– Чем так вкусно пахнет? – Лиза обняла меня сзади за талию и, поднявшись на цыпочках, поцеловала в щеку.

Я ловко перевернул лопаткой кусок поджаристого белого хлеба. Мой секрет идеального тоста – готовить его на жире, оставшемся после запекания в духовке бекона до хрустящей текстуры. Всегда, когда заканчиваю с беконом, оставив волнистые кусочки просушиться на бумажных полотенцах для большей хрупкости, сливаю с противня остатки жира в сковородку и принимаюсь обжаривать на ней хлеб.

– Скоро узнаешь, – проворковал я в ответ и наклонился, чтобы потереться щекой о ее голову. Как и всегда, она в панике отпрыгнула и принялась приглаживать волосы.

– Я же только причесалась! – недовольно ворчала Лиза, но я слышал по голосу, что на самом деле она заигрывала.

Рассмеявшись, я постарался не сводить глаз с плиты: лишь бы ничего не пригорело.

– Садись за стол. Скоро принесу завтрак.

Вместо того чтобы уйти, Лиза вновь обошла за кухонный островок и принялась открывать один за другим настенные шкафчики.

– Какой завтрак без хорошего кофе? – Она наконец нашла пару чашек и поставила на столешницу, после чего скрылась в коридоре. В отдалении я расслышал, как она что-то бормочет, шурша пакетами.

– Что ищешь?

– Аэропресс[5], кофемолку, электронные весы и пакет с зернами из Колумбии. Специально перед глэмпингом за ними ездила, а теперь найти нигде не могу.

– Может, в машине вчера оставили еще какую сумку? – Я изогнулся и попытался посмотреть в окно, но не увидел рядом с подъездной дорожкой к дому авто Лизы. Черт, неужели она отогнала машину к главному дому, пока я спал? Меня передернуло от мысли, что Лиза возвращалась по темноте одна.

– Нашла! – Лиза вернулась на кухню с довольной улыбкой, демонстрируя заветную сумку со всем необходимым для приготовления кофе. Она пристроилась рядом со мной и принялась взвешивать порцию зерен.

– Почему ты меня вчера не разбудила? Отогнали бы машину вместе, – серьезным тоном начал я, готовясь в очередной раз убеждать Лизу, что даже вне города ее может поджидать очередной обезумевший фанат. Перед моими глазами вновь всплыла картина: Лиза сидит на пуфике у двери, а ее белоснежная куртка с длинным ворсом вся покрыта чем-то бордовым и липким. Мне хотелось убедить себя, что это была всего лишь краска, как заверяла позднее Лиза, но медный соленый запах навсегда врезался в память, убеждая меня в обратном. Первое впечатление въелось в мозг и отказывалось подменять реальность на более удобную версию, пусть моя девушка и пыталась упорно преуменьшить случившееся.

Я прекрасно понимал, чем облил ее незнакомец, и проклинал себя за то, что не оказался рядом.

– Ты так мирно спал. – Она посмотрела на меня с такой нежностью, что я не мог продолжать на нее злиться.

Кофемолка зажужжала, заглушая слова. Я вовремя опомнился и обратил внимание на тост.

– Вот черт! – Спохватившись, я машинально попытался взять кусок хлеба пальцами и тут же обжегся. – Ай!

Кофемолка затихла.

– Сильно? – Лиза встревоженно посмотрела на меня, и я покачал головой, хотя палец продолжало щипать. Поспешив унять боль, я приложил кончик к губам. Лиза проследила за моим движением, и от ее голодного взгляда у меня перехватило дыхание.

Тост. Нужно думать о тосте, иначе испорчу завтрак.

– Как тебе здесь вечером? – Я постарался отвлечься.

– Тихо. – Лиза пожала плечами, продолжая утрамбовывать чайной ложкой молотый кофе в нише аэропресса. – Даже слишком тихо после города. Не верится, что мы урвали здесь последний дом. По ощущениям, вокруг вообще ни души, хотя, когда я парковала машину, кто-то танцевал в главном здании.

– Что, прямо дискотека была? – Я усмехнулся, представляя, как седая управляющая пляшет под техно, а уродливые оленьи рога подсвечиваются в темноте светомузыкой.

