по принципу «что и куда удалось вместить». Множество рогов оленей разной длины и диаметра сплетались, точно ветви, в жуткие узоры. От них пахло затхлостью и смертью. Этот запах навеял ассоциации, которые унесли меня домой, в стены особняка отца, где в зале для приемов стояло величественное чучело льва, которым папа гордился.

Смерть и увядание пахли домом и напоминали мне лишний раз о том, как недолговечны другие существа, встречающиеся нам на дороге нашего бессмертия. Я мотнула головой, гоня от себя прочь мрачные мысли. Хорошо бы настроиться на рабочий лад, да поскорее, если я собиралась написать светлую историю со счастливым концом.

Но где, черт возьми, эта библиотека? Плутая по коридорам и пробуя дергать за ручки все встреченные на пути двери в надежде, что одна из них поддастся, я выругалась про себя еще раз, недобро припоминая сотрудницу у стойки. Возвращаться к ней и просить повторно объяснить, где нужная комната, было выше моих сил: злость закипала внутри, пробуждая голод и грозя оборвать наш с Марком отпуск из-за банального человеческого безразличия к проблемам другого.

Везде опубликую отрицательные отзывы. В-е-з-д-е.

От того, чтобы администратор через пять минут превратилась в мой горячий перекус, ее спасла судьба: очередная дверь на пути поддалась, и, взмолившись всем известным богам, чтобы за порогом не оказалась чья-нибудь спальня, я с опаской приоткрыла дверь. Увиденное заставило меня с облегчением шумно выдохнуть, ведь передо мной, без сомнений, оказался библиотечный зал.

Представлять его по описанию Марка просто как большую комнату было серьезным заблуждением – я видела в своей жизни областные библиотеки в два, если не в три раза меньше, чем занимала местная частная коллекция. На внушительных полках стройными рядами плотно друг к другу красовались всевозможной ширины и высоты цветные корешки книг. Я подошла ближе и с особой осторожностью провела кончиками пальцев по ряду на уровне глаз, словно от лишнего прикосновения тома могли рассыпаться в прах.

Толстой, Гоголь, Пушкин. Есенин и Бальзак. Пастернак и Остин.

Хозяева собрали здесь коллекцию всемирной классики. Впрочем, какие книги я ожидала увидеть на полках частного собрания в глэмпинг-парке посреди Московской области? По программированию для чайников и садоводству? Из-за новомодного названия «глэмпинг» я могла бы ожидать здесь изобилия литературы по самоисцелению, психологии, всевозможных научно-популярных изданий, в которых рассказывалось бы просто о сложных вещах вроде астрофизики и нейробиологии, архитектуры и искусства, однако едва ли все перечисленное сочеталось с охотничьими трофеями в большом зале, а также с интерьером «под классику» с мебелью из массивного дерева.

Я попыталась найти в расстановке на полках закономерность, чтобы лучше сориентироваться в будущем, когда захочется поискать здесь себе книгу для чтения, взять в руки один из томов и устроиться безмятежно в кресле с бархатной, благородно изумрудной обивкой и не думать какое-то время ни о чем, кроме строк перед собой. Хотя, увы, в ближайшее время подобной роскоши мне не светило.

Заставив себя крепче схватиться за лямки тряпичной сумки на плече, я отошла от полок на шаг, затем еще на один. Призвав остатки своего самообладания, уставшего бороться с прокрастинацией, я тяжело выдохнула, развернулась на пятках на сто восемьдесят градусов и зашагала на прямых ногах, точно оловянный солдатик, к ближайшему столу, на который недовольно опустила сумку. Руки путались в ткани, пока я выуживала ноутбук, блокнот и спутанный моток провода зарядного устройства. Опустившись в ближайшее кресло, я положила ноутбук перед собой так, чтобы локти легли на стол, и подняла крышку. Экран тут же включился. Перед моими глазами вспыхнул все тот же таинственный файл с текстом, который я не помнила, как написала.