– Ну, разве только дискотека конца девятнадцатого века: играла классика. Скорее всего, кто-то из гостей умеет играть на пианино. Не очень виртуозно, но, кажется, другим понравилось.

– А ты жаловалась вчера, что мы танцуем без музыки, – поддразнил ее я, и Лиза прыснула.

– У тебя тост пригорел, – кивнула она на сковороду, и настала моя очередь ворчать.

Когда кофе был готов, Лиза разлила его по кружкам и отнесла на стол. К кухонному островку она не вернулась. Вместо этого села и раскрыла ноутбук.

Я занялся красивой подачей завтрака. Яичницей из двух яиц и несколькими хрустящими полосками бекона я выложил на Лизиной тарелке рожицу. Треугольники тостов стали большими ушами, а кетчупом я нарисовал зубастую улыбку. Получилось малоэстетично, но по-дурацки забавно, что мне и требовалось. Со своей тарелкой я заморачиваться не стал: наспех выложил порцию и поспешил к Лизе.

Хмурясь, она смотрела в экран ноутбука. Я обошел стол и поставил рядом с Лизой тарелку. Развернул так, чтобы нарисованная морда яичноглазого чудовища в моем исполнении приветственно смотрела на нее.

– Та-даам! – радостно воскликнул я, и Лиза как-то странно смутилась. – Тебе не нравится?

– Нет-нет. – Она замялась. – Прости, не до конца проснулась.

Я выждал мгновение, внимательно наблюдая за ее реакцией. Казалось, все ее тело было напряжено, а плечи приподняты.

– Редактор что-то прислала? – предположил я, но Лиза лишь покачала головой и снова принялась смотреть в экран, поднеся руку к губам. Я мельком заглянул в ее ноутбук и увидел открытый документ нового романа. В левом нижнем углу статистика показывала с десяток страниц.

– Ничего себе. Это ты за ночь столько написала?

– Кажется, да, – тихо проговорила она и как будто насторожилась еще сильнее.

Я сел за стол, освобождая ей пространство, и взял свою кружку с кофе.

– Такими темпами ты закончишь новую книгу раньше, чем мы отсюда уедем. – Я отпил кофе и немедленно обжегся.

Стоило мне издать приглушенный стон, как Лиза посмотрела на меня широко раскрытыми глазами, казалось, не веря в увиденное. Да что с ней сегодня происходит? Буквально десять минут назад она была такой жизнерадостной и игривой, а теперь напоминала лишь собственную тень. Перепады в ее настроении настораживали, как и то, что в такие минуты Лиза переставала со мной говорить. Дедлайн нового романа давался ей тяжело. После похорон Лиза едва говорила об отце. Не то чтобы она раньше охотно рассказывала о семье, но мне казалось, что со временем Лиза начнет больше открываться, ведь мы становимся ближе. Вместо этого стена между нами будто только крепла. Мой психотерапевт говорил, что все люди по-разному проживают утрату и, возможно, Лизе просто нужно время. Я старался дать ей его, но чем чаще сталкивался с дистанцированием, тем больше начинал думать о плохом.

В подобные минуты я чувствовал себя так, словно теряю ее.

Я принялся за завтрак, пока еда не остыла. Взяв с тарелки бекон, слегка сжал его в руке. Хрупкая полоска рассыпалась в ладони на мелкие кусочки. Я посыпал беконом желтки яичницы и взял золотистый тост. Проткнув краем тоста желток, я хорошенько размазал его по всему белку, а затем принялся разделять твердой корочкой на несколько маленьких порций на один укус. Отправив в рот первый кусочек, я почувствовал, что он будто тает на языке. Как же это было вкусно!

Когда на моей тарелке осталась пара кусочков, я заметил, что Лиза до сих пор не притронулась к еде, и хмыкнул.

– Что случилось?

Лиза растерянно перевела несколько раз взгляд с меня на ноутбук.

– А? – Она резко оторвалась от экрана, будто забыла, что я здесь был. – Ах да. Нет, ничего не случилось. Просто в книге сложный момент. Много думаю.

– Ладно. – Я залпом допил остатки кофе из кружки, понимая, что из нее клещами ничего не вытянешь, пока сама не решит поделиться. – Не хочешь сегодня в библиотеке поработать? У меня сессия с психотерапевтом через час.