Я втянула воздух через нос и длинно выдохнула через рот, стараясь сбросить напряжение, прежде чем начать читать очередную страницу. Яичный монстр на тарелке – это самое обыкновенное совпадение. Должно быть, я была сама не своя от жажды и близости Марка, вот и написала что-то, не отдавая себе в этом отчета, выудив подробности из закромов памяти, – ведь не в первый раз мой парень готовил мне забавный завтрак. Да и забыла об этом. Вполне логичное объяснение!

Я продолжала убеждать себя в этом, оттягивая продолжение чтения. Дурацкая привычка вечных – не считаться со временем. Однако у меня, вопреки большинству, мелькала перед носом дата сдачи нового романа, а также совместный отпуск с Марком, который я отказывалась провести, уткнувшись в экран ноутбука. Разозлившись на себя за промедление, я наконец начала бегло читать абзац за абзацем, стремясь понять общую канву и окончательно убедиться в полуночном бреде, написанном на голодный желудок и в дурном настроении.

Но прочитав страницу до конца, я постаралась как можно более подробно вспомнить разговор с Марком за завтраком, и от сходства его с текстом желудок у меня внутри будто стянуло тугим узлом.

Ладно. Без паники. Предположим, я настолько хорошо изучила повадки Марка, что могла предсказать и воспроизвести его паттерны речи. Я ведь писательница, в конце-то концов: вживаться в чужую личину и создавать самобытных героев с узнаваемой манерой держаться, жестами и словечками-паразитами для меня обычное дело. Вот и подойдя к расписыванию книжного героя, прототипом которого стал Марк, получилось передать именно знакомого мне до кончиков пальцев на ногах человека, а что сегодняшний завтрак оказался причудливо похож – просто совпадение, на котором нет никакого смысла зацикливаться.

Побыв адвокатом для самой себя и постаравшись отбросить нехорошие предчувствия, я продолжила читать текст. Невероятным образом после завтрака героиня, как и я, отправилась в библиотеку работать. Несколько абзацев передавали мои мысли и воспоминания о давно прошедших днях, которые остались в памяти навсегда. Я выделила желтым цветом эти строки, чтобы отредактировать позднее, а может, и вовсе удалить: ну кому могут быть интересны долгие и нудные воспоминания героини о веренице событий, которые едва ли имеют отношение к настоящему? Хотя кто знает: быть может, это одна из тех историй, где все связано, только связи эти раскрываются в самом конце?

Побыв строгим внутренним критиком, я двинулась дальше и дошла наконец до эпизода в библиотеке. Здесь, к полному моему удовлетворению, начинались отличия.

В реальности в библиотечном зале не было ни души, помимо моей собственной, в то время как история описывала появление незнакомки с длинными каштановыми волосами. Отличие реальности от текста заставило меня с наслаждением звучно выдохнуть, снимая груз опасений с плеча. Никакая я не баба Ванга, чтобы предсказывать будущее, и уж тем более появление незнакомого мне человека.

Девушка на страницах вела себя подчеркнуто нервно. Проигнорировав присутствие главной героини, она направилась к полкам и сняла несколько книг, действуя настолько уверенно, будто проводила здесь за исследованием, известным ей одной, недели. Тихо бубня себе под нос, она едва донесла к свободному столу тяжелую стопку из десятка книг как минимум и, рассыпав их по столу, принялась наспех раскрывать некоторые из них, будто точно помнила наизусть, какие страницы хранили нужные ей строки. Наконец опустившись за стол, она выудила из заднего кармана джинсов телефон и стала сверяться с записями, прикусывая нижнюю губу.

Читая текст о суете этой девушки, я пыталась разгадать его смысл. К чему я вела? Для чего создала подобного персонажа в нашей с Марком истории любви? Неужели мне пришла в голову идея подчеркнуть крепость наших отношений пошлейшим любовным треугольником, где победитель очевиден с самого начала? В конце концов, любой сопернице можно банально свернуть шею – и поминай как звали.

Хмыкнув, я принялась читать дальше, и чем дальше углублялась, тем больше вопросов у меня возникало, для чего вообще существует написанный текст, если в нем нет ни строчки обо мне и Марке? Создав в документе комментарий с вопросами по тексту, я прокрутила главу до конца, ища кульминацию или, быть может, сюжетный поворот, который заинтриговал бы читателя, но вместо этого обнаружила лишь обрывок диалога с каким-то незнакомцем. Откуда взялся еще и парень? И насколько вчера вечером воспалилось мое сознание, что я описала библиотеку чуть ли не самым популярным местом в глэмпинг-парке?

Окрестив написанное полуночным бредом из-за жажды крови, я окончательно успокоилась. Если поначалу я пыталась увидеть в написанном какой-то смысл, то с каждым последующим абзацем убеждалась: не нужно биться дальше над этим текстом и пытаться привести записи в достойный вид. Иногда черновик – это попытка нащупать идею и отдать в мир, однако не каждая из них на деле оказывается жизнеспособна и осмысленна.

Без малейших сожалений я закрыла файл и перетащила его курсором в мусорную корзину в левой нижней части экрана. Двойной клик. Очистить. Файл канул в Лету.

Теперь бредовый черновик можно было следом смело выбросить и из головы. Наслаждаясь свободой, я поднялась из-за стола и направилась к окну. По краям легкого узорчатого тюля лежали волнами изумрудные портьеры. Я скользнула по поверхности кончиками пальцев, и они утонули в мягкости бархата. От ткани тянуло розовой водой и цедрой апельсина. Отодвинув край шторы, я нырнула в промежуток между бархатом и тюлем, пробираясь ближе к окну. Спины и затылка коснулась мягким поглаживанием плотная ткань, и я утонула в смеси цветочного аромата с цитрусовой кислинкой. Интересно, портьеры пахли так ярко, потому что кто-то разбрызгал здесь дорогой парфюм или прачечная удачно выбрала средство для стирки?

Грязные следы от прошедшего когда-то давно дождя тянулись по стеклу отчетливыми при свете дня линиями. Они, как паутина, разделяли лес за окном на фрагменты пазла – неровные кусочки, лишенные симметрии и логики. Ветви раскидистых сосен качались на ветру, создавая иллюзию, что лес дышит.

Я дышала ему в такт. Вдыхала раз за разом вместе с ним, растворяясь в безмятежности дня.

Теперь мне не о чем было беспокоиться. Текст на компьютере оказался лишь полуночным бредом.

Умиротворение момента нарушил глухой отголосок шагов в коридоре. Кто-то поспешно подходил к библиотеке. Старые половицы тонко поскрипывали в такт каждому шагу непрошеного гостя, подвывая, как маленькие собачонки. Я сама не заметила, как замерла, выжидая. Неприятная мысль мелькнула в сознании, но я поспешно тряхнула головой: нет, этого просто не могло быть. Откуда у меня взялась эта паранойя?

Древний инстинкт пытался докричаться до меня, но я упорно стояла на своем. Отказывалась верить.

Шаг. Еще один, и еще – кто-то зашел в библиотеку. Не заметив меня, этот кто-то поспешно направился к стеллажу. Голос, определенно женский, скороговоркой тихо шептал фразы, понятные, должно быть, одной лишь говорящей.

Я тяжело сглотнула. Немного помешкав, заставила себя слегка отодвинуть штору и взглянуть на непрошеного гостя из своего укрытия. Каштановые волосы ниспадали на напряженные плечи девушки. Со стороны незнакомка казалась натянутой как струна и нервной. Тонкие пальцы резко отлистывали страницы с ритмичным звуком ударов хлыста. Страница переворачивалась за страницей, едва незнакомка успевала взглянуть. Она отчаянно искала нужную и не могла найти.

Девушка захлопнула один том, вернула его на полку и принялась за следующий. Кончики пальцев порхали над кремовыми листами все быстрее, но все так же безрезультатно.

Закрыв очередную книгу, она издала протяжный стон и вскинула лицо к потолку, точно спрашивая у наблюдателя свыше, за какие грехи ей подобное наказание.

Видимо, девушке никто не ответил.