– Да, конечно. Сейчас соберусь. – Она захлопнула ноутбук и уставилась на тарелку. Нехотя взяла в руки вилку и провела кончиком по нарисованной кетчупом зубастой улыбке. – Я думала, ты приостановил терапию на время отпуска.

– Забыл отменить последнюю сессию. Думал, доедем до места и я напишу психотерапевту, но забыл вчера. – Я развел руками и мягко улыбнулся, чувствуя вину.

– Может, оно и к лучшему. – Лиза подперла свободной рукой подбородок. Вилкой она отделила маленький кусочек от яичницы и положила в рот, жуя без особого воодушевления. – Все же новое место – новые поводы для тревоги. Кто знает, может, стоит продолжить и…

– Я в порядке. – Я оборвал Лизу на полуслове, пытаясь в первую очередь убедить себя. – Психотерапевт считает, что уже наступила ремиссия и нужна только редкая, поддерживающая терапия по запросу.

Лиза притянула ноутбук к груди, поднявшись из-за стола. Она подошла ко мне, поймала выбившуюся прядь волос у моего лица и заправила за ухо.

– Будешь забывать их собирать перед едой – испачкаешься. – Лиза наклонилась и, едва касаясь губами, оставила поцелуй на моей щеке. – Волосы совсем отросли.

Ее лицо было так близко, что на мгновение я замер, затаив дыхание. Сегодня Лиза забыла надеть линзы. Два неестественно красных глаза всматривались в мое лицо, с нежностью изучая, а я думал лишь о том, как они меня пугают. Было нечто зловещее в их цвете, ненормальное. Но это была просто Лиза.

Моя нежная и хрупкая Лиза.

– Тебе идет эта прическа, – добавила погодя она.

– Я думаю, может, стоит отпустить волосы еще ниже?

Когда я сказал это, Лиза нахмурила нос, показывая неодобрение:

– Может, нет? Я не доверяю мужчинам, у которых волосы длиннее, чем у меня. – Легким движением она подбросила в воздух край белоснежного каре и рассмеялась.

– Тогда, возможно, тебе самой стоит отпустить волосы ниже.

– Нет, спасибо, – поспешно отказалась она и пошла к дверям. – Слишком много мороки. Если отрастишь, сам в этом убедишься.

* * *

Пока Лиза собиралась, я решил разобрать пакеты с вещами. Когда одежда была разложена по шкафам, а вся техника подключена на своих местах в нашем временном доме, Лиза показалась в коридоре в легком летнем платье на тонких бретельках. Через руку у нее была перекинута джинсовая куртка, на плече висела тканевая сумка, где наверняка лежали ее принадлежности для работы над новым романом: ноутбук, зарядное устройство, блокнот и все остальное, необходимое писателю.

Я подошел поцеловать ее на прощание, как делал всегда. Этот поцелуй длился дольше, чем я рассчитывал, и оказался куда более страстным для краткосрочной разлуки. Гнусное предчувствие чего-то плохого и неотвратимого засело внутри, сковывая грудную клетку. Я не хотел отпускать от себя Лизу ни на шаг и не мог об этом сказать. В паре должен быть хотя бы один функционирующий взрослый. Если я перестану притворяться, что тревожность ушла, то брошу Лизу одну проживать собственное горе и насилие, когда ей больше всего нужна моя поддержка.

– Я зайду за тобой в библиотеку в обед, – пообещал я и пожелал Лизе вдогонку хорошо поработать. Когда за ней закрылась дверь, я смог наконец расслабиться и сбросить маску жизнерадостного парня, которому море по колено.

Я задернул в комнате шторы, а затем сел на диван и запрокинул голову к потолку в немом ожидании, когда на телефоне прозвенит будильник за десять минут до сессии с психотерапевтом. Перед созвоном мне нужно было собраться с силами и настроиться. Снять с себя послойно один слой защиты за другим и показать настоящего Марка.

Парня, который мало имел отношения к версии, что показывал миру.

Парня, которого мучило собственное воображение, заставляя сердце биться чаще, а кровавые картинки – мелькать в голове, сменяя друг друга, точно слайды в проекторе.