Вытянув с полки несколько книг, одну за другой, она собрала стопку из увесистых томов и, прижимая к себе ношу обеими руками, проследовала, чуть отклонив корпус назад, к ближайшему столу. С грохотом незнакомка рассыпала по поверхности книги и продолжила изучать содержимое. Иногда она останавливалась на раскрытой странице и принималась бегло водить указательным пальцем по строкам, точно это могло ускорить процесс, недовольно цокала и продолжала вновь листать книгу перед собой. Волосы водопадом скрывали лицо – так низко девушка склонилась над столом за чтением. Она отчаянно искала нужный том, и чем больше времени незнакомка проводила за этим занятием, тем нетерпеливее становились ее движения.

Осторожно ступая на цыпочках, я вышла из своего убежища, надеясь подобраться поближе и рассмотреть, что за книги девушка взяла. Если внезапное появление в библиотеке незнакомки заставило меня поначалу содрогнуться и в ужасе подумать об очередном совпадении с теперь уже удаленным текстом на ноутбуке, то сейчас я уже освободилась от этого чувства: страницы бредового романа никак не предсказывали мой интерес к занятию девушки и уж тем более разговор с ней. Разорвать порочный круг совпадений просто: достаточно поступить обратно тому, что твердил текст. Именно этим я и планировала заняться.

Подобравшись к незнакомке ближе, я уловила неприятный запах и поморщилась. Под шлейфом яблочного шампуня и нейтрального дезодоранта пробивался знакомый до омерзения запах мокрой псины. Я притянула собственное запястье к лицу и несколько раз тихо втянула воздух, спасаясь от раздражающей вони. Я не знала ни одного вампира, кто спокойно относился бы к пахучим существам, которых так любили заводить в качестве домашних питомцев люди. Если бы только смертные знали, как нас воротит от одной лишь мысли о четвероногих созданиях, что были ближе всего по происхождению к природным врагам нашего вида, то не развешивали бы издревле в качестве оберегов по дому чеснок и распятия, а банально заводили бы биглей, чихуа-хуа или других представителей многообразного семейства собачьих. Возможно, когда-то давно люди действительно об этом знали: не тратили же они столько времени и сил на разведение более двухсот пород лишь ради того, чтобы каждый человечишка мог найти себя морду помилее?

Я задержала дыхание и заглянула незнакомке через плечо. На столе россыпью лежали томики французских, английских, немецких романов преимущественно девятнадцатого века, что вызвало у меня удивление. Что она ищет с таким остервенением в художественной прозе? Это ведь не научные труды, да и мы не в стенах университета.

Я попыталась прочесть верхнюю строчку на очередной раскрытой незнакомкой странице и совершила ошибку.

– Да где была эта цитата? – раздраженно бросила девушка в пустоту и в порыве эмоций резко подалась назад. – Ой!

Ее плечо глухо стукнулось о мой подбородок, и девушка вскрикнула не то от боли, не то от неожиданности. Ее ладонь легла на ушибленное место, и незнакомка резко развернулась, словно пытаясь понять, обо что ударилась. Девушка смерила меня удивленным взглядом сверху вниз, словно не могла поверить, что перед ней находился другой человек. Я вскинула руки перед собой, стараясь принять как можно более безобидную позу, и натянула на лицо улыбку.

– Простите, что напугала, – как ни в чем не бывало проговорила я. – Вы были так увлечены чтением, что, должно быть, совсем меня не заметили.

Незнакомка продолжала таращиться на меня во все глаза – холодно-серые, как у мертвеца, и я заметила, что мои слова будто проходили мимо нее, в их смысл она не вслушивалась.

– Я Лиза, – продолжила я, когда пауза некомфортно затянулась, – мы с моим парнем только вчера сюда приехали.

Короткого объяснения оказалось достаточно, чтобы лицо незнакомки смягчилось.

– Простите. – Ее плечи расслабленно опустились, и она тяжело вздохнула. – Я бываю сама не своя, когда закапываюсь в книгах. Есения. – Она протянула руку для рукопожатия, и моя ладонь прикоснулась к ее теплой коже. Рукопожатие оказалось значительно крепче, чем я ожидала от стройной девушки ее возраста, и я поняла, что под изумрудным кардиганом скрывается поджарое тело человека, который с завидной периодичностью дает своему телу нагрузку и заботится о здоровье.

– Интересная подборка. – Я кивнула на книги, но Есения рассеянным взглядом скользнула по царящему на столе хаосу и промолчала. – Изучаешь зарубежную литературу?

– Ага. – Она немного приободрилась и вымученно улыбнулась, заправив за ухо волнистую прядь длинных волос. – Учусь на факультете зарубежной филологии. Последнюю сессию оказалось сдать труднее, чем я предполагала, так что теперь пол-лета придется страдать и корпеть над анализом текстов да эссе. Договорилась с парой преподавателей на дополнительные задания, чтобы как-то поднять оценки.

– Оценки – это всего лишь цифры, – ответила я, и Есения вымученно хохотнула.

– Не когда тебе нужна стипендия. – Она потянулась за очередной книгой и раскрыла ее на столе.

– Туше, – только и хватило меня ответить, когда Есения принялась листать вновь страницу за страницей.

Да уж, подобным разговором не изменишь художественную книгу, предсказывающую будущее. Двое новых знакомых перебросились парой фраз, а дальше пойдут каждый своей дорогой, погрузившись в размышления о своих проблемах и трудностях, которые им предстоит преодолеть, – это ничего не значит. Мое короткое появление в жизни Есении никак не влияло на ее судьбу, как и знакомство с ней – на мою, а значит, это едва ли могло разрушить миф о странном тексте на моем ноутбуке. Нужно было придумать что-то еще. Начать другой диалог или, быть может, вытащить девушку из библиотеки. Совершить нечто такое, что обязательно имело бы последствия.

В голове у меня промелькнула занятная идея. Я даже смогла представить в красках ее развитие, однако быстро одернула себя. В конце концов, я же вампир: чего мне стоило вылететь с девчонкой в окно и напугать ее до полусмерти? Кто поверит в подобное безумие, если вокруг не найдется свидетелей? Достать клыки, пошипеть. Для девчонки это было бы невероятным и пугающим событием, которое пророчащие страницы никак не могли не упомянуть, а я, находясь в здравом уме и связанная обещанием самой себе исключить из нашего совместного отпуска все паранормальное настолько, насколько это возможно, никак не могла подобное вообразить и описать в тексте.

– Хочешь, я помогу? Я неплохо ориентируюсь по зарубежной классике и прослушала курс по литературоведению.

Есения с нескрываемым скептицизмом посмотрела на меня.

– Курс?

Я пожала плечами и снисходительно улыбнулась.

– Да, курс. Это, конечно, не то же самое, что получить высшее образование, однако базовые навыки анализа и насмотренность на библейские символы и контексты времени у меня есть.

Есения закусила губу и в нерешительности принялась разглядывать книги на столе. Мне показалось, что она ищет способ помягче отказаться от предложенной помощи, чего я не хотела допустить. Нужно было придумать что-то еще, завлечь девушку, чтобы направить историю в другое русло.

– Соглашайся. – Я решительно поравнялась с ней у стола и взяла в руки ближайшую книгу. – Не всем предлагает помощь автор бестселлера.

– Вот уж прямо бестселлера? – В голосе послышалась нотка ехидства, но я давно привыкла к тому, что люди не воспринимали меня всерьез, пока не слышали название книги.

– Слышала о романе «Город, в котором никто не лжет»?

Тишина окутала библиотечный зал. Я готова была поклясться, что Есения даже задержала дыхание. Конечно, она слышала. Каждый, кто любил книги, встречал его на выкладках при входе в книжных магазинах, видел баннерную рекламу, статьи в журналах и социальных сетях. Феномен любого бестселлера в том, что он собой заполняет все пространство, заставляя других говорить о себе на улицах, в метро и на вечерних посиделках в шумных компаниях.

– И автор этого романа… – Я прокрутила кистью в сторону Есении, предлагая ей самой ответить. Она с трудом оправилась от шока, прежде чем сказать.

– Лиза Орская. – Широко раскрытыми глазами Есения уставилась на меня, как на сияющее божество, которое снизошло до человечества и готовилось раздавать направо и налево конфеты.

– Верно. Лиза Орская – это я. – Я отложила книгу, которая была у меня в руках, и потянулась к томику Эдгара Алана По. – Так какая формулировка задания? Дай почитать.